Виктор Шевцов – Записки оборотня в погонах (страница 3)

«Жигуля» конечно Ладыге никакого не дали, но в паспортном столе он доработал до пенсии, сменил уже четвёртый «Запорожец», и благополучно по сей день рассекает на нём по СевГоку, не оглядываясь на свои 77 лет. Даже с пионерами готов встретиться.

Г.Е.Ладыга с женой Аней

Картина 7. Блондинка на мопеде.

Сижу я как-то на веранде своей дачи, когда вижу, как над моим забором проплывает головка блондинки, и судя по звуку мотора, движущаяся на мопеде. Так как я был без очков, головка эта показалась мне прекрасной. Да ещё так романтично, на мопеде. Почему именно на мопеде? А потому. Лет сорок тому назад прибегает ко мне в кабинет мой коллега и друг юности Сашка Карасюк (ой, простите, Александр Васильевич, он терпеть не может всякой фамильярности даже заочно) и возбужденно говорит: «Там в прокуратуре появилась новая следовательша, умереть и не встать, блондинка, и такая продвинутая, рассекает на явовском мопеде». Ну ладно, сказал я, при случае познакомимся. До нас стали доходить слухи, что в разных местах наших Тернов появляется на мопеде секс-бомба и представляется следователем прокуратуры. Попросить показать удостоверение никто как-то не решался. И далее всё шло по накатанной колее банального мошенничества.

Случай познакомиться с ней представился примерно через месяц, когда я повёз «на санкцию» некую Наташу Ключку. Когда мы с конвоем и Наташей зашли в приёмную прокурора, секретарь прокурора Валентина оторопело уставилась на неё, явно узнавая. В общем, Наташа Ключка не только классно рассекала на мопеде, но и, представляясь следовательшей прокуратуры, совершила с десяток мошенничеств. Выходя с полученной санкцией на арест из кабинета прокурора, я спросил Валентину, что, это твоя знакомая? Валечка рассказала – да она недавно приходила устраиваться на работу в прокуратуру машинисткой. Увидя, что я иголкой ковыряюсь в шрифте пишущей машинки, она возмутилась, что ты, так можно повредить шрифт, нужно протирать ваткой. Этим она вызвала у меня уважение, и если бы она сама умела побойчее печатать на машинке, я бы взяла её на работу в прокуратуру. Бог весь что натворила бы Наташка, имея удостоверение работника прокуратуры, но судьба миловала и Валентину, и потенциальных потерпевших, и на работу в прокуратуру её не взяли. Но Наташка и без удостоверения мастерски вешала лапшу на уши лохам, представляясь следователем прокуратуры.

А причём тут дачная блондинка? спросите вы. А ни при чём. Из-за угла величаво вышел сосед по даче Гена с развевающимися на ветру седыми кудрями и держа в руках работающую бензопилу.

Привет, сосед. Ты просил ветки на дереве подпилить!

Подлец ты Гена, хоть бы патлы свои постриг, пожилой же человек! А то строишь из себя блондинку на мопеде!

А ты, старый пердун, очки надевай, чтоб блондинки не мерещились!

А.В.Карасюк с женой Ольгой.

Картина 8. По волнам моей памяти.

Продолжая свои поиски друзей и сослуживцев молодости напал я на след Валентины Садатовны Г. В те достославные времена, когда я работал в Кизиловском РОВД, она возглавляла инспекцию по делам несовершеннолетних. Тесной дружбы между нами не было, но я с удовольствием вспомнил её доброе круглое татарское лицо длинные ножки «от ушей» и гренадерский рост. Странное дело, по прошествии времени все девушки в моей памяти становились красавицами, видно потому, что они таковыми и были. Но просто позвонить Садатовне и поговорить ни о чём мне казалось слишком пресным. Поэтому, когда в трубке раздался её голос, я спросил: «Валентина Садатовна? – Да. – Помните прокурора Шушуева из областной прокуратуры? – Прекрасно помню, он неоднократно приезжал к нам с проверкой. Так вот, я внук прокурора Шушуева тоже работник прокуратуры, и по завету дедушки я вас и разыскал. Дело в том, что дедушка до самой смерти вспоминал как вы с ним занимались сексом.» «Чем-чем занимались?» – сделала вид, что не расслышала Валентина.

«Ну сексом, сексом!» – повторил я. «Особенно незабываемым в вашем исполнении был минет, рассказывал мне дедушка». Наступила пауза. Потом Садатовна неуверенно уточнила: «Да это не я была, это Лариска Тарасенко».

«Да нет, именно вы, настаивал я, дед не мог перепутать! Да я и сам знаю, что такие вещи вы не перепоручали другим» – прокололся я.

