Виктор Ормунд – Свефнир. Последнее объятие (страница 53)

Прикрыв дверь, он перешел ко второму амбару. Однако, прежде чем зайти, услышал из третьего пыхтение Эвальда, писк гвоздей и скрип досок. Ящики вскрывает? С каких пор зерно в них хранят? Рафир покачал головой и… увидел в амбаре множество деревянных коробок. Поискав глазами молоток или лом, он поставил одну ногу на ящик и слегка наклонился назад. И чуть не упал. Минимальное усилие заставило коробку качнуться — она была пуста. Тут же забыв о приколоченных крышках, Рафир начал поднимать одну коробку за другой. Каждая, словно легче предыдущей. Каждая, словно тяжелее предыдущей от нарастающей внутри сержанта тревоги.

Амбар был заполнен ничем — лишь пара мешков действительно была с зерном.

— Капитан!.. — выбегая, начал Рафир.

Видя его лицо, Эвальд тяжело вздохнул.

— У меня тоже пусто.

— Капитан Фарн, — обратился солдат, проверявший пятый. — В амбарах стоят пустые ящики.

— В шестом тоже нет зерна, — отчитался другой солдат.

Эвальд приложил тыльную сторону ладони ко лбу и зажмурился. Как же так. Тысячи тонн… просто пропали. Сделав глубокий вдох, он направился к генералу.

Глаза Синдриана расширились, а Роскирн выслушал Эвальда, сложив руки на груди и глядя куда-то в пустоту.

И взревел:

— Тупоголовый ты баран!

Синдриан вздрогнул и замахал руками.

— Но генерал, я же не могу лично следить…

— Это работа твоя — лично следить!

Эвальд, дергаясь от гнева и ужаса в голосе генерала, забыл о том, что можно позлорадствовать над Синдрианом — перед глазами возник образ улиц, полыхающих от голода.

— Вы двое, выставить дозорных, охранять зерно, — приказал генерал солдатам. — Седлаем коней. Нужно срочно доложить герцогу.

Арвис с Лансом обернулись на звон серебряной башни. Четыре удара. Тучи уже сомкнули строй настолько плотно, что приходилось щуриться, чтобы разглядеть людей вдалеке.

Она постучала стальным носком сапога о ступень лестницы дворца и пробормотала:

— Что-то задерживаются.

— Надеюсь, Синдриан не начал снова…

Ланс не закончил мысль.

Арвис повернулась в сторону западных ворот Цитадели.

Эвальд и Рафир. А с ними… Синдриан? Роскирн и отряд солдат?! Арвис перехватила Ланса под локоть и начала спускаться.

— Что-то не так.

Она не смотрела под ноги — только на всадников. Почему они под конвоем? Лица подъезжающих Эвальда и Рафира, да и всех остальных, были мрачнее неба над головой. Арвис и Ланс подоспели как раз, когда группа начала спешиваться.

— Эвальд, Рафир, генерал Роскирн, — прозвенел ее голос.

— Арвис, Ланс, — произнес Эвальд.

— Лорик! Вельмон? — поднял брови Синдриан.

— А я не поверил капитану с востока! — воскликнул генерал. — Лорик, хорошо, что ты тоже здесь. Герцог у себя?

Так они не…

Арвис облегченно выдохнула и разжала кулаки, отпуская готовность отбивать у генерала Эвальда и Рафира.

— Мне сказали, что он обедает, — ответила она. — Мы с напарником ждали капитана и сержанта, чтобы сверить информацию, прежде чем идти на встречу с Альвенгаром.

— Что с вами делает сын Лискора? — нахмурился Синдриан и тут же отступил на шаг, глядя на лицо генерала.

Форма на Роскирне затрещала по швам, когда он выпрямился настолько, что стал на две головы выше, чем западный капитан.

— Как у тебя рот вообще открывается? Что тебе этот юнец!

Арвис встретилась взглядом с Эвальдом.

— Все плохо, — сказал он, вставая между генералом и сжавшимся Синдрианом. — Запасов городу хватит на две недели или меньше.

Ланс оглядел собравшихся:

— Чего ждем тогда?

Розы. Удушливый смрад. Арвис бы и не подобрала иного слова для почти осязаемого аромата, наполняющего воздух так плотно, что хотелось закрыть лицо платком. Она бы так и сделала, будь обстоятельства иными. Однако, должна была признать, что розы как нельзя лучше подходят к внутренним пространствам дворца. С чем еще сочетать золото и синий бархат? Хотя, искристая свежесть южных фруктов заметно разбавила бы впечатление.

