Виктор Поротников – Фемистокл (страница 18)

– Правители этих племён не верят в победу над Ксерксом, – ответил Адимант, хотя вопрос предназначался не ему.

– Поэтому мы должны причислить их к изменникам, – обронил Фемистокл. – Так, что ли?

– А что остаётся делать? – пожал плечами Адимант. – Кто не с нами, тот против нас!

– Иной раз нежелание сражаться тянет на измену, тем более намерение отсидеться в стороне, – угрюмо произнёс Эвенет.

– Ну, а если вдруг какой-то из фессалийских городов пожелает вступить в Коринфскую лигу и граждане этого города будут полны решимости сражаться с персами, что скажут на это власти Спарты? – Фемистокл пытливо взглянул на Эвенета. – Поможет ли войско Коринфского союза этому далёкому от Пелопоннеса союзнику, если ему будет угрожать враг?

– По-моему, это бессмысленно, – сказал Адимант. – Наше войско на фессалийских равнинах окажется в западне! Бесчисленные полчища варваров просто раздавят нас! Самое надёжное – это встретить персов здесь, на Истме.

– То есть как на Истме? – изумился Фемистокл. – Ты предлагаешь без сопротивления отдать персам Срединную Элладу?

По тому, с каким замешательством переглянулись Адимант и Эвенет, Фемистокл мигом сообразил, что между спартанцами и коринфянами, видимо, существует некая тайная договорённость относительно методов ведения войны с персами. По этой договорённости спартанцы и их союзники, похоже, вовсе не собираются отстаивать от варваров не то что север Греции, но даже Срединную Элладу, сосредоточив все силы на Истме для защиты Пелопоннеса.

– Адимант, не тебе рассуждать, где лучше встретить варваров, – с нескрываемым недовольством промолвил Эвенет. – Лучше помолчи! И выпей вина.

– Молчу, молчу… – смущённо проговорил коринфянин, протянув руку к чаше с вином.

– Наш друг не рвётся спасать Фессалию от персов, его более заботит судьба Коринфа, – со снисходительной улыбкой заметил Эвенет, обращаясь к Фемистоклу. – Не принимай всерьёз его слова. Не знаю, что сказали бы власти Спарты по поводу помощи тому воображаемому фессалийскому городу, но моё мнение таково: помощь должна быть оказана. Доблестные мужи всегда должны помогать себе подобным. Это закон жизни!

– Хорошо сказано, Эвенет! – улыбнулся Фемистокл. И уже с серьёзным видом добавил: – Но мне думается, что власти Спарты иного мнения на этот счёт.

– Вот именно! – буркнул Адимант, потягивая вино из чаши.

Фемистокл удалился с пиршества одним из первых. Его одолевала какая-то внутренняя досада на извечную недальновидность спартанцев в делах политики.

«Как они не поймут, что помыканьем и запугиваниями новых друзей не наживёшь, да и старых можно потерять, – размышлял Фемистокл наедине с самим собой. – А если спартанцы втайне задумали сражаться только за Пелопоннес, тогда и вовсе идея панэллинства как средства борьбы с персидской угрозой обречена на провал!»

Ночью в Коринфе прошёл короткий ливень.

Фемистокл поднялся с ложа, едва стало светать. Он и платеец Алкифрон остановились в доме их общего гостеприимца, коринфянина Ксенагора.

Умываясь во внутреннем дворике холодной ключевой водой, Фемистокл продолжал думать о том, что не давало ему заснуть ночью. Персы вот-вот двинутся на Элладу, а Коринфский союз ещё не настолько силён, чтобы на равных противостоять полчищам Ксеркса.

«Нужно искать новых союзников за пределами Эллады, – думал Фемистокл, вытираясь полотенцем, которое ему подал верный слуга Сикинн. – Нужно слать гонцов на Крит, в Италию и на Сицилию. Там тоже живут греки, которые, быть может, откликнутся на наш призыв о помощи!»

Едва Эвенет открыл очередное заседание синедриона, как Фемистокл тут же взял слово. В короткой и эмоциональной речи он обрисовал присутствующим сложившуюся ситуацию.

– Бесплодным ожиданием и угрозами мы ничего не добьёмся, друзья, – говорил Фемистокл. – Нужно действовать! Необходимо привлечь в Коринфский союз критян и западных эллинов. На Крите и в Сицилии есть несколько сильных государств, помощь которых нам бы очень сейчас пригодилась.

Фемистокла поддержал Адимант, который выступил после него. Он напомнил собравшимся про государство Керкиру, расположенное на одноимённом острове близ западного побережья Срединной Эллады.

– Керкиряне обладают флотом в шестьдесят триер, – сказал Адимант. – Если триеры керкирян соединить с нашими кораблями, то представляете, друзья, как усилятся наши морские силы?!

После коротких и бурных дебатов члены синедриона постановили: отправить послов на остров Крит, а также в Южную Италию, на Сицилию и Керкиру. В каждом посольстве должно было быть по три человека: один представитель от Спарты и по одному послу от Афин и Коринфа.

