Ответственные! Виктор, друг, скажи,
Ты помнишь ли: чего мы на рассвете,
Который раз уж веки не смежив,
Встречаем утро в этом кабинете?
ЧЕРНОМЫРДИН.
Борис, я помню! Мы хотим стране
Зарплаты выдать, чтоб врачи, ткачи ли,
Шахтер, монтер, учитель, инженер
Сполна за труд свой денег получили!
ЕЛЬЦИН.
Труд доблестный, геройский, огневой,
Во льдах холодных и горячих дюнах…
ЧЕРНОМЫРДИН.
Во имя достижения всего,
Что партия наметила, подумав!
ЕЛЬЦИН.
Вот почему уснуть нам недосуг!
ЧЕРНОМЫРДИН.
А денег нет. Их нету и не будет.
ЕЛЬЦИН.
Зачем же мы не спим тогда, мой друг?
ЧЕРНОМЫРДИН.
Не можем спать, когда без денег люди!
Но вот уж дым опять пошел трубой…
Скажи, но не получится ли снова,
Что ты нарушишь данное тобой
Трудящимся торжественное слово?
ЕЛЬЦИН.
Нет, Виктор, слово я сдержу свое —
Ведь это слово, данное народу:
Придет зарплата в каждое жилье
До, значит, наступающего года!
ЧЕРНОМЫРДИН.
Тебе я верю!
ЕЛЬЦИН.
Дай мне руку, друг!
Смотри: идут трудящиеся массы.
Они прекрасны. Если вспомнишь вдруг,
Где им зарплату взять, скажи мне сразу!
2.
Раннее утро. Вид на Москву из Белого дома. Аскетичный кабинет, портрет Ельцина на стене. Чубайс заканчивает рукопись.
ЧУБАЙС.
Три года я не разбирал кровать,
Нет времени сварить себе сосиску…
Но кто-то же был должен описать
Весь ход приватизации российской!
Не глупый буржуазный детектив,
Не пошлые бульварные романы —
Перо, все кривотолки прекратив,
Реформы отразило без обмана!
Не гонорар мне грезился во сне,
Но если все же деньги мне заплатят,
Я другу их отдам. А друг их — мне…
А в остальном — пяти процентов хватит.
3.
БЕРЕЗОВСКИЙ (входя).
Простите, можно?
ЧУБАЙС.
Проходи, садись.
Надеюсь, на меня не держишь злобы.
Принципиальной критикой, Борис,
С тобой мы делу помогаем оба.
И если кто-то хоть родную мать
Поставил выше общих интересов,
Ему помогут это осознать 
