Граф Киселёв: «На другой день, т. е. в пятницу, я послал во Дворец за бюллетенем – мне привезли копию под № 3-м, который изумил меня и растревожил; я немедленно отправился во Дворец, где в нижнем коридоре и впереди – в камердинерской – нашел многих генералов и флигель-адъютантов, а также несколько военных и гражданских сановников.
Здесь мне объявлено, что Государь находится в безнадежном состоянии, что он исповедовался и приобщился. Призывал всех детей и внуков, прощался с Императрицею, выговорил Ей и прочим членам своего Семейства утешительные слова, простился с прислугою своею и некоторыми лицами, которые тут находились и наконец, последний и тихий вздох отделил душу от тленного тела.
Государь 65 миллионов людей скончался смиренно, без страданья, сохранив в последние минуты все силы душевные и все упования христианина»7.
В десять утра 18-го февраля Николай утратил сознание.
Вот что вспоминал цесаревич о последних минутах своего отца: «Мандт пришёл за мной. Государь спросил Бажанова. Причастился при нас всех. Голова совсем свежая. Удушье. Сильные мучения. Прощается со всеми… держу руку. Жал её. К концу чувствуется холод. В четверть первого всё кончено».
Император Николай I скончался…
Анна Тютчева: «Император скончался, по-видимому, в ту минуту, когда завершалась обедня. Выйдя из церкви, я вернулась в вестибюль, где уже толпился народ. Генерал-адъютант Огарев вышел из комнат императора и сказал: «Все кончено». Наступила жуткая тишина, прерываемая глухими рыданиями. Двери из императорских покоев распахнулись, и нам сказали, что мы можем подойти к покойному и проститься с ним. Толпа бросилась в. комнату умершего императора. Это был антресоль нижнего этажа, довольно низкий, очень просто обставленный, который император предпочитал занимать в последние годы своей жизни во избежание высоких лестниц, так как его парадные покои были на самом верху, над покоями императрицы. Император лежал поперек комнаты на очень простой железной кровати. Голова покоилась на зеленой кожаной подушке, а вместо одеяла на нем лежала солдатская шинель. Казалось, что смерть настигла его среди лишений военного лагеря, а не в роскоши пышного дворца. Все, что окружало его, дышало самой строгой простотой, начиная от обстановки и кончая дырявыми туфлями у подножия кровати. Руки были скрещены на груди, лицо обвязано белой повязкой. В эту минуту, когда смерть возвратила мягкость прекрасным чертам его лица, которые за последнее время так сильно изменились благодаря страданиям, подтачивавшим императора и преждевременно сокрушившим его, – в эту минуту его лицо было красоты поистине сверхъестественной. Черты казались высеченными из белого мрамора, тем не менее сохранился еще остаток жизни в очертаниях рта, глаз и лба, в том неземном выражении покоя и завершенности… Я поцеловала руки императора, еще теплые и влажные, и не ушла, а встала около стены у изголовья и оставалась тут, пока проходила толпа, прощаясь с покойником. Я долго, долго смотрела на него, не сводя глаз, словно прикованная тайной, которую излучало это красивое и спокойное лицо, и с грустью оторвалась от этого созерцания»8.
Если вы заметили, в воспоминаниях Анны Тютчевой промелькнуло имя фрейлины Нелидовой. Обойти столь одиозную, на мой взгляд, фигуру было бы несправедливо. Во-первых, эта женщина сыграла в жизни Императора-Триумфатора далеко не последнюю роль; а во-вторых, мне хотелось бы кое-что пояснить читателю, пусть даже если он эпоху «блистательного века» знает как свою собственную.
Дело в том, что Нелидовых в приватном окружении Романовых было как минимум две. А если вещи называть своими именами, то у Павла I, а позже и у его сына, ставшего императором Николаем I, – так вот, у обоих монархов в определённый период их правления имелась прочная любовная связь с одной из фрейлин Нелидовых. Другое дело, что это были совсем разные лица, хотя и близкие родственницы.
Любовница Павла Петровича – это камер-фрейлина Екатерина Ивановна Нелидова (1758–1839), одна из первых выпускниц Смольного института благородных девиц. В 1776 году была назначена фрейлиной к великой княгине Наталье Алексеевне (первой жене Павла), а после её смерти – к великой княгине Марии Фёдоровне. Следует заметить, любовницей Павла Петровича Нелидова стала с одобрения его второй супруги. По словам императора, с Катенькой его соединяла лишь «дружба священная и нежная, но невинная и чистая». Кто знает, быть может, так оно и было на самом деле, однако данный факт не мешал фаворитке влиять на некоторые решения монарха даже после их размолвки. Известно, например, что именно Екатерине Ивановне удалось убедить императора сохранить для Империи орден Святого Георгия Победоносца. Как писал великий князь Николай Михайлович, Нелидова «не имея твёрдых политических убеждений и государственного ума и оставаясь всегда восторженно-сентиментальной институткой, руководилась обыкновенно нравственными и сердечными мотивами».
