Виктор Печорин – Ловушка неверия или Путь в никуда. Критическая история атеизма (страница 13)

– Может, так и лучше, – задумчиво произнёс брат Беренгар.

– Что лучше?

– Лучше покончить со всем мгновенно, чем висеть четыре дня головой. вниз над ямой с нечистотами, пока жизнь вытекает из тебя капля за каплей, капля за каплей…

На рассвете прислужники забрали тело брата Атилио. а его голову насадили на шест, установив его таким образом, чтобы отрубленная голова взирала на узников. сквозь одно из. маленьких окошек, прорезанных в стене бывшей конюшни. Самих их вновь стали по одному вызывать на допросы. На второй день из шести заключенных с допроса вернулись только пятеро. Брат Пауло не появился ни в тот день, ни на следующий. Еще через день стражники пришли за Криштовао.

Он удивился, что повели его не туда, где обычно проводилось дознание, а в главный дом, где, как он догадывался, располагался офис нагасаки бугё – губернатора Нагасаки.

Губернатор принял его в просторном кабинете, украшенном изваянием Конфуция.

Два стража, введших пленника в кабинет, заставили его встать на колени перед помостом, на котором восседал губернатор.

– Так ты утверждаешь, – спросил губернатор, перебирая лежащие перед ним допросные листы, – что бумаги, найденные в твоих вещах, написаны не тобой, а тебе лишь поручено их передать?

– Да, господин.

– Кем поручено?

– Отцом Виейрой из миссии Общества Иисуса.

– Почему не передал?

– Не смог найти того, кто должен был их принять.

– А кто должен был принять?

– Матрос с португальского судна «São Raphael». В назначенный день такого судна в порту Нагасаки не оказалось.

– Вот как? И ты решил поискать его в горах княжества Чикузен?

– Нет. Я лишь хотел вернуть бумаги отцу Виейре.

– Ты надеялся его там найти? Почему?

– Мне сказали, что отца Виейру хотели арестовать, и ему пришлось скрываться на севере острова.

– Ну да. Но тебя застали в доме крестьянина за отправлением христианского обряда. Не думал я, что у христиан письмоносители могут совершать обряды…

– Я имею сан священника, господин. Это дает право совершать обряды.

– В твоей стране – возможно. Но здесь, в Японии, христианская вера запрещена, а тем более втягивание в неё местных жителей. Таков приказ господина Иэмицу. Согласно этому приказу ты являешься преступником и подлежишь смертной казни. Тебе ведь это известно, не так ли?

– Да, господин.

– Наконец- то я слышу честный ответ. Скажи, Феррейра ты всегда говоришь правду?

– Я христианин. Моя религия запрещает лжесвидетельство.

– Возможно. Но, насколько мне известно, для членов Общества Иисуса сделано исключение. Им разрешается лгать, давать ложные клятвы и даже ложные показания в суде. А ты ведь принадлежишь к этому обществу, не так ли?

– Да, господин.

– То есть то, что ты мне сказал, может оказаться неправдой?

– Зачем бы я стал вас обманывать?

– И впрямь, зачем… А вот у меня есть сведения, что ты не просто письмоносец и не просто священник, а что ты занимаешь в миссии. довольно высокое положение. Такое же, какое занимал отец Виейра, – до того, как он был арестован. Получается, ты главный человек среди иезуитов в Японии, и они обязаны исполнять твои приказы. Это так?

Криштовао не отвечал. Он осмысливал ситуацию. Его инкогнито раскрыто, и теперь его ждет судьба несчастного отца Виейры. Губернатор нетерпеливо постукивал сложенным веером, не сводя с него глаз.

Криштовао молча кивнул. Запираться было глупо.

– Так это же другое дело! – воскликнул губернатор и, вскочив со своего кресла, двинулся к своему пленнику.

– Поднимите его, – приказал он стражникам, – Негоже такому важному господину находиться в столь унизительной позе! Вставайте, отец Феррейра. Позвольте вам помочь. А вы пошли прочь, болваны, – прикрикнул он на стражников, – понадобитесь – позову.

Стражи, пятясь и кланяясь, исчезли за дверью кабинета.

– Не окажете любезность выпить со мной чаю? – сказал губернатор, указав на чайный столик у окна.

Устроив его на уютных подушках, губернатор хлопнул в ладоши. В дверях появились одна за другой три девушки с подносами, на которых был чайник, небольшие затейливые пиалы. и тарелочки со снедью.

– Угощайтесь, – изображая радушие, предложил губернатор.

Отхлебнув бодрящего напитка, отец Феррейра, удивленный столь разительной переменой, ожидал продолжения. Долго ждать не пришлось.

– – Наша страна, – сказал губернатор, – только недавно покончила с сэнгоку-дзидай, эпохой феодальной раздробленности и междоусобных войн, и вступила на путь развития. В этом немалая заслуга ваших соотечественников, поделившихся с нами своими знаниями и технологиями, в особенности – секретом огнестрельного оружия, которое помогло сломить сопротивление удельных князей и подчинить их центральной власти. Однако присутствие на нашей земле заокеанских пришельцев имеет и оборотную сторону. Оказалось, что ваша помощь не была бескорыстной, а ваша дружба искренней.

