Виктор Носатов – Охота на «Троянского коня» (страница 25)

По прибытии в пулеметную команду Денис, сияя от радости, доложил капитану Воронину о своем производстве в рядовые.

– Добро, Денис Афанасьевич, – удовлетворенно промолвил капитан. – По аттестации младшего унтер-офицера Самойлова, ты свои обязанности выполнял отменно. Думаю, что из тебя непременно выйдет настоящий пулеметчик.

Унтер-офицер Самойлов был менее многословным.

– Ну и дурак ты, брат, что сам своими руками на себя армейский хомут надел. Немного сейчас желающих поступить в армию добровольцами. Но я рад, что мы, как и прежде, будем вместе.

После небольшой передышки полк вновь был направлен на передовую и с ходу вступил в бой с превосходящим противником. Пулеметной команде была поставлена задача прикрывать правый фланг первого батальона, который сдерживал натиск немцев, давая остальным подразделениям полка развернуться.

Капитан Воронин, быстро оценив обстановку, принял решение занять позицию в сотне метров от передовой, на небольшой высотке, с которой простреливалось направление, на которое нацеливался противник.

Позиции для пулеметов еще не были отрыты до конца, когда ударили первые пять пулеметов. Громче и звонче, как всегда, бил «максим» Самойлова, короткими очередями он заставлял немцев сбавить натиск, тем самым давая возможность передовому батальону развернуться и начать окапываться. Чувствуя реальную поддержку пулеметной команды, солдаты с криком «ура-а-а!» пошли в штыковую. Вслед за пулеметами по противнику ударила и артиллерия. Шрапнели рвались над боевыми порядками немцев, нанося им ощутимые потери. Как ни метались люди в мышиного цвета шинелях из стороны в сторону, все же попадали они под шрапнельные разрывы и кинжальный огонь пулеметов.

Чтобы не попасть под разрывы своих шрапнелей, батальон остановился и начал окапываться, продолжая вести непрерывный огонь по противнику.

Вскоре заработали немецкие пулеметы, пули роились над головами пулеметчиков, заставляя заряжающих и подвозчиков боеприпасов поглубже зарываться в спасительную, родную землю.

Денис уже успел докончить работу по оборудованию позиции и теперь только поеживался, когда над головой проносились свинцовые рои.

– Не боись, паря, – подбадривал своего заряжающего младший унтер-офицер, изредка отрываясь от пулемета, – двум смертям не бывать, а одной не миновать! Пролетающей пули, в отличие от подлетающей, не бойся, она летит мимо. Ты только лишний раз не высовывайся…

– А я за противником смотрю! – явно бравируя, воскликнул Денис.

– Твое дело ленту вовремя заменить да водички в кожух подлить, – осадил молодого солдата Самойлов, – а за полем боя наблюдать – моя забота.

Неожиданно несколько шрапнельных снарядов разорвалось над сопкой, откуда вела огонь пулеметная команда. Денис увидел, как на соседней позиции осколками покорежило пулемет, а у наводчика оторвало по локоть руку. Раненый заряжающий, глядя на выглядывающую из-за лоскутов кожи розовую кость своего наводчика, остолбенел, не зная, что делать.

Увидев это, унтер-офицер Самойлов коротко приказал Денису:

– Веди огонь, как я тебя учил, а я займусь раненым.

Денис с радостью и страхом взглянул в прорезь щитка и увидел, как немцы, получив подкрепление и поддержку своей артиллерии, снова пошли в атаку. Он навел прицел на приближающуюся вражескую цепь и нежно тронул еще горячие от рук Самойлова гашетки. «Максим» вздрогнул и тут же включился в общий хор напряженно работающих пулеметов, нанося врагу довольно ощутимые потери. Дав несколько длинных очередей, Денис, решив экономить патроны, перешел на короткие, выбирая цели покучней. Увидев прячущегося за спинами солдат офицера, он тщательно прицелился и одной очередью уложил его. Вместе с ним на землю, раскинув в стороны руки, рухнули и несколько бежавших рядом солдат.

Бой становился все ожесточеннее и ожесточеннее. Вокруг все чаще и чаще свистел смертоносный металл. Тут и там валялись убитые, стонали раненые, цокали металлом по металлу пули, выбивая искры.

Когда лента кончилась, Денис беспомощно оглянулся вокруг. Вся сопка была изрыта снарядами, казалось, что только он и остался в живых в этом кромешном аду. Рядом неожиданно застрекотал пулемет. Это Самойлов, перевязав и отправив в тыл наводчика, начал огонь. Заметив беспомощный взгляд молодого солдата, младший унтер-офицер крикнул пробегающему мимо подносчику боеприпасов:

– Будешь у меня заряжающим! А сейчас тащи коробки с патронами Кульневу. У него лента закончилась.

Вскоре запыхавшийся солдат, вдвое старше Дениса, ползком подтащил к позиции два короба с патронами и дрожащими руками начал заправлять ленту в приемник.

– Спасибо! – только и успел прокричать Денис, а солдат уже, пригибаясь, бежал к своей двуколке за новой толикой патронов для пулемета Самойлова.

Зарядив «максим», Денис оценивающим взглядом окинул наступающие цепи врага.

«Вот проклятые пруссаки, опять прут прямо во взводных колоннах, – возбужденно подумал он, – никакие потери их не учат. Ну, погодите, сейчас мы вас еще раз проучим!»