Фемистокл хотел сам поехать на Сицилию, поэтому он спешно вернулся в Афины, чтобы сделать соответствующее заявление в народном собрании. Однако события стали развиваться совершенно неожиданным образом. Едва ступив на афинскую землю, Фемистокл узнал, что в Коринф из Фессалии прибыло большое посольство, возглавляемое Скопадами. Это были те из фессалийцев, кто не пожелал покориться персам.

Фемистокл убедил архонтов, чтобы его отправили обратно в Коринф. Послом на Сицилию народное собрание с подачи Фемистокла назначило его друга Эпикрата.

Когда Фемистокл снова оказался в Коринфе, то Эвенет при первой же встрече с ним промолвил, глядя ему в глаза:

– Признайся, Фемистокл, ты знал, что фессалийцы намерены отправить посольство в Коринф, когда завёл речь со мной и Адимантом о том, что не всякая измена есть измена. Тебе было ведомо, что Скопады и их союзники не намерены покоряться Ксерксу. Ведь так?

– Нет, Эвенет, – сказал Фемистокл, – я ничего не знал про это посольство. Скажу больше, я верил слухам, из коих следовало, что фессалийцы давно покорились персам. Но я рад, что эти слухи обманули меня. А ты рад?

Теперь уже Фемистокл пристально посмотрел в голубые глаза Эвенета.

– Нетрудно догадаться, что Скопады и их союзники, вступая в Коринфский союз, потребуют от синедриона военной помощи против варваров, – вздохнул спартанец. – По уставу лиги у Скопадов будет законное право получить эту помощь. Однако очевидно и то, что посылать объединённое эллинское войско в Фессалию – это безумие, с военной точки зрения. Спартанские власти, я уверен, не пойдут на это.

– Но это же нарушение устава лиги, – заметил Фемистокл.

– Согласен, – хмуро кивнул Эвенет. – Но мои сограждане не станут рисковать эллинским войском в угоду нескольким строкам букв, выбитым на каменной плите. Ведь, по тому же уставу главенство над всеми военными силами Коринфского союза принадлежит лакедемонянам. Нарушая устав лиги в одном, власти Спарты соблюдают его в другом.

– В итоге получается замкнутый круг, – проворчал Фемистокл. – Что ты намерен делать, друг мой? Ждать указаний из Спарты?

– А что бы ты сделал на моём месте, Фемистокл? – спросил Эвенет.

Одолеваемый сомнениями и беспокойством, статный и широкоплечий спартанец теперь более походил на мальчика, который ожидает помощи от взрослого мужчины.

– Я принял бы фессалийцев в Коринфский союз и оказал бы им военную помощь, – без раздумий ответил Фемистокл.

Эвенет тяжело вздохнул:

– Ты говоришь, как афинянин, друг мой. Если бы ты был спартанцем, то наверняка заговорил бы по-другому.

На открывшемся заседании синедриона сказанное Эвенетом полностью подтвердилось.

Посол из города Краннона, где правили Скопады, от лица своих граждан и от лица союзников из других фессалийских городов обратился к синедриону с такими словами:

– Эллины! Нужно удерживать Олимпийский горный проход, чтобы спасти Фессалию и всю Элладу от ужасов войны. Мы готовы вместе с вами защищать этот проход, но вам надлежит без промедления отправить туда большое войско. Если вы этого не сделаете, то знайте: мы сдадимся персидскому царю. Вам не пристало требовать, чтобы мы, стоящие на страже так далеко от остальной Эллады, одни погибли за вас. Не желая помочь нам, вы никак не сможете заставить нас присоединиться к вашему союзу. Ибо нет силы сильнее немощи! Нам придётся тогда самим подумать о своём спасении.

Затем слово взял Фемистокл, который в своей речи обращался не столько к членам синедриона, сколько к председательствующему Эвенету. Фемистокл призывал союзное собрание поддержать фессалийцев и встретить врага у дальних пределов Эллады. Закончил своё выступление Фемистокл словами Эвенета. Мол, доблестные мужи всегда должны помогать друг другу, ведь это закон жизни!

Во время тайного голосования с перевесом всего в один голос было принято постановление: оказать военную помощь Скопадам и их союзникам.

Сразу после заседания Фемистокл случайно столкнулся с Адимантом и Эвенетом, которые вместе выходили из Эллениона. Так называлось каменное здание, где в прошлые годы обычно собирались устроители Истмийских игр. Спартанец и коринфянин задержались у колонн портика, пропуская вперёд более старших по возрасту членов синедриона. Тут-то Фемистокл и оказался с ними лицом к лицу!

Адимант что-то недовольно выговаривал Эвенету, раздражённо жестикулируя руками. Увидев Фемистокла, Адимант заметно смутился и умолк на полуслове.

– Мне интересно, Эвенет, какой камешек ты опустил в сосуд для голосования, чёрный или белый? [63]– обратился к спартанцу Фемистокл.

– Белый, – ответил Эвенет.

– Ну и зря! – пробурчал Адимант. – Бессмысленное это дело – заниматься спасением фессалийцев от полчищ персидского царя!