Виктор Носатов – Охота на «Троянского коня» (страница 26)

Снаряды, казалось, ложились совсем рядом, обдавая все вокруг вонючей гарью и землей. Все поле перед пулеметчиками и за ними было в дыму. В этой грохочущей и стреляющей боевой кутерьме Денис постоянно слышал, как четко и методично строчил «максим» Самойлова, который, несмотря на близкие разрывы вражеских снарядов, спокойно и старательно двигал из стороны в сторону дрожащие ручки затыльника, старательно выкашивая поле, усыпанное мышиного цвета шевелящимися шинелями.

Помня науку младшего унтер-офицера, Денис, ведя огонь по противнику, постоянно следил за тем, чтобы лента, в отсутствие 2-го номера, без задержек скользила в приемник. Вот мелькнул медный наконечник, и пулемет умолк. Денис сразу же воткнул в приемник наконечник новой ленты, уверенно протянул ее левой рукой, а правой подал рукоятку пулемета положенное число раз, вовремя перезарядив пулемет. В прорезь прицела он увидел новую волну приближающихся к позициям немцев. Быстро и уверенно он навел пулемет и открыл огонь. Немцев срезало, как бритвой. Одни совсем не шевелились, другие корчились в предсмертных судорогах, третьи пытались отползти назад, сверкая лакированными касками и медными шишаками. На правом фланге атакующие с винтовками наперевес добежали почти до передовых позиций полка. Пехотинцы, влекомые офицерами, поднялись им навстречу, послышался треск ручных гранат. Завязалась рукопашная.

Неожиданно небольшой группе немцев удалось прорваться в тыл полка. Видя это, Кульнев быстро развернул пулемет и дал несколько коротких очередей, внеся в ряды атакующих некоторое замешательство, чем не преминули воспользоваться подоспевшие пехотинцы, добивая оставшихся в живых германцев штыками.

Видя, что очередная атака не удалась, немцы попятились назад, но в это время на поле боя, из ближайшей рощи, появились «черные гусары».

– Всем перенести огонь по кавалерии! – охрипшим от частых команд голосом приказал капитан Воронин, который ни на минуту не покидал позиций своих пулеметчиков, появляясь в самых ответственных местах боя, вдохновляя своим примером подчиненных.

– Рядовой Кульнев, почему ведете огонь без второго номера? Что с Самойловым? – неожиданно ошарашил Дениса вопросами капитан, свалившись ему чуть ли не на голову.

– Младший унтер-офицер Самойлов заменил убитого наводчика с соседней позиции, – доложил Денис, – а после того как убили вашего денщика, я наловчился управляться в одиночку.

– Это не дело, – озабоченно промолвил Воронин, стряхивая с мундира налипшие комья земли. – Сейчас пришлю тебе заряжающего, – пообещал он и не пригибаясь направился по ходу сообщения к огневой позиции младшего унтер-офицера Самойлова.

Подивившись бесстрашию офицера, вокруг которого то и дело взвивались вверх фонтанчики земли, Денис вновь направил свой «максим» в самую гущу скачущей массы кавалеристов, дал сначала длинную очередь, а потом быстро перешел на короткие кинжальные удары, разбрасывая их по всему фронту. С не меньшим успехом вели огонь и другие пулеметчики. Так и не сумев внезапным наскоком опрокинуть пехоту, «черные гусары» развернули коней и довольно поредевшей лавой кинулись обратно. Вскоре конники исчезли в близлежащем лесочке…

Перед наступлением темноты германцы предприняли последнюю атаку. Казалось, что они кинули в бой последние свои резервы. Залегшие пехотинцы с трудом отбивали одну атаку за другой и на левом фланге, казалось, готовы были оставить свои окопы.

Заметив это, капитан Воронин приказал весь огонь пулеметной команды сосредоточить на левом фланге.

Денис, экономя патроны, уже не вел беспрерывного огня, а строчил короткими очередями по наиболее значительным скоплениям немецкой пехоты. