Виктор Поротников – Дарий (страница 4)
– Да, так и было, – кивнул Дарий, – только эти походы оказались неудачными для персидского войска. Отряд, ушедший в Ливийскую пустыню к оазису Сива, угодил в песчаную бурю и весь целиком погиб. Ни один человек не спасся. А было в том отряде тридцать тысяч воинов.
Артафрен изумлённо присвистнул.
– В стране кушитов царь Камбиз не взял ни одной крепости и не выиграл ни одного сражения, но потерял от голода треть войска, – продолжил Дарий жёстким голосом. – У нас кончилось продовольствие, и воины были вынуждены питаться мясом лошадей и верблюдов, иные жарили на кострах змей и ящериц. К тому же нас сильно донимала жажда. В тех краях много солёных озёр и очень мало пресных источников.
Особенно трудно нам пришлось на обратном пути из Кушитского царства в Египет. Были съедены все вьючные животные, кроме лошадей царских телохранителей. А вокруг – пустыня. Представь: ни дерева, ни кустика, чтобы укрыться от зноя… По ночам, на стоянках, воины убивали евнухов и рабынь, потом поедали их мясо, но так чтоб никто не видел.
– Что ты такое говоришь, брат! – воскликнул впечатлительный Артафрен. – И ты тоже ел человечину?!
– А что мне оставалось делать? – хмуро обронил Дарий. – Не подыхать же от голода!
– И отец ел? – спросил Артафрен.
– Да, – ответил Дарий, не глядя на брата.
– Какой ужас! – прошептал Артафрен. – За такое кощунство боги могут покарать вас.
– Могут, – согласился Дарий. – Поэтому по возвращении в Египет жрецы провели очистительную церемонию для всего войска. Видимо, Ахурамазда смилостивился над нами, если отец и я до сих пор не ослепли, не оглохли и остались в здравом рассудке.
– Ахурамазда, по всей видимости, решил наказать за всё случившееся в Куше главного виновника – царя Камбиза, – мрачно проговорил Артафрен, который смелостью речей уродился в деда.
Дарий непроизвольным жестом слегка ударил кончиками пальцев брата по губам.
– Тсс! – тихо произнёс он. – Не говори этого вслух. Нигде и никогда!
Артафрен непонимающе хлопал глазами.
В этот момент в комнату вошла Статира в длинном сиреневом платье, плотно облегающем её фигуру, и в белой накидке, бахрома которой ниспадала ей на грудь. Пышные светлые волосы молодой женщины были уложены в замысловатую причёску, украшенную диадемой. Большие продолговатые глаза Статиры, подведённые сурьмой, были необычайно красивы и выразительны.
– Вот ты где, муж мой! – обратилась Статира к Дарию. – А я ищу тебя по всему дому. – Статира бросила лукавый просящий взгляд на Артафрена: – Дружок, не мог бы ты оставить нас с Дарием наедине? Дарий нужен мне по важному делу.
– Знаю, чем вы станете заниматься, – с ехидцей промолвил Артафрен, по лицу которого было видно, что ему давно известна интимная сторона взаимоотношений между мужчиной и женщиной. – Для этих «важных дел» существует ночь. Или вам ночи мало?
– Проваливай! – с беззлобной бесцеремонностью отрезала Статира, подталкивая Артафрена к выходу. – И не вздумай подглядывать за нами, иначе богиня вод[17] нашлёт на тебя глазную болезнь.
– Очень надо! – небрежно проронил Артафрен и скрылся за дверной занавеской.
Дарий взирал на свою жену с добродушной улыбкой.
– Разве я виновата в том, что мне действительно мало ночи? – прошептала Статира, положив руки Дарию на плечи и призывно глядя ему в глаза.
Глава вторая
Брат и сестра
Имя Бардия на древнеперсидском означает «сильный, могучий». Это имя как нельзя лучше подходило младшему сыну царя Кира.
Достаточно было одного взгляда на этого рослого, с широкими плечами и могучей статью юношу, чтобы понять, как много силы таится в этом отпрыске великого царя. Именно за это Камбиз недолюбливал своего младшего брата, который был не только выше его на целую голову, но и мог дальше всех пустить стрелу из лука, сделанного из рогов горного козла.
Бардия был правителем Бактрии ещё при жизни Кира, и бактрийцы боготворили его. Женатый на женщине из самого знатного рода этого воинственного племени, Бардия при желании мог бы стать полноправным царём Бактрии. По одному его слову бактрийцы встали бы за него все как один.
Потому-то Камбиз после смерти Кира, по совету Арсама, отослал Бардию наместником в Мидию, приказав ему покорить соседнее с Мидией сильное и вольнолюбивое племя кадусиев. Камбиз в душе надеялся, что мидяне без особого рвения последуют за Бардией на эту войну и это может привести Бардию к поражению, а то и к смерти в битве.
