Виктор Сиголаев – Фатальное колесо (страница 36)
В конторе переполоха не было.
Группа во главе с Пятым была на месте минут через десять. С ними приехал один из врачей-экспертов, знакомый мне по нашему медицинскому флигелю, и Гришко, обалдело хлопающий глазами. Своего подопечного он оставил на съемной квартире под присмотром соседа-подсадки.
Теперь спецы деловито проводили первичный осмотр места происшествия, стараясь успеть до приезда штатных медиков. На скорую руку выяснили, что смерть наступила минут за двадцать до того, как я обнаружил тело. По времени получается, что Михалыч вышел из мастерских, вошел в дом, сел за стол и… через десять минут умер. На теле повреждений не было. Крабы, пиво и соль, рассыпанная по столу, были собраны для анализа. Теперь Сан-Саныч с Ириной аккуратно обыскивали домик, а Сергей Владимирович уточнял у Гришко хронологию прошедшего дня. По минутам.
Ничего необычного, как я понял из разговора, в яхт-клубе сегодня не происходило. Капитан, начиная с полудня, осуществлял наблюдение за своим американцем. Тот вел себя как обычно и не вызывал даже толики подозрений. Однако в воздухе витала единственная версия с наиболее вероятным подозреваемым – Ричардом Донахью.
Не хватало главного – мотива.
И пока не прорисовывалась техника убийства, если, конечно, это было убийство. Здесь нужно было дождаться вскрытия и весомого слова судмедэкспертов.
Возле въездных ворот просигналили – подъехала «скорая». Группа конторских оперативно сворачивала обыск. Сан-Саныч что-то многозначительно показывал Пятому, предварительно отведя его в сторону. По аллейке к дому уже торопилась медицинская бригада городской больницы.
Все вышли на улицу для короткого совещания.
– Итак, следует предполагать, что вскрытие покажет естественную смерть, – сказал Сергей Владимирович. – То, что эксперты обнаружат яды на столе или в теле, тоже маловероятно.
– Следы инъекций, – коротко вставила Ирина.
– Разумеется. Это проверят в первую очередь. И анализ воздуха, забор уже взяли. Тем не менее я склонен согласиться со Стариком. Смерть насильственная. Профессионально обставленная, подготовленная и грамотно инспирированная.
– Ну что? Клиент пока один? – торопил события Сан-Саныч. – Донахью?
– Формально – да. Он здесь единственный в разработке. Хотя за полгода не было даже малейших намеков на злонамеренные действия, не правда ли, Степан Андреевич?
– Ну конечно же не было! – Гришко, казалось, сейчас креститься будет для убедительности. – Даже намека. Мы его ведем круглосуточно, проверяем по полной программе. Чист абсолютно! Ричард сегодня укатил на своем мопеде за сорок минут до момента смерти. У меня все зафиксировано. При всем желании он не…
– Это понятно. Все же усильте наблюдение. Вы свободны, товарищ капитан.
Гришко то ли шумно сглотнул, то ли попытался сказать «Есть», однако испарился в две секунды.
– Если фигурант Ричард – я готов снять перед ним шляпу. Только кажется мне, что не все так просто. Кому-то надо, чтобы у нас сложилось определенное подозрение в отношении этого американца.
– Сергей Владимирович, – сказал я, – Ричард меня сегодня в кино позвал. На восемь вечера, в кинотеатр «Победа».
– Предложения?
– Сходить в кино. Оценить поведение. Может, он вообще не появится, в бегах уже. А может, он действительно ни при чем, есть шанс установить его информированность по косвенным признакам, по его реакции на правильно заданные вопросы.
– Действуй. Сатурн на подстраховке. Козет, работаешь тут, медики, участковый, очевидцы, ну ты знаешь. И вот еще что…
Пятый внимательно посмотрел на меня.
– Гляди, Старик. Сан-Саныч обнаружил при обыске. В жестяной банке с чаем. Ничего не напоминает?
Бег мысли остановился. Я тупо смотрел на ладонь начальника.
На ней, матово поблескивая в лучах заходящего солнца, лежала магнитофонная мини-кассета. Из тех, которые, как я считал совсем недавно, не должны быть в этом времени.
По крайней мере, в СССР…
Каждый советский подросток мечтал иметь свой собственный кассетный магнитофон. До одури, до трясучки, до истерик в адрес бездушных родителей.
Я тоже в свое время не смог избежать этой пандемии. Да только мечта стала реальностью довольно поздно – годам к шестнадцати. Уж больно дороги были кассетники в семидесятых годах. Даже переносные. Легендарная «Весна-205» – самая популярная модель у советской уличной шпаны – стоила тогда около двухсот рублей. Месячная зарплата у моей матери была меньше! Кто бы мне купил такое сокровище просто за «красивые глазки»?