Он выбрал вражескую колонну, спешащую на помощь наступавшим. Пулемет вздрогнул всем телом, застрочил и задрожал, изрыгая смерть. Надульник обволокло легким букетом пламени. По этой же колонне стрелял и Самойлов. Благодаря слаженному огню двух пулеметов, колонна противника, словно горох, мигом рассыпалась по полю. Немцы быстро оценили мастерство пулеметчиков и стали вести по ним прицельный огонь. Пули защелкали по щиту. Справа и слева легли близкие разрывы тяжелых «чемоданов» и обдали пулемет землей. Пока Денис вел огонь, младший унтер-офицер Самойлов успел перезарядить свой пулемет, и они вновь заработали дуэтом, повергая противника в замешательство.

Под непрерывным огнем пулеметчиков немцы уже готовы были драпать обратно, когда вдалеке замаячило подкрепление. Денис навел пулемет на максимальную дальность и дал длинную очередь. Пар из пароотводной трубки кожуха сильной струей ударил в землю.

– Воды! – крикнул Кульнев, но на его зов никто не откликнулся. Боец, который доставил ему боеприпасы, лежал недалеко от позиции с простреленной головой.

«Что же делать, что делать? – роились в возбужденном мозгу мысли. – Как же я буду теперь вести огонь?»

И тут вновь ему пришел на помощь Самойлов. Оторвавшись от пулемета, он смахнул рукавом пот с разгоряченного лба и, понимающе взглянув на молодого солдата, прокричал, стараясь перекрыть какофонию боя:

– Ефрейтор Пузанов, воды!

Через несколько минут к позиции Дениса подполз ординарец капитана Воронина с полной банкой.

– Заливай сам, – прохрипел он, – мне еще надо подпоручика Синявского в полковой лазарет отправить. Его благородие так осколками посекло, что живого места на нем не осталось.

Денис вспомнил вдруг зуботычину, которой однажды наградил его подпоручик за то, что он вовремя его не приветствовал. Но сейчас в пылу боя, когда смерть могла настигнуть его в любой момент, он не держал на Синявского зла. Перекрестившись, он мысленно пожелал его благородию скорейшего выздоровления.

А вокруг еще гуще зароились пули, то и дело отскакивая от щитка. Видя, что на столе заправить водой пулемет невозможно, Денис опустил «максим» на дно окопа, быстро приладив банку, охладил раскалившийся ствол. Вскоре вместо пара из трубки полилась тонкая струйка воды. Быстро закрутил пробку – и снова пулемет был готов к бою. Установив «максим» на прежнее место, он глянул в прорезь прицела и опешил от увиденного. Почти все поле рыжело от ранцев убитых немцев, а противник, несмотря на потери, все лез и лез, стремясь выбить из передовых траншей уже успевшую окопаться русскую пехоту.

Пока Денис выбирал цель покучнее, рядом разорвался снаряд, опрокинув «максим» и его на дно окопа. Щиток оказавшегося сверху него пулемета защитил Дениса от осколков, обильно усеявших стенки укрытия.

Придя в себя после взрыва, Кульнев отряхнулся от земли, осмотрел пулемет. Все было цело.

«Слава богу! – подумал Денис. – Пулемет цел». – О себе он в этот момент и не думал.

По узкому ходу сообщения Денис перетащил пулемет на запасную позицию, которую оборудовали подносчики боеприпасов еще до начала боя.

Стрелять стало удобней, да и вражеские пули уже не так донимали, они продолжали поливать уже достаточно пристреленную, прежнюю позицию.

Страшный изнурительный бой продолжался. Сколько уже немцев и русских бездыханно лежало на поле, а сколько погибнет еще, один Бог знает!..

Дениса мучила жажда, на зубах сухо скрипел песок. Но о том, чтобы утолить ее, нечего было и думать, противник продолжал напирать. Вовремя подошедшие основные силы полка сменили поредевший батальон, и бой разгорелся с новой силой.

Денис успел выпустить из пулемета почти две ленты, когда услышал нарастающий свист летящего снаряда, который вскоре перешел в оглушительный грохот. Совсем близко взорвался немецкий «чемодан», подняв в воздух огромную кучу земли. Все вокруг заволокло бурой непроглядной пеленой.

Кульнева обдало пороховой гарью и закидало комьями земли. Снаряд разворотил соседнюю пулеметную позицию унтер-офицера Петренко, плоть которого была разбросана почти по всем позициям пулеметной команды.

Денис неожиданно почувствовал на плече хлопок чьей-то руки и обернулся, чтобы узнать, кто это отрывает его от важного дела, но никого не увидел. Скосив глаза на плечо, он увидел распластанную окровавленную ладонь и часть руки с ошметками кровоточащего мяса и кожи. Брезгливо сдернув плоть с плеча, Денис уткнулся в бруствер окопа, подавляя рвотные потуги. Отдышавшись, придя в себя от охватившего его ужаса, он первым делом очистил от комьев земли свой «максим» и, тщательно прицелившись в центр подходящей из тыла новой колонны немцев, с небывалой яростью нажал на гашетку. Пулемет уверенно застрочил, ободряя своей четкой и меткой работой не только пулеметчика, но и пехотинцев, залегших на переднем крае.