Виктор Ормунд – Ветер в распахнутом окне (страница 3)

Свет Робкого пламени окончательно разогнал тени в проходах между дворами — холодными лучами рассеял остатки вчерашних обид и похмелья, помогая шагать по мощенной улице с легкой улыбкой на губах и золотым в кармане.

Увы, друзья, обретенные в начале осени, отправились в далекие северные земли, но улицы столицы, грохочущие колесами телег и громкими голосами, не позволяли усомниться ни в возможностях заработать в одиночку, ни в своих способностях. Да и отец сложа руки не сидит.

Сольвейн слегка нахмурилась и прямо на ходу заглянула в конверт, благо отец не стал его запечатывать, и бегло прочла верхние строки первых трех листов. Чертежи и сопроводительные бумаги.

— Подземная река, — пробормотала она и спрятала документы обратно.

Может, отец продал какой-то старый проект? И когда это их семья работала в западных кварталах? Она почесала шею и развязала шарф — все равно не холодно, а от запаха начало клонить в сон.

Пройдя через улицу со спящими вишнями, Сольвейн повернула на широкий, гудящий от прохожих проспект, разглядывая вывески и свое отражение в мутных стеклах. Ее осанка, прямой силуэт и четкий шаг возродили хрупкую мечту о службе в гвардии. Белая форма, серебряные украшения... Хватило бы у нее навыков, чтобы маркиз Эсиль обратил внимание на дочь из рода, едва способного назвать себя благородным? Она мотнула головой, вспоминая рассказы о жесточайших тренировках и... взглядах гвардейцев — пронзительных и безразличных, наблюдающих из-под блестящих серебряных козырьков. Вероятно, она бы так не смогла.

Увернувшись от осла, Сольвейн ускорила шаг — лучше отдать документы в коллегию сразу и освободить руки. Вдруг удасться взять в гильдии пару заказов на доставку. Может, если повезет с поручением из аптеки, и цену на зубной порошок скинут? Не хотелось пользоваться растертой угольной пылью смешанной с травами.

Вскоре вдали блестел серебряный шпиль собора Доминиума. Будь небо закрыто облаками, он бы пронзил и их, и всякое сомнение в Гармонии Архитектора. Высочайшее здание города — лишь при взгляде на резкое сияние купола по спине пробежали мурашки. А следом за чистым блеском по городу прокатилась незатухающая волна, сотрясая звоном оконные стекла. Восемь утра.

Возле тележки с овощами, стоящей на входе в пустой темный переулок, она притормозила, прислушиваясь к разговору.

— ...стража с Блюстителями, — кивнул продавец, отдавая женщине корзинку.

— И Блюстители?

— В коллегии строителей у меня знакомый, прибегал час назад, сказал не ходить туда.

Женщина охнула и приложила пальцы к губам.

— Зараза какая?

Продавец пожал плечами.

— Стражники говорили про какую-то пыль. Может, в строительные смеси что-то не то намешали? Года два назад, кажись, уже было такое.

Сольвейн нахмурилась, однако, более ничего интересного не услышала — женщина начала причитать, а продавец, явно слушая только звон в ее кошельке, предлагал попробовать новые тыквы.

Сделав крюк, огибая непроницаемый каменный забор Юго-восточного гарнизона стражи, Сольвейн оказалась на ступенях длинного трехэтажного здания из желтого песчаника. Каменный козырек придерживали скромные колонны. Тяжелые двустворчатые двери поддались не сразу, глухо скрипя не смазанными петлями.

Просторный зал прихожей полнился кислым запахом усталости и его носителями: секретари в льняных рубашках и жилетах, роняя бумаги, бегали вправо и влево; стражники в серых стеганых куртках бряцали стальными наплечниками, принимая документы с недовольными лицами. Даже один гвардеец — высокая девушка стояла на лестнице, статная и, казалось, безжалостная, словно зимний ветер, и переговаривалась с потрепанным мужчиной. Он постоянно поправлял очки и водил пальцем по бумаге, но внимание Сольвейн привлек не он. Она не моргая смотрела на сверкающую крестовину длинного меча, в которой скользили золотые солнечные лучи. Судя по ножнам, клинок был узким, но наверняка тяжелым, а в случае Сольвейн — неподъемным по цене и той смелости, которой ей бы в жизни не достало, чтобы попросить гвардейца, облаченного в белую форму, подержать меч в руках.

Продолжать так нагло пялиться было бы просто неприлично, и потому Сольвейн постаралась ободриться — быстро вздохнула и поспешила в правое крыло. Она помнила куда свернуть, чтобы попасть в кабинет господина Гримвига. И пусть его полномочия не распространялись на западные кварталы, он наверняка выручит и отнесет документы нужному клерку.

По дороге среди споров о сломанных питьевых фонтанах и подземных резервуарах порой мелькали разговоры о коллегии строителей. Новости, заставляющие хмуриться все больше и больше:

— Тридцать человек отравились. Блюстители не смогли решить все на месте — отвезли людей в Доминиум на телегах. А что стражники? Им бы читать научиться, — слышалось из приоткрытых дверей кабинетов.