Однако Бардия обладал удивительной способностью располагать к себе сердца своих подданных. В скором времени мидяне стали служить Бардии столь же ревностно, как некогда и бактрийцы. Битву с кадусиями Бардия, можно сказать, выиграл в одиночку, вызвав на поединок царя кадусиев. В конной схватке, на виду у двух войск, Бардия уверенно одержал победу, поразив своего соперника копьём. После этого кадусии добровольно покорились Бардии. Кадусии прозвали его Таниоксарком, что на языке этого племени означает «обладающий могучей силой».
Камбиз был чрезвычайно обеспокоен таким возвышением Бардии, которому мидяне и кадусии оказывали поистине царские почести. Камбизу было также ведомо, что кое-кто из персидских вельмож сожалеет, что царский трон Ахеменидов не достался Бардии.
Во время похода в Египет Бардия возглавлял мидийскую и бактрийскую конницу. Все успехи персидского войска на египетской земле неизменно были связаны с именем Бардии, который отличился и на полях сражений, и при штурме крепостных стен. Камбиз, уходя с войском в Куш, оставил Бардию в Нижнем Египте якобы для надзора за завоёванной страной, а на деле – дабы его младший брат не прославился ещё больше, побеждая кушитов.
Неудача, постигшая Камбиза в Куше, роковым образом сказалась и на его судьбе. Слух о смерти Камбиза подтолкнул Бардию к действию. Он покинул Египет, чтобы по обычаю персов занять царский трон. Известие о том, что Камбиз не погиб, не вызвало у Бардии сожалений в той поспешности, с какой он водрузил на свою голову царскую тиару. В окружении Бардии были люди, которые давно внушали ему мысль о захвате власти, ибо неприкрытая неприязнь Камбиза к брату грозила тому смертью.
«Покуда царствует Камбиз, ты будешь ходить по лезвию меча, – твердил Бардии его лучший друг, мидиец Гаумата. – Избавиться от Камбиза – для тебя единственный способ сохранить жизнь!»
Бардия решил сражаться с Камбизом за трон и за жизнь, благо у него имелось небольшое, но преданное войско.
Внезапная смерть, постигшая Камбиза на пути из Египта в Персиду, избавила державу Ахеменидов от братоубийственной войны. Бардия сделался общепризнанным царём.
Новый царь, по обычаю, взял себе гарем своего предшественника, принял присягу войска, объявил место и день сбора знатных вельмож, чтобы в своей тронной речи объявить о принципах своего правления.
Своего любимца Гаумату Бардия почтил особой честью, вознамерившись выдать за него замуж свою сестру Атоссу.
Евнухи, приставленные к гарему, известили Атоссу, прибывшую в Экбатаны из Пасаргад, о намерении её брата. Случилось это накануне приёма в царском дворце родовой знати персидских и мидийских племён.
В тот вечер Бардия допоздна засиделся со своими ближайшими советниками, обсуждая, кого из бывшего окружения Камбиза можно приблизить к царскому трону, а с кем лучше держаться настороже. Также обсуждались насущные проблемы огромного царства, коих оказалось такое множество, что у Бардии поначалу голова пошла кругом. Доставшаяся ему канцелярия Камбиза была полна письменных жалоб на несправедливые притеснения сатрапов[18] и местных чиновников. Немало было и доносов соглядатаев на отдельных людей и на целые города, где якобы зреет мятеж. Жаловались царю и сатрапы, и сборщики налогов, предупреждая о враждебности к ним населения в Арахосии, Гедросии, Маргиане, Вавилонии и Дрангиане.
Царские писцы показывали Бардии длинные списки неоплатных должников со всех земель царства. Налоги в царскую казну давно не поступают в полном объёме, ибо свободные земледельцы и ремесленники пребывают, по сути дела, в нищете. Но была и другая причина. Сатрапы часто занимаются поборами для личного обогащения, заявляя при этом, что действуют от имени царя. Об этом как раз и свидетельствовали жалобы на них.
Было уже далеко за полночь, когда Бардия наконец остался один. Он собирался помолиться Великому Творцу[19] перед тем, как лечь спать. Завтра у него будет трудный день. Бардия хотел попросить Ахурамазду поддержать его в том начинании, какое – Бардия был уверен в этом – не понравится многим сатрапам и родовым князьям. Зато это начинание придётся по душе огромным массам простого люда.
Внезапно стража сообщила Бардии о евнухе, который пришёл с женской половины дворца и настаивает, чтобы царь его выслушал.
Полагая, что это посланец от жены или от дочери, Бардия велел пропустить евнуха.
Эти женоподобные существа с безбородыми лицами и тонкими голосами вызывали у Бардии чувство некоего отвращения, смешанного с жалостью. Выросший среди воинов и гордившийся своей мужской силой, Бардия считал оскорблением для всей мужской породы существование этих бесполых существ.
– Твоя сестра, о царь, желает видеть тебя, – низко поклонившись, произнёс евнух.
– По какому делу? – спросил Бардия, слегка раздосадованный столь поздним визитом.