– Дозволено ли мне поинтересоваться, что навело ваше превосходительство на такое заключение? – спросил Криштовао.

– Как- то один из ваших, капитан испанского судна, хвастался в подпитии, что. королю Испании уже принадлежит половина мира и над его владениями никогда не заходит солнце. Когда его спросили, как же Испании удалось завладеть столь обширными землями, он проболтался: «Король сначала посылает в чужие страны миссионеров для проповедей и обращения народа, потом торговцев, скупающих за бесценок богатства туземцев. и ввергающие их в долговую зависимость, а затем солдат для завоевания этих стран».

Если бы это был единственный сигнал, его можно было бы счесть за пьяный бред одного человека. Но с тех пор мы получили много таких сигналов. Мы не сразу поверили в такое коварство. Тридцать лет назад отец нынешнего правителя, Хидэтада Токугава, решил проверить эти слухи и послал в Европу миссию во главе с Хасэкурой Цунэнагой. Господин Цунэнага потратил несколько лет на то, чтобы всё тщательно изучить и семь лет спустя привёз сёгуну неутешительные сведения. Всё оказалось ещё хуже, чем можно было предположить. У вас там, в Европе, не одна только Португалия, и Испания, – есть и другие желающие сделать нас своими рабами и захватить наши земли. Ваши монархи соревнуются друг с другом, – кто сделает это раньше других. А над ними стоит главный римский первосвященник, который считает, что весь мир принадлежит ему, и он может делить его по собственному усмотрению. Господин Цунэнага узнал, что римский первосвященник уже поделил мир между Испанией и Португалией, и именно поэтому вы, португальцы оказались здесь. Если я спрошу вас, отец Феррейра. так это или нет, – вы же не станете отрицать?

Отец Феррейра мотнул головой. А губернатор продолжил:

– Да, так и есть. Получив такие сведения, сёгун Хидэтада понял, какую опасность для Японии представляют иностранцы, и их религия – ваша религия, Феррейра- сан, ведь вы тоже служите римскому первосвященнику, – и было принято. решение навсегда избавиться от иностранцев на нашей земле. Прежнему сёгуну, правда, не хватило времени реализовать это решение. но теперь за это энергично взялся его сын, господин Иэмицу. Поэтому вы и находитесь здесь вместе со своими товарищами. Если вы думаете, что мы делаем это. из- за своего невежества или жестокости, я скажу: нет! Нам приходится так поступать, чтобы избежать опасности, исходящей от ваших правителей. Мы не хотим быть ничьими рабами – ни вашего Бога, ни вашего короля. Мы хотим сами устанавливать порядки на нашей земле и самостоятельно распоряжаться своей жизнью.

Прервав свою речь, губернатор наполнил пиалу чаем и, смакуя напиток маленькими глотками, погрузился в свои мысли.

Криштовао, поймавший себя на том, что никогда не пытался взглянуть на происходящее с такой стороны, молча ждал, что будет дальше.

– Отец Феррейра! – наконец, обратился к нему губернатор. – Я объяснил вам наши мотивы. Вы же понимаете, что согласно приказу моего правительства, вместо того, чтобы беседовать с вами, я должен был бы немедленно передать вас в руки палача? Но я хочу избежать этого.

Вы, как мне представляется. человек благородный и образованный. Вы лучше меня знаете, как все устроено в вашем мире. Я бы хотел, чтобы вы стали моим помощником. Хочу предложить вам место советника по делам варваров. Это хорошая должность. Вы ни в чем не будете нуждаться. Вас будут уважать. Для этого нужно всего лишь соблюсти одну формальность. Вы же понимаете, раз закон запрещает христианство, я как слуга закона не могут иметь христианина в помощниках. Вы должны отречься от своего Бога Кирисуто. И – добро пожаловать в новую жизнь!

– Ради должности предать. Христа? – возмутился Криштовао, отодвинув от себя чашку. – Разве благородный человек так поступает?

– А ради жизни? – спросил губернатор. – Вы хотите закончить так же, как ваш предшественник? Вы видели, как с ним обошлись?

– Христос сказал: «Не бойтесь тех, кто способен убить. Ведь они могут убить только тело, а над душою не властны. Бойтесь того, кто может погубить душу» (Матф. 10:28).

– Так вы отказываетесь?

– Не могу принять ваше щедрое предложение, ваше превосходительство. Извините.

– Ну что ж. Тогда вынужден поступить с вами согласно требованию закона.

Губернатор ещё раз хлопнул в ладоши и в кабинет вошли. . . . . стражи.

– Увести! – приказал губернатор.

Вечером следующего дня Криштовао объявили, что поскольку он упорствует в своем заблуждении, его подвергнут процедуре цуруси. Его подвесят головой вниз над ямой до тех пор, пока не отречется от христианской веры или пока дух смерти не заберет его в ад. Чтобы он не умер слишком быстро от чрезмерного притока крови к голове, его тело будет туго стянуто веревками, а на лбу и висках будут сделаны надрезы для выпуска лишней крови и снижения давления. Одну руку его оставят. свободной, чтобы он мог подать знак, если одумается и захочет отречься.