Виктор Носатов – Охота на «Троянского коня» (страница 23)

– Но насколько можно доверять данным разведки? – раздался в наступившей тишине голос генерала Белова.

– Господин подполковник, скажите мне, насколько можно доверять сведениям, предоставленным вами? – Людендорф переадресовал вопрос шефу германской разведки Николаи, на которого все тут же обратили внимание.

– Господин фельдмаршал, господа генералы, – невозмутимо начал подполковник, – сведения, которые озвучил сейчас начальник штаба, достоверны, ибо проверены и перепроверены с привлечением самых различных источников. Большая часть стратегической информации получена нами из радиоперехвата телеграмм противника. О сроках начала операции мне сообщили достаточно надежные агенты, кроме того, этому есть документальное подтверждение из захваченного нами приказа по 2-й русской армии. За все сведения, переданные мной генералу Людендорфу, я ручаюсь головой, – уверенно заключил Николаи, окинув пристальным взглядом окружающих его генералов.

– А вы уверены в том, что русские не будут знать о переброске основных сил 9-й армии в район Торна? – поинтересовался Макензен.

– Нами, совместно со штабом, разработан план скрытой передислокации войск в район Торна, – заявил Николаи, – по которому большая часть солдат и артиллерии будет направляться по железной дороге ночью с соблюдением всех мер маскировки. Обратно в Калиш составы будут возвращаться днем с макетами орудий и шумными компаниями немногочисленных солдат, что еще раз должно показать противнику, что мы усиливаем группировку именно под Калишем. Кроме этого, по самым различным каналам, мы намерены поставить русским дезинформацию, скрывающую наши реальные замыслы. – Эти уверенно сказанные слова главного разведчика страны ни у кого не вызвали ни тени сомнения, и теперь все напряженно ждали окончательного слова фельдмаршала Гинденбурга.

– Ну что, господа генералы, устроим русским вторые Канны? – сдержанно произнес фельдмаршал и, услышав в ответ гул одобрения, торжественно провозгласил: – С нами Бог и кайзер!

После окончания совещания в кабинете начальника штаба группы армий Обер-Вест остались Людендорф и Николаи.

– Я хочу вас предупредить, – начал генерал, подождав, пока за адъютантом захлопнется дверь, – о главных целях предстоящей операции не должны знать даже наши союзники.

– Но почему? – удивленно воскликнул Николаи, у которого через день в прифронтовом Кракове предстояла встреча с шефом Австро-Венгерской разведки полковником Ронге. Во время таких встреч разведчики обычно обменивались информацией и согласовывали свои дальнейшие действия.

– Ради высшей цели – недопущения врага в пределы Германии, нам приходится иногда поступаться союзническими принципами, – туманно объяснил Людендорф, но увидев на лице Николаи еще большее недоумение, нехотя добавил: – Чтобы обеспечить перевес сил в нашу пользу, мне пришлось ввести в заблуждение начальника генштаба Австро-Венгерской армии генерала Конрада, заверяя его, что мы обязательно окажем ему помощь, а на деле втянем австрийцев в предстоящую кампанию. Они помогут нам отстоять германские земли. Именно поэтому наши союзники не должны знать о том, что мы отводим основные силы 9-й армии к Торну, тем самым оставляя их на неопределенное время один на один с русскими.

– Я постараюсь не касаться этой темы в разговоре с моим австрийским коллегой Ронге, – пообещал Николаи. – А лучше придумать предлог для того, чтобы в ближайшее время мне не встречаться с Ронге, – заключил он, немного подумав.

– Я думаю так же, – отозвался удовлетворенно генерал. – А что вы можете доложить уже сейчас по прикрытию переброски войск в Торн? – перешел он на деловой тон.

– Все идет по плану, – заверил генерала Николаи. – Погрузка людей и орудий начнется сегодня в 22.00. К этому времени первоочередные пехотные дивизии должны маршем выйти к железнодорожной станции. Я уже согласовал с начальником железных дорог Восточного фронта генералом Керстеном график движения воинских эшелонов. За ночь можно будет перевезти до трех пехотных или двух кавалерийских дивизий. И днем в составах, идущих из Калиша под видом порожняка, можно будет перебазировать до пяти артиллерийских бригад. За всеми станциями и полустанками, через которые будут проходить воинские эшелоны, помимо штатной охраны будет установлено негласное наблюдение. Всех появляющихся возле путей подозрительных личностей я приказал задерживать. В пристанционном лагере русских военнопленных, после того как среди солдат и офицеров будет распространена нужная нам дезинформация, сегодня ночью будет осуществлен побег. Завтра десять-двенадцать счастливчиков, уже будут информировать русскую контрразведку о том, что мы сосредотачиваем войска в районе Калиша. Такую же информацию выдадут и три наших двойных агента. Подобной дезинформацией владеет и личный состав пяти засланных накануне в тыл русским диверсионно-разведывательных групп, которым поставлена задача взорвать мосты через Вислу и Варту в тылу 1-й и 2-й армий. Насколько я знаю, противник достаточно надежно охраняет мосты и переправы. Так что есть вероятность того, что кто-то из состава ДРГ попадет в руки русской контрразведки и подтвердит информацию о скоплении сил под Калишем.

