Виктор Озерский – Мёртвая петля Ткачёва (страница 2)

Первая большая лужа повстречалась на выходе из двора, под воротами. Владик, осторожно ступая, начал мерить ее глубину. Не дойдя до середины, повернул обратно. Глубоко. Видно, много воды за ночь налилось. Жаль, что бабушка не купила сапоги, тогда бы точно за голенище не затекло. А так – ни то ни се – чуни какие-то. Однажды он услышал название обуви от матери, когда отец предложил ей переехать жить в станицу, и она с пренебрежением отреагировала: «Что? Я в чунях ходить буду?» Владик, не зная значения слова, поинтересовался. Оказывается, чуни – это, как крестьянские лапти, только резиновые.

На тротуарах вода скапливалась лишь в волнистых неровностях асфальта или мелких выбоинах, и он без опаски шагал по этим лужам. Даже игру себе придумал: как можно меньше ступать на безводную поверхность. Владик всегда считался большим выдумщиком. Однако сейчас это получилось как бы между прочим. Червячок воображения точил его мозги совершенно по другому поводу. Надо было пробраться в класс почти незамеченным и тихонечко просидеть за партой перемены и уроки. Тогда всё, может, обойдётся. Лишь бы Надежда Ивановна к доске не вызвала.

По пути его обогнали две старшеклассницы. Одна из них, обратив внимание на странное поведение незнакомого мальчишки и на его галоши, с ехидцей сообщила подруге: «Смотри, колхозник какой-то!» Девушки, дружно рассмеявшись, прошли мимо. В ответ Владик, выбрав момент, когда возле них оказалась небольшая лужа, подбежал и с прыжка – ка-ак хлюпнулся галошами в воду.

– Ах ты, зараза! Мы тебе сейчас уши надерем! – воскликнула досужая старшеклассница и бросилась за Владиком в погоню.

Но он умел быстро бегать. Правда, резко сорвавшись с места, чуть не потерял одну галошу. Когда же удалился на безопасное расстояние, подтянул сползшие до пяток белые носки и задумался. Слова старшеклассницы про колхозника явились последней каплей, заглушавшей его сомнения. Он представил, как пацаны будут смеяться, а Ленка презрительно фыркнет, увидев его в черных чунях. И то, что всего несколько минут назад могло показаться неслыханной дерзостью, вдруг стало реальностью: сегодня в школу он не пойдет!

Через годы, вспоминая в компании про этот случай, Владик расскажет, как принял первое в жизни взрослое решение. Он изначально, когда обувал галоши, почувствовал определенный дискомфорт из-за боязни, что дети могут поднять его на смех. Однако после встречи со старшеклассницами сделал единственно правильный выбор: пусть бабушка хоть убивает, в таком виде Владик в классе никогда не появится!

Вместо школы он отправился на Колхозный рынок, который был подальше от дома, чем Кооперативный, поэтому вероятность встречи со знакомыми людьми была гораздо меньше. У входа за пять копеек купил стаканчик семечек и, небрежно поплевывая лузгой, стал расхаживать по овощным рядам, как бы прицениваясь к картошке, луку, морковке.

Вдруг его кто-то огорошил вопросом:

– А ты почему не в школе, мальчик?

Перед ним стоял огромного роста старик в кирзовых сапогах и плотно облегавшей байковую рубашку опрятной старенькой телогрейке.

– Яаа?

Владик от неожиданности сжал голову в плечи, но быстро сообразив, что надо сказать, выпалил: «Нас уже отпустили!»

– Ну да, ну да, – многозначительно согласился старик. Правда, прищур внимательных глаз и слегка расплывшиеся под пышными щеголевато подстриженными усами губы выдавали на его лице всепонимание.

Владику ничего не оставалось, как быстро уйти, спрятаться куда-нибудь подальше от этого пронизывающего насквозь взгляда. И он решил переждать время за ларьками, тыльную сторону которых отделяло от забора узкое пространство, где стояли большие мусорные баки, лежали ржавые трубы, брёвна, стопки используемых для тары деревянных ящиков, целые и разбитые листы шифера – в общем, все, что применялось или отслужило свой срок в хозяйстве рынка. Однако там вполне хватало места для устройства игры.

На мусорке Владик нашел обломок черенка от лопаты и прозрачную бутылку с разбитым горлышком, которую установил в центре очерченного небольшим квадратом на влажной земле кона. После чего с расстояния десяти шагов начал ее сбивать. Кинул биту раз, другой, третий… Наконец – попал. А играть расхотелось. Надоело в одиночку тупо бегать за палкой.

Яркое весеннее солнце быстро подогревало землю. Но после приятной последождевой свежести в выбранном для игры закутке пахло гнилой картошкой.