Приходилось довольствоваться стареньким катушечным «Брянском» – почти моим ровесником по годам. Вплоть до восемьдесят второго года, когда я на честно заработанные практикой в холодильном цехе сто восемьдесят пять рублей самостоятельно приобрел лучший магнитофон всех времен и народов (как я тогда считал) – «Томь-303».
О! Это были непередаваемые ощущения! Жизнь разделилась на «до» и «после». Идол занял почетное место на моем письменном столе и главенствующее место в моей беспокойной юности. Теперь помыслы были заняты не премудростями судостроительного производства (бедный техникум!), а всепоглощающими поисками новых записей «Машины времени», «Воскресения» и «Пинк Флойда». И многочасовыми переписываниями с кассетника на кассетник. И не менее продолжительными «выслушиваниями», подборами аккордов на слух и первыми попытками личного воспроизведения в собственной аранжировке. Что в конечном итоге и привело нас в подвалы музыкального андеграунда тех времен. Когда самым дерзким считалось исполнить якобы запрещенных «Марионеток» на очередной танцплощадке.
И виноват во всем был простой кассетный магнитофон.
Только вот в семьдесят третьем их еще не было. Точнее, не было в широком использовании. Ходили, правда, уже легенды о какой-то мифической «Десне», но из моего окружения ее никто не видел. И компакт-кассет тоже.
Что же говорить о мини-кассетах? Точнее даже – микрокассетах диктофонного формата. Собственно, в этом времени такие «зверьки» конечно же существуют. Вот оно доказательство – на ладони у Сергея Владимировича. Только стоит ли говорить, кто и где ими пользуется? Всяко уж не уличная гопота в подворотнях! И очень сомнительно, что этот предмет как-то эксплуатировал пожилой ветеран, ставший жертвой чьей-то безумной игры.
Не верю! Остается впечатление какой-то тупой подставы. Отвлекающего маневра. Липы. Я голову даю на отсечение, что на кассете нет никаких записей. Ее подбросили экспромтом, на бегу. Какой агент будет прятать подобный материал в банке с чаем? Наше поколение прекрасно знает, как «жуется» пленка из-за куда меньшего сора.
В этом времени о таких особенностях магнитофонной кассеты никто не имеет ни малейшего представления. В подобных тонкостях здесь могу разбираться только я. Даже у Пятого, с его гигантским практическим опытом, и мысли не возникло о физической иррациональности этакого тайника. Что и говорить – вокруг мир, не отравленный медиатехнологиями и засильем гаджетов.
И еще один штришок, на который мои собратья по невидимому фронту не обратили внимания. Может быть, пока не обратили, за неимением времени. Подбрасывая нам кассету, злоумышленник почему-то был уверен, что она будет нам ЗНАКОМА! То есть как минимум что-то подобное мы увидим уже второй раз. Получается, что он в теме событий, связанных с Данилой, у которого на недавнем пожаре сгорел чемодан с такими же кассетами. А шустрый сорванец в моем лице одну из них даже умудрился подобрать. После чего начались все эти непонятки с Румыном и старым зэком.
И тогда нам подсовывают вторую замануху, небрежно спрятанную в комнате бедного Михалыча. Даже если бы тело обнаружил не я, а кто-нибудь другой, кассету непременно нашли бы. Либо родственники, либо очередной сменщик, пожелавший попить чайку. И подозрительная штуковина, от которой просто за версту несет шпионскими неприятностями, немедленно оказалась бы в органах. Только значительно позднее.
И что мы должны были подумать? А то, что ветеран – чей-то агент. И умер естественной смертью. А с кем он чаще всего общался из подозрительных типов? Правильно, с Ричардом! С кучерявым «золотым» мальчиком. Который, как божится всеми обожаемый капитан Гришко, абсолютно бесперспективный и пустой объект.
Кому же надо, чтобы мы тратили время на пустышку?
Кому ты так насолил, Ричард?
Глава 29
Как люди падают в моих глазах
В полвосьмого я уже был возле кинотеатра «Победа».
Успел только забежать в больницу. Наспех проглотил пару бутербродов после пинка Ирины и переоделся в темный спортивный костюм. Сама Ирина вышла чуть раньше и моментально растворилась среди прохожих. Она будет незримо присутствовать на месте встречи, так что я даже ее и не увижу. Ниндзя в юбке…
Уже стемнело.
Освещение улиц в советское время не такое яркое и напыщенное, как в наши дни. Здания не подсвечиваются, нет праздничной россыпи неоновых реклам. Только скромные названия некоторых магазинов из гнутых светящихся трубок. «Гастроном», «Бакалея», «Аптека», «Кожгалантерея». Просто и сурово. Никаких тебе «Роялей», «Альянсов» и всяких прочих «Каруселей»…
Внутри кварталов и дворов – старенькие фонари на деревянных столбах. Да лампочки перед подъездами, в лучшем случае – в громоздких стеклянных плафонах. В наши дни такой дизайн назвали бы «антивандальным». Освещение скорее символическое, чем реальное. Шагнешь в сторону – и ты уже во мраке.