Виктор Шивалов – Битва за гору Цветов и Плодов (страница 10)

— Состояние предельной концентрации при абсолютной расслабленности, — ответила Тян-Ли уже на выходе. — Сиди и ни о чём не думай. Очень полезно для успокоения духа.

Она исчезла в расщелине.

— Ни о чём не думать? — пробормотал Зорриан, оставшись один. — Это ещё зачем? Я и так ппостоянно ни о чём не думаю.

Он тут же принялся шарить в поисках риса и пустого котелка.

Медитация подождёт.

Перекрёсток летающий дорог оказался ущельем с отвесными стенами. Через пропасть были перекинуты десятки навесных верёвочных мостов — одни пологие, другие почти отвесные. Сильный ветер раскачивал их, как качели. Центральная скала, похожая на гигантский гриб, соединялась с берегами этими шаткими переходами.

Эльхард ступил на ближайший мост — и тот внезапно качнулся в сторону. Следующая секунда, и навесной переход подбросило вверх, словно тканевую ленту. Эльхард едва успел отпрыгнуть обратно на твёрдую землю.

— В ущелье сильные ветры, — объяснила Тян-Ли, не скрывая улыбки. — Иногда потоки воздуха раскачивают мосты, а попав в сильный восходящий поток, они взлетают, как змеи.

— Да? А как нам узнать, попадёт ли мост в такой поток, пока мы переходим?

— Это происходит только на пустых мостах, — ответила она с неуверенной улыбкой. — Когда по мосту кто-то идёт, он утяжелён, и потоки бьют рядом, не задевая его. Учитель рассказывал, что это он с мамой установил эту скалу. Чтобы людям было проще ходить в гости в разные сёла.

— Твой учитель — с твоей мамой? — изумился Эльхард.

— Да. Они вместе росли в этом краю. После обучения в Нефритовом дворце мама гостила у него какое-то время. А потом она поселилась в Небесном городе. — Тян-Ли говорила быстро, словно боялась, что он перебьёт. — Учитель рассказывал, когда они воздвигли эту скалу, она была неустойчивой. Тогда мама вызвала сильный ветер и сбалансировала её потоками воздуха. А учитель взмыл высоко в небо и с огромной высоты обрушил на скалу свой волшебный шест. Сила удара вбила её в землю наполовину. С тех пор вершина скалы плоская, а ветер так и поселился в ущелье.

— Да ну, сказки всё это. — Эльхард покачал головой. — Такое не под силу ни одному смертному.

— Учитель не простой смертный, — Тян-Ли надула губы. — А мама вообще была бессмертной.

— И где она сейчас?

— Умерла при моём рождении, — тихо сказала она и отвернулась. — Но это не то… Да ну тебя, грубиян! Я тебе семейную легенду рассказала, а ты…

— Извини, — поспешно сказал Эльхард. — Ладно, как по ним ходить?

Тян-Ли взяла себя в руки.

— Быстро и не глядя вниз. Учитель говорил: если остановишься — ветер сбросит.

Она ступила на доски. Мост прогнулся, но удержал её. Эльхард пошёл следом, стараясь не смотреть в пропасть. Сердце колотилось где-то у горла. На середине порыв ветра качнул переход — он сильнее ухватился за канаты. Тян-Ли уже ждала его на центральной скале, бледная, но с гордой улыбкой.

— А ты не трус, — сказала она.

— И ты тоже.

Она отвела глаза и быстро зашагала к следующему мосту.

Деревня встретила их гнетущей тишиной. Площадь была пустынна: ни звонких голосов играющих детей, ни стариков, привычно расположившихся на лавочках у порогов. В полях — ни души, хотя посевная только закончилась: у крестьян всегда найдётся работа на земле.

У центрального колодца, где прежде висели глиняные кружки для путников, торчал сломанный шест. С него свисал обрывок красной ткани — точно такого же цвета, какой носили культисты. Ветер шевелил лоскут, словно змеиный язык.

Двери домов были распахнуты. Внутри — темнота и пустота. Создавалось ощущение, что деревня вымерла или бежала в спешке, побросав всё. Лишь на ступенях одного из домов валялась деревянная игрушка — лошадка на колёсиках. Она лежала колёсами вверх, сиротливо и страшно.

Эльхард почувствовал, как воздух здесь стал плотнее — словно сама земля затаила дыхание.

Из единственного каменного дома вышел мужчина с длинным ножом — Ан Дэй, как пояснила Тян-Ли шепотом. Он узнал девушку, но сделал вид, что рад гостям.

— Дядюшка Лонгвей заболел, — сказал он, поигрывая ножом. — Но я передам, что ты приходила. А это кто с тобой?

— Странствующий монах, — ответила Тян-Ли. — Он дал обет молчания, не обессудь.

В этот момент из амбара выскочил мальчик лет шести и закричал, задыхаясь от слёз:

— Они предатели! Схватили дедушку Лонгвея! Убили его! Бегите!

Из дверей вышел второй мужчина — Ан Жонг — с коротким луком в руках. Он прицелился прямо в ребёнка.

Ан Дэй шагнул вперёд, поигрывая ножом. В голосе его звучала жестокость.

— Уходи, монах. Не заставляй меня марать руки.

