Я, возвратясь домой, почувствовал лихорадочный припадок – остался у себя и по совету доктора Мыновскаго не выходил 15 дней из дома»1.
Свидетельство директора Императорской канцелярии Владимира Панаева[112]:
«Поставленный в такое тяжкое положение, как ни старался Его Величество превозмочь себя, скрывать внутреннее свое терзание, оно стало обнаруживаться мрачностью взора, бледностью, даже каким-то потемнением прекрасного лица его и худобою всего тела. При таком состоянии его здоровья малейшая простуда могла развернуть в нем болезнь опасную. Так и случилось. Не желая отказать гр. Клейнмихелю в просьбе быть посаженым отцом у дочери его, государь поехал на свадьбу, несмотря на сильный мороз, надев красный конногвардейский мундир с лосиными панталонами и шелковые чулки… Этот вечер был началом его болезни: он простудился. Возвратясь, ни на что не жаловался, но ночь провел без сна, стараясь объяснить это Гримму (камердинеру) не болезнью, но неловким положением в постели и простынею, которая под ним часто скидывалась и не давала спать; другую и третью ночь провел тоже беспокойно, но продолжал выезжать. Ни в городе, ни даже при дворе не обращали внимания на болезнь государя; говорили, что он простудился, нездоров, но не лежит… Государь не изъявлял опасения насчет своего здоровья, потому ли только, что в самом деле не подозревал никакой опасности, или же, вероятнее, и для того, чтобы не тревожить любезных своих подданных. По сей последней причине он запретил печатать бюллетени о болезни его. Сия болезнь продолжалась с разными изменениями от последних чисел генваря до 9-го февраля»2.
Граф Киселёв: Государь на другой день, т. е. во вторник 1-го февраля, почувствовал усиление гриппа, не выходил из своего кабинета и спал в течение дня. В среду пошёл к Императрице и выехал в санях к великим княгиням и к больному военному министру. В четверг наперекор докторов своих Манда и Карелля поехал в Михайловский манеж – дабы, как отзывался, проститься с маршевым гвардейским батальоном – при сем случае, когда медики упрашивали Государя не выезжать и посвятить этот день на аккуратное лечение. Он (как утверждают) отвечал им: советуя мне не выезжать, вы исполняете свою обязанность, позвольте же и мне исполнить ту, которая лежит на мне. Это был обычный Его ответ на подобные приглашения: покуда на ногах каждый должен выполнять свою обязанность, а я более других.
По возвращении Государь почувствовал лихорадочной припадок – в ночь или на другой день, т. е. в пятницу он жаловался на тупую боль в боку. Доктора должны обратить внимание на печень, говорил Государь, – тут мой недуг. И затем кашлял и с трудом освобождался от мокрот. Орлов[113], к которому Карелль приезжал ежедневно, говорил мне 10-го числа, что у Государя грипп очень сильный, но что опасности нет»3.
Все эти дни доктор Карелль, несомненно, был возмущён поведением Государя.
– Ваше Величество, в русской армии нет ни одного врача, – говорил он, – который позволил бы солдату выписаться из госпиталя в таком состоянии, в каком Вы находитесь! Да ещё при морозе двадцать три градуса! Вам противопоказано выходить в такую стужу, это недопустимо!..
Но Николай, проигнорировав советы «милейшего медикуса», побывал и в манеже, и по городу ездил, где ему вздумается. Всё это закончилось очень печально.
Киселёв: «15-го, при моем выезде я желал видеть кн. Долгорукова и Орлова, дабы узнать о состоянии здоровья Его Величества, ибо с воскресенья Государь докладов уже не принимал и лежал в постели. Оба мне сказали, что болезнь серьёзная, но что прямой или положительной опасности.
В четверг, 17 февраля, я поехал во Дворец, дабы от камердинера узнать о состоянии Его Величества. Ответ был довольно тёмный: Государь очень жалуется на боль в боку, худо почивал – много кашлял, а теперь успокоился»4.
Как видим, государь император Николай Павлович пациентом был никудышным: непослушным и своенравным. Мнение докторов для него являлось не более чем информацией к размышлению. Всё остальное он решал исключительно сам. И, кто знает, отлежись царь-батюшка недельку на походной кроватке, всё закончилось бы не так трагично. Но закончилось – как закончилось.
Итак, почувствовав так называемую продрому, то есть начальные признаки заболевания (и, скорее всего, это действительно был грипп), Николай не обращает на эти самые признаки никакого внимания. 31-го января он уже кашлял и чувствовал боли в спине; 2-го февраля появилось некое стеснение в груди и одышка (последнее было особо опасно). Два дня царь находится дома, не покидая своего кабинета. Однако 4-го числа, махнув рукой на рекомендации лейб-медикусов, он посещает смотр маршевого гвардейского батальона. Как результат – значительное ухудшение в виде повышения температуры и болей в боку; кашель уже почти постоянный. Всё это вынудило императора в течение четырёх дней (5–8 февраля) не покидать стен Зимнего дворца: он часто ложился, соблюдал диету и прочие предписания докторов.