Сольвейн оглянулась, жмурясь от яркого света, что заходил через окно в дальнем конце коридора. В голове послышались подслушанные вчера голоса и по спине пробежал холодок. Отец и незнакомец. Встреча не в доме, а на заднем дворе. Один золотой в ее кармане и вопросы, которых, по словам отца, в коллегии строителей никто не задал.

Она постучала в дверь, но мысли занимали совершенно иные вещи: детали, некоторые сломанные ложью о своей работе, другие целые, хранящее тепло отцовских рук и веселые проделки братца. Мозаика с поблекшими красками, грозящая треснуть от возможной правды. Отец причастен к массовому отравлению?

— Госпожа Сольвейн! — улыбнулся мужчина, откладывая перо и поднимаясь со стула. — Я ожидал вашего отца, он в добром здравии?

— Да... — потупила она взгляд, — Да, он в порядке, попросил меня занести бумаги.

Господин Гримвиг, ровесник отца лишь по годам, сохранил на своем гладковыбритом лице свежесть и смуглый цвет неувядающей юности. Повезло же иметь в роду солнечный народ.

— Расскажите, что это за проект? — спросила она, передавая конверт. — Я глянула мельком, но ничего не поняла.

Он вышел из-за стола и достал бумаги, пролистывая документы. Его внимательные зеленые с золотом глаза удивительно быстро изучали содержимое.

— Реставрация стоков, — ответил господин Гримвиг, не поднимая взгляд. — Сигвард отправил рабочих на исследование старых участков и подготовил отчеты. Теперь мы можем заняться ремонтом.

Сольвейн тут же вспомнила слова Вельры и не удержалась:

— То есть, этот контракт вы не стали с ним заключать? — возмутилась она. — Вы же знаете, в каком положении наша семья! Отец в состоянии...

— Послушайте, — мягко улыбнулся господин Гримвиг. — У вашего отца недостаточно рабочих. К тому же, у него нет лицензии на работу в западных кварталах — там подземная река и...

— Да я сама спущусь в стоки!

— Я знаю, — вздохнул он и кивнул. — Мне удалось достать разрешение, чтобы Сигвард исследовал старые участки. Ему хорошо за это заплатят — аванс в четыре золотых уже у него, и, после проверки отчетов, еще четыре. Он сможет погасить долги и даже заплатить рабочим за следующий месяц. Однако, ремонтом будет заниматься компания виконта Сенкора. Мне жаль, Сольвейн.

— Нет, я... простите, что вспылила. И спасибо, господин, — она поклонилась, приложив руку к груди. Ее щеки залил румянец, опаляя и стыдом, и облегчением. Золотая монетка сразу перестала оттягивать карман.

— Да, кстати, — улыбнулся он и отошел к столу, поднимая из ящика тонкий футляр. — Небольшой подарок, у тебя ведь был день рождения?

Она кивнула и с щелчком открыла крышку. Внутри, на синем бархате лежал стержень из красного дерева.

— Это перо, — пояснил господин Гримвиг, жестом предлагая снять колпачок. — Если отделишь наконечник, увидишь емкость — внутрь можно залить чернила.

— Благодарю вас! — широко улыбнулась Сольвейн, рассматривая лиственную гравировку, идущую вдоль прорези, разделяющей зубья. — Очень красивое.

— Пользуйся с удовольствием.

Выйдя из кабинета, Сольвейн поймала себя на том, что подтанцовывает на каждом шаге, ловя недоуменные взгляды секретарей. Ну и пусть. Дела не так уж и плохи, как казалось за завтраком, а к инциденту с коллегией строителей отец точно не может быть причастен.

К выходу пришлось проталкиваться, прикрывая карманы, а на ступенях — обнаружить пару пыльных отпечатков чужой обуви на своих сапогах.

Свежий ветерок встрепенул полы пальто и подкинул волосы, а холодные лучи коснулись упавших на лицо прядей, окрашивая их в насыщенное золото. Сольвейн достала монетку из кармана — та посмотрела в ответ, предлагая потратить отчеканенный королевский дворец на зубной порошок и успокаивающий чай, который поможет отцу не ворочаться во сне. Она хихикнула при мысли о своем шарфе — его можно подложить отцу под подушку, подарив его снам травянисто-терпкие ароматы бескрайних лугов.

Уперев руки в бока, Сольвейн окинула взглядом широкий проспект. По дороге, поднимая пыль, спешили повозки и всадники, мужчины и женщины, стремясь получить от ясного дня все, что тот мог предложить. Она не будет исключением.

Судя по провожающим взглядам, ее улыбка была такой же яркой, как сияющие гербы на каретах. Полированная сталь, блестящее серебро и искрящееся золото, прибитое к лакированным деревянным стенкам. Цветы, мордочки животных, скрещенные клинки и надутые паруса.

Сольвейн поймала себя на том, что ищет облаченного в доспехи ястреба или ворона с оперением из синих стекляшек. Хотя... встреться ей маркиз Эсиль Лорик или граф Тальрих Фотальд прямо на улице, гвардейцы к ним просто не подпустят. Да и что она скажет?