Виктор Шкловский – Собрание сочинений. Том 3. Ремесло (страница 38)
Так, например, в
Так же дано министерство околичностей и род Полипов. Это часть романа, которую Л. Толстой назвал бы «подробности».
Теперь переходим к следующим загадкам.
Уложив свою барыню, засветив ночник и пожелав ей покойной ночи, мистрис Флинтуинч убралась в свою комнату, где все обстояло благополучно, только супруг и повелитель ее еще не вернулся. Он-то, супруг и повелитель – быть может, потому, что о нем последнем она думала – был действующим лицом сна мистрис Флинтуинч.
Ей грезилось, будто она проснулась, проспав несколько часов, и убедилась, что Иеремия все еще не явился. Она взглянула на свечку и, измеряя время по способу короля Альфреда Великого, заключила по размерам сгоревшей части, что спала очень долго. Тогда Аффери идет вниз. Лестница была как лестница, и Аффери спустилась по ней без всяких новых сновидений…
Она ожидала увидеть Иеремию уснувшего или в припадке, она вместо этого видит Иеремею и его Двойника.
Двойник пьет вино и уходит, выпив за «ее» здоровье и унося с собой железный ящик.
Таким образом вводятся две тайны: 1) тайна двойника, 2) тайна ящика.
Любопытен конец сцены: Аффери остается на лестнице, напуганная до такой степени, что уже не решается войти в комнату.
Муж (один из двойников), возвращаясь в спальню, наткнулся на нее. Он изумился, но не сказал ни слова. Он устремил на нее пристальный взгляд и продолжал подниматься; она, точно околдованная, отступала шаг за шагом… Так она пятилась задом, а он шел вперед, пока они не очутились в спальне. Тут он схватил ее за горло и тряс до тех пор, пока ее лицо не почернело.
– Ну, Аффери, женщина Аффери, – сказал мистер Флинтуинч.
– Что такое тебе приснилось? Проснись, проснись, в чем дело?..
Флинтуинч далее убеждает свою жену, что она видела сон.
Композиционно дело вот в чем. Часть необъясненных сцен Диккенс дал в особой мотивировке – подслушиванья ночью. Так как сон похож на явь, то возможна двойственная конструкция, «то не явь, а сон».
Причем истинное положение дается в отрицательной форме. Я мог бы лучше показать это положение, выписав из романа страниц двадцать. Но дороговизна бумаги меня удерживает. Конструкция эта в мотивировке сна в литературе довольно обычна, в фольклоре она имеет, например, следующий вид: девица попадает в дом разбойников, видит, как они убивают, уносит с собой отрубленную руку. Атаман разбойников сватается затем к девице, она рассказывает за свадьбой все, что видела. Все уверены, что она говорит о сне. Наконец она показывает отрубленную руку. В пародии этот мотив встречается у Жуковского в «Светлане»; сон действительно оказывается сном55.
Аффери у Диккенса потом проделывает работу утверждения первой части отрицательной параллели, т. е. что «сон» был «явью». Роль «отрезанной руки» играет свидетельство Риго.
Во «сне» дан разговор матери Кленнэма с ее слугой, мистером Флинтуинчем; разговор идет о каких-то тайнах.
– Мистер Кленнэм, – начал он, – я желал бы получить справку.
– Насчет фирмы? – спросил Кленнэм.
– Нет, – сказал Панкс.
– В таком случае о чем же, мистер Панкс? То есть если вы желаете получить справку от меня.
– Да, сэр, да, от вас, – сказал Панкс, – если вы только согласитесь мне дать ее. А, В, С, Д, ДА, ДЕ, ДИ, ДО. Алфавитный порядок Доррит. Эта самая фамилия.
Панкс задает Кленнэму несколько вопросов, не указывая цели их (стр. 263 «Предсказание судьбы»).
Панкс приходит в дом матери Кленнэм и говорит с Крошкой Доррит. Он гадает ей по руке, говорит о ее прошлом, об отце и дяде. Говорит, что видит себя в ее судьбе, называет себя цыганом и предсказателем.
Эти предсказания и предчувствия стягивают роман.