Золота здесь было не много, поскольку когда-то Альвенгары и Лорики были в тех же отношениях, что и ястребы со своими перьями. Ее предки, видимо, научили ценить не только внешнее богатство.

Коридор был выполнен почти со вкусом — дверные косяки не пытались удивить резьбой, драгоценные вазы и статуэтки не стояли у каждого окна. Арвис почему-то запомнила пространство иначе. Из-за идиота Инфалька Альвенгара, скорее всего. Его идея была неплохой, она оценила представление: сын герцога облачился в шелк, раздал слугам букеты из подсолнухов и пшеницы, подал чай Императорский сад. Будь на его месте кто угодно, она бы согласилась на помолвку. Когда перед тобой преклоняет колени сам Жатвенный венец, устоять сложно.

Однако, конец северного лета не пах розами. Ароматы иного рода готовили мир для безмолвного сна Ледяного монарха: скромное золото тех же подсолнухов, чьи семена стражники случайно сеяли по дорогам Южного района во время патрулей; робкая сладость лиловых безвременников…

Ланс тронул ее за рукав.

— Я никогда не был во дворце, — тихо сказал он, осторожно оглядываясь.

Арвис обернулась к нему. Еще лето пахло медом полевых ромашек.

— Не бойся. Самое страшное, что здесь есть — это портреты.

Он хихикнул, задерживая взгляд на особо хмуром изображении.

Из открытой боковой двери в коридор вышел воздух, пахнущий ничем. Лишь дуновение из открытого окна. Его нельзя было вдохнуть, не вспомнив благодарность, так и не высказанную матери. Из-за нее у Арвис вообще не было необходимости посещать дворец. Пожалуй, стоит прекратить закатывать глаза, когда Рунива будет поучать упрямую дочь разговаривать не только на языке силы, ведь дипломатия позволяла маркизе обходится без родственных активов.

Арвис вздохнула, замедляя шаг. Сейчас не до дипломатии. Ее серебро отполировано страхом людей перед Эфирным серебром в ее ножнах. Перед ней. И герцог, она знала это, не отличается ни от клерков в Продовольственной палате, ни от дрожащей в кресле Лирвейн Тальси.

Ланс, Эвальд и Рафир шли рядом. Этого было достаточно, чтобы помнить — Острие может рассекать не только глупость и бумажную волокиту. Его можно направить на пустые зернохранилища, чтобы такие, как эти трое, могли сидеть в гостинной ее Гарда и есть печенье, не думая о голодных бунтах.

Она остановила Ланса и Рафира перед массивными белыми дверьми, глядя через плечо на проходящих мимо капитанов и генерала.

— Будьте здесь, — сказала она и повернулась к Лансу. — Ты не представляешь, какой ты молодец, но дальше я сама.

— Мы подождем, все хорошо, — улыбнулся он.

— Рафир, к Лансу никого не подпускай. Разрешаю применять силу.

— Да… Я понял.

Арвис кивнула.

— Когда Эвальд выйдет из зала, не уходите из дворца, ждите меня здесь.

Похлопав их по плечам, она повернулась и прошла мимо гвардейцев в приемный зал. Белый зал. Остатки строительного материала Гарда отшлифовались в несущие колонны. Темное дерево и полированное железо собрали внутри весь уличный полумрак, с которым едва справлялись свечи и светильники на стенах. Генерал и капитаны выстроились перед герцогом, и Арвис, встав между Эвальдом и Синдрианом, локтем отодвинула второго.

— Арвис, дорогая! — воскликнул Альвенгар, не вставая с кресла, и широко улыбнулся. — Не верится, что ты во дворце.

— Герцог, — слегка склонила она голову.

Не за чем грубить с порога, ведь пухлощекий правитель Вальдорфа был виноват только в том, что налегал на десерты и не уследил за цветущим высокомерием сына.

Она присмотрелась. Хотя, надо сказать, герцог сильно похудел за лето. Ткань рубашки, что виднелась под распахнутым камзолом, не натягивалась на животе. Ни в какое сравнение гвардейцам, стоящим за его креслом, чьи тела были столь же совершенны, как взведенные арбалеты, но, раз Альвенгар-старший в чем-то себя ограничил, возможно, его решения сегодня будут чуть менее легкомысленными.

Генерал бросил быстрый взгляд на Арвис и откашлялся.

— Герцог, мы прибыли с неприятными новостями…