Тем не менее дворцовые интриги сделали своё дело: после появления в жизни Павла более молодой и чувственной фаворитки Анны Лопухиной, Нелидова удалилась в Смольный монастырь, а потом – в эстляндский замок Лоде, где проживала её подруга, графиня Н. Буксгевден. После трагической смерти Павла I она вернулась в Петербург, навсегда оставшись преданной вдовствующей императрице Марии Фёдоровне, помогая в управлении воспитательными учреждениями. Свой век Нелидова доживала в Смольном, где и скончалась в возрасте 82 лет.
Ну а та, о которой упоминает Тютчева, это Варвара Аркадьевна Нелидова (1814–1897): тоже камер-фрейлина, тайная фаворитка Николая I и вероятная мать его троих внебрачных сыновей. Варвара Нелидова являлась племянницей Екатерины Нелидовой. В 1830 году она, как и её тётушка, закончила Смольный институт благородных девиц.
Характеризуя эту женщину, Анна Тютчева писала: «…Скромная и почти суровая по сравнению с другими придворными. Она тщательно скрывала милость, которую обыкновенно выставляют напоказ женщины, пользующиеся положением, подобным ее. Причиной ее падения не было ни тщеславие, ни корыстолюбие, ни честолюбие, она была увлечена чувством искренним, хотя и греховным, и никто даже из тех, кто осуждал ее, не мог отказать ей в уважении…»
А вот что писал о Нелидовой барон Гримм: «Несмотря на трех детей, которыми она одарила государя, ее лицо сохранило полный блеск молодости. Черты ее, строго правильные, позволяли справедливо и основательно соревноваться с красивейшими женщинами во всей России.
Она не была блистательной красавицей вроде Монтеспан… скорее напоминала собой непреодолимую строгую красоту Ментенон. Подобно Ментенон, сумевшей пленить сердце Людовика XIV, Нелидова пленила Николая не только своей красотой, но и умом. Она умела управлять своим повелителем с тактом, свойственным только женщине. Делая вид, что во всем покоряется, всегда умела направить его на путь, который, по ее мнению, был лучшим… Она могла бы злоупотреблять своим влиянием по части интриг и кумовства, но была далека от этого… и никогда не старалась выставляться на вид, не окружала себя призраками и ореолом власти; ей хорошо был известен гордый и подозрительный характер государя»9.
Варвара Нелидова прожила долгую жизнь (застала царствование Николая II), умерев в 83-летнем возрасте. Похоронена на кладбище Сергиевой Приморской пустыни (в Стрельне).
Продолжим. Итак, в соответствии с записью в камер-фурьерском журнале, император Николай I скончался «в 20 минут 1 часа пополудни 18 февраля». Камердинеры обмыли тело и положили его на кровать в кабинете. Потом барон Клодт снял с лица усопшего монарха слепок, а художник Гау исполнил портрет…
19 февраля «в девять часов пополудни» было проведено бальзамирование тела. Первое бальзамирование (будет ещё повторное) проводилось без вскрытия трупа[116]. Его провели прозекторы Медико-хирургической академии В. Грубер и Г. Шульц в присутствии министра Императорского двора В. Адлерберга. Протокол подписали «доктор Ф. Карелль, лейб-хирург И. Енохин, лейб-медик М. Мандт, лейб-медик Э. Рейнгольд, лейб-медик М. Маркус».
Фрейлина Анна Тютчева:
«20 февраля. Сегодня была обедня в маленькой церкви и читались молитвы о даровании победы. В час состоялась панихида в комнате, где лежит покойный император. Тело уже набальзамировано, и лицо его страшно изменилось. Он сам сделал все распоряжения на случай своей смерти и… пожелал также, чтобы тело его стояло в одной из зал нижнего этажа, чтобы не омрачать грустными воспоминаниями покоев императрицы. Он запретил затягивать черным залу, где он будет стоять, а также церковь в крепости и потребовал, чтобы тело его было выставлено для прощания в течение только трех недель, вместо шести, как это было принято раньше, чтобы дать возможность приехать из отдаленных мест поклониться праху покойного государя. Траур тоже должен быть ограничен шестью неделями»10.
18 февраля 1855 года (в день смерти императора[117]) в «Санкт-Петербургских полицейских ведомостях» появляется так называемый «Бюллетень № 1» о состоянии здоровья Николая I: «17 февраля 1855 г. Болезнь Его Императорского Величества началась лёгким гриппом; с 10-го февраля, при слабых подагрических припадках, обнаружилась лихорадка. Вчера, с появлением страдания в правом легком, лихорадка была довольно сильна. Ночь Его Величество провел без сна. Сегодня лихорадка несколько слабее и извержение легочной мокроты свободнее».