Сравни предчувствия у Стендаля и в «Дэвиде Копперфилде». Загадка наследства развивается довольно последовательно и непрерывно, в отличие от загадки обрамляющей новеллы (тайна матери Артура). Следующая
– Церковь в Лондоне, – говорит Панкс, – это я могу взять на себя. Семейную библию тоже. Стало быть, на мою долю два дела… Тут еще Дургэмсей, клерк, для вас, Джон, и старый джентльмен моряк для вас, мистер Рогг и т. д.
В
Разгадка «тайны наследства» дана в главе XXX.
– Надо вам сказать… – сопел Панкс, лихорадочно разворачивая бумаги и говоря короткими фразами… – Где родословная, где запись нумер четвертый, мистер Рогг? Ага, все цело. Вот. Вы должны иметь в виду, что как раз сегодня фактически все дело у нас в руках. Легально будет через день или два. Скажем, самое большее через неделю… Где примерный итог, Рогг? О, вот он! Смотрите, сэр. Вот что вам надо будет ей сообщить. Этот человек – отец Маршальси.
Перед приведенным отрывком показана бурная радость Панкса, источник которой все еще неизвестен нам.
Роль тайны – создание неравенства между Кленнэмом и Крошкой Доррит: Доррит богата, Кленнэм, относительно говоря, беден. Роль ее относительно «подробностей» та, что ею стянуты описания тюрьмы Маршальси.
Мистер Мердль был богач из богачей. Роман проходит под его тенью. Им увлекается уже разбогатевший Доррит и нищие обитатели Подворья Разбитых Сердец. Мы застаем Мердль больного каким-то таинственным недугом. Первоначально дело идет как будто о простой болезни, но постепенно проступают черты тайны.
– Разве я говорю кому-нибудь о своих заботах?
– Говорите? Нет. Да и никто бы и слушать не стал. Но вы показываете их.
– Как так, что я показал? – торопливо спросил мистер Мердль.
В
– Ведь вы знаете, мы почти родственники сэр, – сказал мистер Мердль, странно заинтересовавшись узором ковра, – следовательно, вы можете всегда рассчитывать на меня.
Опять загадочные фразы Мердля. Фанни спрашивает его, не получит ли чего-нибудь по завещанию ее отца гувернантка.
– Она ничего не получит, – сказал мистер Мердль. – О, нет. Нет. Навряд ли.
Он просит у Фанни перочинный ножик.
– Эдмунд, – сказала мистрис Спарклер, – открой, пожалуйста, перламутровый ящик и дай перламутровый ножичек.
– Благодарю вас, – сказал мистер Мердль, – но нет ли у вас с темным черенком, я, кажется, предпочел бы с темным черенком.
– С черепаховым?
– Благодарю вас, да, – сказал мистер Мердль, – я, кажется, предпочел бы с черепаховым.
– Если вы запачкаете его чернилами, я не буду сердиться.
– Постараюсь не запачкать, – сказал мистер Мердль.
Следующая глава носит название
Содержание главы – самоубийство Мердля. Разгадка его тайны: он спекулянт, банкрот, разоривший тысячи людей.
В комнате было еще жарко, мрамор ванны еще не остыл, но лицо и туловище умершего уже похолодели. На закрытии ванны валялись пустой пузырек от лауданума и перочинный ножик с черепаховым черенком, запачканный – только не чернилами.
Так маленькая «тайна ножика», отрицательный параллелизм – не «чернилами запачкан, а запачкан кровью», – замыкает тайну Мердля.
Роль тайны Мердля: путем ее достигается сравнение обстоятельств героев. Доррит так же бедна, как Кленнэм, роль ее относительно «подробностей» та, что она «стягивает» описания.
…увидела следующий сон. Ей казалось, что она находилась в кухне, кипятила воду для чая и грелась у чахлого огонька…
Ей казалось, что, когда она сидела таким образом, раздумывая над человеческой жизнью и находя, что это довольно печальное изобретение, ее испугал какой-то шум.
Ей казалось, что точно такой шум испугал ее на прошлой неделе, загадочный шум: шорох платья и быстрые торопливые шаги, затем толчок, от которого у нее замерло сердце, точно пол затрясся от этих шагов, и даже чья-то холодная рука дотронулась до нее. Ей казалось, что этот шум оживил ее давнишние страхи насчет привидений, посещающих дом, и она, сама не зная как, выбежала из кухни, чтобы быть поближе к людям.
Затем шум, если только был какой-нибудь шум, прекращается.