Виктор Ормунд – Свефнир. Последнее объятие (страница 19)

— Фонарь тогда светил на него со спины. Не знаю кто он. Огромный такой. Лица не разглядел — он не снял капюшон.

Капитан глубоко вздохнул и вышел. Дверь камеры еще не была открыта так долго.

— Что теперь? Что будет со мной? — пробормотал Герт.

— Узнаешь завтра. Надеюсь, крепко спать ты не будешь, — бросил Ланс и последовал за капитаном.

Дверь камеры со скрипом закрылась.

— Отличная работа наемник, — вполголоса произнесла лейтенант, подавая ему кружку. — Только в следующий раз помни — скорлупу с яйца не снимают за один раз.

Ланс принял воду, чуть не расплескав ее. Щеки горели от признания Герта. Каждое слово все еще звучало в голове.

«…его там не ждет никто…»

Какой жалкий…

— Спокойнее, — положил руку ему на спину капитан. — Он получит, что заслужил.

— Спасибо. И вам, капитан. — отозвался Ланс. — Но, мы не выяснили ничего.

— Мы выяснили, — подчеркнул Эвальд. — Что ты был прав. Это убийство спланировано. И твоя пуговица, вероятно, поможет найти заказчика.

Арвис разгладила складки на форме и поправила рукоять меча.

— Моя очередь. Надеюсь, Герт орал не сильно, и Илзин еще спит.

Капитан указал на камеру по правую сторону.

— В конце коридора, — сказал он и обернулся. — Ланс, можешь послушать снаружи. Не вмешивайся.

Наемник кивнул. Капитан последовал за лейтенантом, передавая ей ключи. Арвис с силой дернула решетку, оглашая подвал громким скрежетом.

— Подъем, подстрекатель. Пора отвечать за содеянное.

Она зашла внутрь и встала над мужчиной, что сидел на деревянном коробе, свесив одну ногу. Эвальд остался в проходе, держа лампу.

— И правда гвардеец, — посмотрел Илзин исподлобья. — Ваше представление на рынке… Не думал, что дочь…

Лейтенант резко пнула сапогом ящик, отшвырнув к стене. В камере раздался грохот, а мужчина не успел подставить руки и упал на каменный пол.

— Следи за словами, — предупредила она спокойным тоном и встала прямо, глядя в его расширенные глаза. — Ты обвиняешься в подготовке бунта. В поджоге Восточного гарнизона. В причастности к ранениям стражников.

— Лейтенант Лорик… — Эвальд протянул руку.

— Я не закончила, — отрезала она. Ее взгляд вернулся к заключенному. — Из этой камеры я лично доставлю тебя в темницу Цитадели. Суда не будет. Изменников не судят.

Илзин сжал кулаки на полу, сгребая солому.

— Вы не имеете права на такое! — слова проходили через сжатые губы. — Где доказательства? В толпе кто-то ткнул пальцем — и вы уже хватаете первого встречного?

— Мне достаточно свидетелей, — подняла Арвис правую руку, чтобы рассмотреть кольцо на большом пальце. Серебро исказило в отражении все черты ее лица. — Твой пример покажет остальным, что преступник за нумма может купить себе только камеру поглубже.

Илзин встал и выпрямился, отступая к стене.

— Я не виновен ни в чем! Я напишу жалобу… Вам сделают выговор за задержание без причины!

Лейтенант опустила руку. Ее глаза, слегка прикрытые, вдавили Илзина в камень.

— Попробуй. Выше меня в гвардии только командующий. Ему даже нет нужды читать твою жалобу. Я сама отклоню ее.

Лейтенант коротко вздохнула, поворачивая голову.

— Капитан Фарн, я закончила, — огонек лампы задорно блеснул в ее взгляде. — Можете запирать решетку. Завтра утром я пришлю людей, чтобы забрать это отребье.

Капитан пропустил ее, принимая ключи обратно, они тихо звякнули в его руке. Плечом он прислонился на дверной косяк и сложил руки на груди. Стук каблуков лейтенанта затих.

— У лейтенанта сегодня был плохой день, — начал Эвальд. — Ее отряд разбирался со всеми задержанными нападавшими. Слезы, крики, штрафы, что они не могут оплатить… Но, пока она здесь, я мог бы поговорить с ней. В самом деле, после бунта мои стражники отделались синяками. А в пожаре сгорела только конюшня.

Илзин переступил с ноги на ногу, поднимая глаза на капитана.

— Что вы хотите услышать? Я не виновен. Не раздавал я никому серебро. Зачем мне это?

— И, правда, зачем, — с легкой улыбкой протянул Эвальд, перебирая ключи. — Во всяком случае, все будет так, как сказала лейтенант. Двоих, что хамили ей, она уже увезла. Тем же вечером.

Он еще раз посмотрел на Илзина. К шерсти его жилета прилипла солома, когда тот упал. Носы на сапогах капитана не закрывали металлические пластины, но он бы потерпел боль, чтобы самому пнуть тот ящик.

— Я не звал их жечь гарнизон, — прошептал Илзин, сползая на пол. — Им нужно было только собраться перед воротами и кричать про цены на продукты.

— И чего бы ты этим добился? — Эвальд слегка склонил голову, звякнув ключами в руке.

— Не я. Мне платили. Давали серебро. Говорили, что именно должны кричать люди. Сам я даже не участвовал ни в одном шествии.

Железный звон в руке стал громче, а надменный голос Илзина померк вместе с блеском его ныне грязных сапогов.

— И кто же тебе платил?

Илзин отошел от стены и встал прямо.

— Если я расскажу, вы убедите гвардейцев отпустить меня.

— Смотря, что ты расскажешь, — улыбнулся Эвальд, переставая играть с ключами. — Ты видел лейтенанта Лорик. Похоже, что она так просто согласится со мной?

Илзин сделал шаг вперед.

— Я назову нанимателя. Вам ведь интересно, кому понадобилось мешать вашим стражникам? Если меня упрячут в темницу, вы не узнаете ничего, а на мое место найдут нового человека.

— Внимательно слушаю тебя, — Эвальд небрежно махнул рукой, но почувствовал, как кожу под формой защекотало нетерпение.

Илзин вздохнул и опустил взгляд в пол.

— Из Южного района за мной приезжал экипаж. Черный. По вечерам. Кучеры всегда разные, я не знаю их имен. Мне дают нумма, говорят что и когда делать.

— И кто в экипаже?

— Мужчина. Он прячет свое лицо, — покачал головой Илзин. — По голосу я, может, узнал бы. Он трижды подбирал меня на улице.

Эвальд отстранился от дверного косяка и шагнул в камеру.

— В одном и том же месте?

Рот Илзина изогнулся в нерешительной улыбке.

— Нет, в разных. Один раз я даже перепутал карету. Не знаю, как он меня находит. Хотя, я не ухожу от своей лавки далеко, может, так…

Брови капитана почти сомкнулись.

— Где именно он останавливался? — почти рыкнул Эвальд.

Заключенный отпрянул обратно к стене.

— У рва Цитадели, на границе районов Юга и Востока! Там моя лавка, я продаю посуду, он останавливался всегда на соседних улицах, там жилые дома и много кто проезжает.

— И ты не знаешь, есть ли подстрекатели, помимо тебя?

Илзин энергично закивал.

— Переночуешь в камере, — решетка захлопнулась. — Думаю, я знаю, что сказать лейтенанту Лорик.