Он перевёл взгляд на Тян-Ли, усмехнулся, облизнул губы.

— Культ дал нам золото. Много золота. А старые порядки — они прошли и мертвы, хоть и трепыхаются. Прости. Я выбрал, хозяев. А этот щенок — просто лишний рот. И лишний свидетель.

Он шагнул к Тян-Ли и в его улыбке не было ни капли сожаления.

Эльхард рванул с места, не думая. Он успел добежать до мальчика, развернуться и прикрыть его собой. Стрела ударила в спину — боль обожгла, но куртка из кожи водной саламандры не пропустила наконечник. Древко расщепилось, Эльхард упал, не выпуская ребёнка из рук.

Ан Жонг достал другую стрелу, запалил медленно тлеющий шнур у её наконечника и выстрелил в небо. Стрела взмыла высоко, с громким хлопком рассыпалась красной искрой — сигнал.

— Вызвал подмогу, — прошептала Тян-Ли, и её лицо окаменело.

Она резко присела, крутанулась на месте и с разворота ударила Ан Дея по ногам. Подсечка вышла чистой — предатель рухнул на камни, выронив нож. Тян-Ли не дала ему подняться. Вскочив, она обрушила второй удар — пяткой в шею. Раздался противный хруст, и Ан Дей замер.

Ан Жонг лихорадочно накладывал новую стрелу. Тян-Ли бросилась к нему. Он выстрелил — она ушла в сторону, перехватила стрелу в воздухе, закружилась волчком и вонзила её прямо в горло лучнику.

Ан Жонг рухнул на колени, схватился за шею и, захлёбываясь кровью, повалился на землю.

Тян-Ли не смотрела на убитых. Она бросилась к Эльхарду, перевернула его на спину. Тот, выпустив мальчика, кряхтя завалился на песок. Только сейчас Тян-Ли заметила, что стрелы в теле нет — расщеплённое древко валялось рядом, словно угодило в скалу.

— У тебя тело из камня? — изумлённо спросила она. — Тебя не берёт обычное оружие?

— Куртка, — ответил Эльхард, садясь и морщась от боли. — Из кожи водной саламандры. Тот, кто дал мне её, сказал, что убережёт от меча или стрелы. Но не предупредил, что всю силу удара я всё равно прочувствую.

Он подобрал длинный кинжал, выпавший из руки Ан Дея. Хоть какое-то оружие, пока не прояснится с его проклятыми клинками.

Мальчик всё ещё стоял там, где Эльхард его прикрыл — бледный, с побелевшими пальцами, вцепившимися в собственную рубаху. Тян-Ли подошла к нему, опустилась на корточки:

— Ты смелый. Как тебя зовут?

— Линь, — прошептал он.

— Линь, ты нам поможешь. Где все, где дядюшка Лонгвей?

Мальчик встрепенулся, словно получил важнейшее поручение, он взял Тян-Ли за руку и потянул в сторону приоткрытой двери амбара.

В здании они обнаружили связанных крестьян — троих мужчин и двух женщин — и побитого, но живого старика Лонгвея. Он сидел в углу на соломе, с разбитой губой и подбитым глазом.

— Дядюшка! — Тян-Ли бросилась его обнимать.

— Девочка моя, — прошептал старик, гладя её по голове дрожащей рукой. — Ты жива. А я уж думал, ты погибла во дворце.

Лонгвей перевёл взгляд с Тян-Ли на Эльхарда. Взмокший, в грязи, с рассечённой бровью — он выглядел как побитая дворняга, но держался прямо.

— А это кто? — спросил старик, чуть прищурив здоровый глаз. — Твой ухажёр? Что-то я не припомню таких красавчиков при дворе.

— Дядюшка! — вспыхнула Тян-Ли. — Культисты усилили охрану после нападения, но я ушла с новыми друзьями. — Она указала на Эльхарда. — Он спас меня. А сейчас и твоих людей.

Лонгвей посмотрел на следопыта пристально, долго.

— Ну-ну, — Лонгвей усмехнулся разбитыми губами. — Я и не спорю. Парень явно не из робкого десятка. Только вот, — он протянул Эльхарду руку, и тот помог ему встать, — такие, как ты, обычно приносят с собой неприятности. Много неприятностей. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Предатели подали сигнал, — напомнил Эльхард. — Нужно уходить. Быстро. Скоро здесь будут культисты.

Старик велел запрягать вола. Через десять минут вся деревня — перепуганные крестьяне, Лонгвей, Тян-Ли и Эльхард — двинулись в обход, по просёлочной дороге, через поля, к горам.

У перекрёстка летающих дорог беженцы испугались — мосты раскачивались, ветер завывал в ущелье. Тян-Ли пошла первой, показывая, что переход возможен. Она помогала переправится первой группе крестьян и возвратилась назад. Эльхард помогал остальным, вытаскивая на мост тех, кто колебался. Спина от угодившей в неё стрелы ныла, каждое движение отдавалось тупой болью.

Последними шли Лонгвей и двое крестьян с узлами. И тут из леса высыпал отряд культистов — человек десять в красных повязках, с мечами и копьями. Впереди здоровяк в чешуйчатой броне, с лицом, изрезанным шрамами. Командир с тёмным амулетом на шее остался в тылу и выкрикивал приказы.