Избегая людных мест, Владик пошел погулять по улицам. Быстро прошмыгнул Октябрьскую, добрался до Горького, где, умерив шаг, двинулся прямо по рельсам и представил себя летчиком Талалихиным. «Ты-ды-ды-ды, та-да-да-да», – тряся сжатыми на вытянутых руках ладонями, он расстрелял все патроны по приближавшемуся трамваю и решил идти на таран. Только отчаянный звон от надвигавшейся махины заставил его отскочить в сторону. Прежде чем трамвай прогромыхал мимо, Владик увидел перекошенное лицо кондукторши, гневно размахивавшей кулаком.

На перекрестке он повернул на улицу Шаумяна и чуть опять не столкнулся со знакомым уже дедом, который шел с полной авоськой картошки. Хорошо, что того отвлекла почтальонша.

– Вячеслав Матвеевич! Я извещение в ящик бросила. Вам какая-то посылка из Франции пришла.

– Спасибо, Клавочка! Сейчас картошечку занесу и сразу же пойду, заберу.

Устроив за стволом старого клена наблюдательный пункт, Владик дождался, пока старик ни скрылся во дворе кирпичного полутораэтажного дома. Лицевая сторона здания, к которой позже примостили уличный тротуар, прятала вместо высокого забора от любопытных глаз обывателей дополнительные удобства, созданные в виде сарайчиков и туалета с выгребной ямой. Такие усадьбы в Екатеринодаре сооружали для себя зажиточные казаки, купцы или дворяне, а после революции городские власти приспособили их под коммунальные квартиры.

Старик передвигался не быстро, даже слегка волочил ноги, но его осанка и походка, важная, словно генеральская, вызвали определенный интерес. Плюс посылка из Франции. Во всем этом скрывалась тайна, поэтому Владик решил разобраться.

Он дождался, пока дед выйдет на улицу, и, стараясь быть незамеченным, последовал за ним. В здание почтамта, хоть и сгорал от любопытства, заходить не стал. Боялся выдать себя. А так хотелось узнать, что скрывалось в посылке. Вдруг старик сразу начнет ее открывать?

–Да, слишком подозрительный тип. За ним еще надо понаблюдать… Правда, одному не управиться, – мысленно рассуждал Владик, поглядывая на входные двери; после чего решил, что завтра в школе поделится секретом и возьмет в помощники своего верного друга Мишку.

Далее он начал представлять, как на линейке директор будет объявлять им благодарность за помощь в задержании опасного преступника (или шпиона?!). А может, даже вручит медали.

Безлюдные тротуары затрудняли слежку, но Владик уже считал себя опытным сыщиком и придумал хитроумный план. Назад он будет идти впереди чуть ли не на целый квартал. Вряд ли дед направится с посылкой в другое место, кроме как домой. Но и терять его из виду нельзя. Вдруг что-либо отчебучит.

Операция прошла успешно, несмотря на немного подпорченное окончание. Спрятавшись за деревом, Владик дождался старика, а когда тот вошел к себе во двор, мальчишка стремглав помчался следом за ним, чтобы подсмотреть номер квартиры. Не получилось. Поднявшись на крыльцо, дед направился вглубь полутёмного коридора. В это время в конце двора скрипнула туалетная дверь, в проёме которой возникла крупная женская фигура. Следить и одновременно оказаться под наблюдением не входило в планы Владика, поэтому срочно пришлось ретироваться. Однако для начала информации было достаточно.

Добравшееся до полудня солнце подпарило шею и подмышки. Кроме майки, рубашки и пиджака бабушка заставила утром надеть шерстяной свитер, неприятно щекотавший горло. На тротуарах стали появляться дети с портфелями и ранцами. Это означало: пора возвращаться домой.

Возле своих ворот Владик специально сделал контрольный замер лужи, так что захлюпало в галошах. Дверь ему открыла бабушка с хворостиной в руке.

– Ты почему в школе не был? – грозно спросила она.

– Я ноги промочил… – жалобно пискнул Владик, скукожившись и глядя исподлобья на хворостину.

Он снял галоши и, словно стараясь оттянуть расправу, неторопливо прошлёпал по полу, оставляя за собой мокрые следы от носков, которые отпечатали всю ступню, не то что вчерашние пальчики. Задумка подействовала. Прежде чем устраивать экзекуцию, бабушка решила во всем разобраться, но для начала повторила антипростудную процедуру.

Когда паренёк пил чай малиновым с вареньем, он рассказал, как утром повстречался со старшеклассницами, и они, увидев галоши, решили над ним поиздеваться. Поэтому, испугавшись, что в школе будет то же самое, Владик не пошел на занятия.

Хворостина осталась без дела лежать на табуретке. Вера Ивановна была мудрой женщиной. После обеда она взяла для смерки ботинки и опять отправилась на Кооперативный рынок, откуда принесла другие галоши, а вечером сшила для них мешочек.

2. ПРОДЕЛКИ ВЛАДИКА

На следующее утро никакие галоши не понадобились. Тротуары просохли. Владик отправился на занятия в старых ботинках. Бабушка натёрла их чёрной ваксой, и они сияли на солнце, как новенькие.