«А ты то откуда знаешь, что кому я не перепоручала? Кто это звонит?» Настало время признаваться. Садатовна довольно быстро простила мне мой глупый розыгрыш и мы предались воспоминаниям молодости. Действительно, в конце семидесятых приезжал к нам в отдел с проверкой старший советник юстиции Шушуев из областной прокуратуры. Проверял он состояние борьбы с преступностью несовершеннолетних, поэтому почетный караул встречающих возглавила Садатовна. К тому же зам. по опер райотдела Валера Курченко в очередной раз закодировался от водки и достойного участия во встрече проверяющего принять не мог. Он только из-за угла наблюдал, как развиваются события. Поначалу проверяющий Шушуев был неприступен и строг, но обаяние Садатовны могли вскрыть и не такие бастионы. Словом, когда настало время обеда, Садатовна уже с рук кормила цыплёнком табака грозного проверяющего. И не из-за какого-там панибратства, просто однорукому фронтовику Шушуеву не сподручно было разделывать цыплёнка одной рукой. А вы уже подумали не весть что! Настало и моё время, недаром же я принимал участие в ревизии детской преступности Кизиловского района города Кривого Рога в качестве тамады. Несколько раз из-за угла заглядывал в подсобку кафе, где мы находились, Валера Курченко, издалека контролируя, как проходит аудит. Наконец Валера не выдержал, убедил себя, что это необходимо в служебных интересах, и присоединился к нам. Мало того, что он наплевал на все коды и шифры своего организма, мешающие ему отправлять свои служебные обязанности, он еще притащил с собой начальника ОБХСС Лёню Здора, что только усугубило происходящее. Обычно строгий с работниками общепита и не позволяющий себе вольностей с ними, после четвёртой рюмки Здор поддался общему настроению. И вот уже как по мановению волшебной палочки, из соседнего ресторана к нам в подсобку потянулись официанты с новыми материалами для исследования детской преступности.

Закончилась инспекторская проверка славно. Когда на следующее утро заехал я в гостиницу с лекарством от вчерашнего, в номере Шушуева я застал эпическую картину. На полу сладко спал Валера Курченко, подложив под голову шушуевский протез, а сам прокуратор плавал в ванной среди огурцов, исторгнутых из чрева проверяющего.

Садатовна уличила меня в том, что половину рассказанного я наврал. Но другая то половина была правдой!

Картина №9. Опасное задержание.

Так, берёте потерпевшую и вместе с Толей Рекуном пулей на старый рудник Ленина! – обратился ко мне дежурный, указывая на ядрёную сорокалетнюю молодицу в вестибюле райотдела. Там вот её муж то ли убить хотел, то ли зарезать, на месте разберётесь. Как всякий нормальный следователь я стал канючить, что пока там дежурному следователю делать нечего, это не моё дело, пусть опера едут на задержание, но дежурный резонно ответил, что опер у него только один, больше послать некого, а дело, похоже, серьёзное. Вон, Пётр Иванович, будет на обед ехать, вас завезёт. Усевшись в машину и спросив, как её зовут, мы предложили рассказать, что там у неё случилось. Не знаю, как на Рекуна, а на меня рассказ Любы произвёл плохое впечатление. Муж у неё и садист, и изверг, и бандюга, избил её и грозился зарезать.

А оружие у него есть, в тайне надеясь на отрицательный ответ, сросил я. «Та він же різник, а нього тих кинжалів, як гною. Він свиней ріже, як курчат!»

Толя, у тебя оружие есть?, обратился я к Рекуну с наивным вопросом, хотя прекрасно знал, что после того, как опер Высоцкий, крутясь в кресле в дежурке., и играясь пистолетом, прострелил книгу происшествий, начальник райотдела напрочь запретил выдавать личному составу оружие. Особо надежным разрешалось носить пистолет, но без патронов. И Толя как раз относился к таким надежным, так что пистолету него был. Вспомнив, что Пётр Иванович замначрайотдела именно по оперативной работе, я с надеждой, что он выразит желание помочь нам в задержании, посмотрел на него. Но тот, указав место где его высадить, велел забрать его на обратном пути и растаял в солнечных лучах. Подъехали мы по месту назначения и стали обсуждать план операции. Заглянули в окно летней кухни, там террорист вместе со своим, видимо сообщником, сидел за низким столиком, уставленном закусками и украшенному бутылью с дымчатого цвета напитком. Сало они, естественно, нарезали внушительным тесаком.

Ну шо, ты со мной? спросил Толя, понимая, что мне лезть на задержание совсем необязательно. Тем более, что наш водила сослался на приказ, что водителям участвовать в задержании запрещено, не смотря на то, что облачены они были в милицейскую форму. Мол, их дело доставить опергруппу на место и ждать в машине. Так что Толя оставался совсем один, и я конечно, бросить его не мог. Толя предложил такой план. Так как дверь узкая, и вдвоём одновременно мы не протиснемся, первым вбегаю я и сметаю обоих со стульев на пол, потом влетает он, и наставляет на них «пушку» Кой им хрен знать, что она без патронов. Так и порешили. На счёт три я ногой выбил дверь, влетел внутрь и со страшным воплем регбийным приёмом опрокинул обоих вместе со столиком на пол. Толя тоже не подвёл и через секунду мы оба сидели верхом на террористах, заламывая им руки за спину. Отдышавшись и смахнув квашеную капусту с головы, мы приступили к допросу по «горячему следу». Но мужики были так перепуганы силовым задержанием, что кроме блеяния и мычания со своих глоток они ни одного звука издать не могли. Постепенно, когда дар речи вернулся к хозяину, стало выясняться, что подлая баба наврала, и никто убивать её или резать не намеревался, а просто произошла легкая супружеская потасовка, в ходе которой сама Люба надерла чуба своему благоверному, а когда тот в ответ ударил её, решила его проучить и вызвать милицию. Ещё пытаясь изображать из себя жертву насилия, она заорала – а зачем ты хату хотел спалить?