– Отменно, – удовлетворенно промолвил Людендорф. – Я всегда был спокоен за участок фронта, где организовывали работу вы, Вальтер.

– А я всегда рад помочь вам, генерал, в достижении нашей главной задачи – победы над русскими! – радостно воскликнул Николаи. – Приятно работать с человеком, который тебя понимает и доверяет, – добавил он, пожимая протянутую Людендорфом руку в знак благодарности за проделанную работу.

– Я думаю, что ваш новый ставленник, майор Клюге, не хуже вас разбирается в вопросах разведки и контрразведки? – спросил генерал, подходя к карте.

– Это один из лучших моих учеников, – гордо ответил Николаи. – Кстати, организация «побега» из лагеря военнопленных в Калише – его идея.

– А как идет операция по прикрытию вашего резидента в Варшаве? – поинтересовался Людендорф.

– На днях поручик Кулаковский совершит побег из лагеря военнопленных Зольтау и через нейтральные страны будет пробираться в Петроград, где и начнет выполнять поставленную нами задачу. Скажу без хвастовства, что подготовленные нами люди знают, как заставить противника поверить даже в самое невероятное, – самоуверенно промолвил Николаи.

– Тогда я уверен в том, что нам наконец-то удастся сломить хребет этому русскому медведю Рузскому, – неожиданно заявил Людендорф так, словно еще и еще раз заставляя убедить себя в этом. – Иначе все, что мы до этого сделали, всего лишь – мышиная возня. Страшная, кровавая, но возня…

11 ноября, за несколько дней до начала наступления русских, генерал Макензен нанес мощный контрудар по передовым частям 2-й армии. Неожиданное наступление немецкой армии от Торна создало для русских войск огромные затруднения, но это не помешало им в течение нескольких дней упорно держать свои позиции. Несмотря на то, что занимавшие исходное положение для наступления на запад в районе Калиша армии Рузского были вытянуты в линию и почти не имели фронтовых и армейских резервов, они не разбежались от мощного удара врага, маневрируя всеми имеющимися силами и средствами. А когда стало ясно, что под Калишом германских войск почти нет, Рузский, хоть и с задержкой, но приказал войскам перегруппироваться. В течение нескольких дней отдельные корпуса 2-й и 5-й армий выдвинулись к северу от Лодзи и остановили противника. И тогда даже мощнейший клин, острием которого были пять дивизий генерала Шеффера, свое назначение не выполнил, мало того, сам был охвачен русскими войсками в районе Лодзи.

Об этом Людендорф узнал из расшифрованных русских телеграмм, представленных в штаб службой радиоперехвата.

На пятый день контрнаступления германских войск шеф германской разведки Николаи положил на стол генерала Людендорфа направленную накануне телеграмму Рузского, в которой тот приказал в течение трех дней перегруппировать войска с тем, чтобы не только остановить врага, рвущегося к Лодзи, но и охватить вклинившуюся в боевые порядки русских войск группировку Шеффера.

Это неожиданное известие вызвало в штабе Гинденбурга панику.

На вопрос фельдмаршала, что делать, Людендорф неопределенно развел руками.

– У нас нет никаких сил, чтобы помочь находящейся под Лодзью 9-й армии. Тем более нет никакой надежды на освобождение отрезанных от основных сил войск генерала Шеффера. Мы просто вынуждены безмолвно наблюдать за гибелью наших солдат!

Следующая расшифрованная криптографами Николаи телеграмма генерала Рузского, в которой бодро говорилось о нормализации положения на фронте и необходимости всеми имеющимися силами 1-й и 2-й армий и тремя корпусами 5-й армии окружить армию Макензена, повергла штаб группы армий Обер-Вест в шок. Особенно та ее часть, где говорилось о необходимости сосредоточения в районе Лодзи эшелонов для перевозки в тыл германских пленных.

– Все повисло на волоске! – произнес в отчаянии Людендорф, возвращая телеграмму Николаи. – Ведь вопрос идет не только о пленении стольких храбрых солдат и торжестве неприятеля, вопрос идет о проигрыше всей военной кампании, последствия которой непременно отразится не только на Восточном, но и на Западном фронте…