Ничего удивительного, что уже 9-го числа Николай чувствует себя чуть ли не здоровым и совершает роковой шаг – отправляется на проводы гвардейских батальонов, отправлявшихся в Крым, на войну. 10-го тоже на ногах, выезжает из дворца в город. Вечером того же дня – появление подагрических болей и «лихорадки» (повышение температуры). Утром 11-го доктору Кареллю удаётся убедить Николая не вставать с постели и не посещать церковную службу. Царь соглашается в надежде, что уже завтра ему полегчает.
Но не полегчало. С 12-го февраля начинается развёрнутая картина пневмонии (воспаления лёгких): на фоне выраженной слабости появились приступы лихорадочного жара с ознобом. Частил пульс, при кашле возникали «боли в боку». Вскоре врачи проаскультировали (прослушали) выраженные хрипы в нижней доле правого лёгкого: то были явные признаки нижнедолевой пневмонии. Больше император с постели уже не поднимался. Последующие дни лихорадка и озноб стали бесконтрольными. Жить императору оставалось не так много…
Так, мы что-то пропустили. Предлагаю ещё раз пробежаться по хронологии болезни. Январь – начало; потом – постепенное ухудшение, связанное, прежде всего, с нарушением больным постельного режима. Когда 11-го числа Николай всё-таки «отлежался», назавтра ему действительно полегчало. И он, как мы помним, с утра даже отправился в Инженерное училище разбираться с комендантом – генералом Фельдманом. А по возвращении… Да, именно в тот день в Зимний дворец пришло ужасное известие о поражении русской армии под Евпаторией. Вот тогда-то Николай, будучи в подавленном состоянии, больше не выходит из кабинета…
Теперь проследим, что о болезни императора Николая I нам в эти дни сообщает камер-фурьерский журнал[114]:
«Суббота, 5 февраля. Сего числа Его Величество почувствовал себя несовершенно здоровым. Прогуливаться не выходил.
Воскресенье, 6 февраля. Поутру Е. В. по несовершенному здоровью прогуливаться и принимать с докладами никого не изволил.
Понедельник, 7 февраля. Первая неделя Великого поста. Во всю неделю кушанье для Е. В. приготовлялось постное. Поутру Е. В. прогуливаться не выходил и принимать никого не изволил. В 12 часов Е. В. в нижнем своем кабинете изволил смотреть ратников вновь формируемого Государственного ополчения, а после принимал с докладом…
Вторник, 8 февраля. Поутру Е. В. прогуливаться не выходил… От 45 минут 12-го часа Е. В. принимал с докладом… Е. В. в большом аванзале изволил смотреть и назначать в полки рекрут.
Среда, 9 февраля. Поутру Е. В. прогуливаться не выходил… 30 минут 10-го часа был у Е. В. с докладом вел. князь Константин Николаевич. Половина 11-го часа Е. В., Гос. – Цесаревич с Гос. – Цесаревною и вел. князьями… в Золотой гостиной комнате изволили слушать Утреню и часы, совершаемые духовником Бажановым[115]; служба окончилась в 20 минут 12-го часа. 5 минут 1-го часа их Величества, Гос. – Цесаревич, Гос. – Цесаревна с вел. князьями… выход имели в малую церковь и слушали божественную литургию, совершаемую духовником Бажановым. Служба кончилась в 5 минут 2-го часа. По окончании литургии Е. В. принимал… и после с Гос. – Цесаревичем изволил иметь выезд в Михайловский манеж осматривать войско и возвратился в 2 часа. В 4 часа Е. В. принимал… за обеденным столом их Величества кушали внизу в почивальне вел. княгини Ольги Николаевны.
Четверг, 10 февраля. Поутру Е. В. прогуливаться выходить не изволил. 20-ть минут 11-го часа имел приезд к их Величествам вел. князь Константин Николаевич с вел. княгинею Александрою Иосифовною и был у Е. В. с докладом. 45 минут 11 – го часа Е. В., Гос. – Цесаревич с Гос. – Цесаревною и вел. князьями… в Золотой Гостиной комнате изволили слушать Утреню и часы, совершаемые духовником Бажановым; служба кончилась 35 минут 12-го часа. От 40 минут 12-го часа Е. В. принимал с докладом… Половина 2-го часа Е. В. с Гос. – Цесаревичем изволил иметь выезд в Михайловский манеж осматривать войска и возвратился 35 минут 3-го часа. За обеденным столом Их Величества кушали в Малиновой комнате ЕЕ Величества.
Пятница, 11 февраля. Е. В. по пробуждении чувствовал себя слабым и потому изволил приказать послать к отцу духовнику и сказать, что он по несовершенному здоровью слушать утреню и часы не может, но постарается быть к преждеосвященной литургии.
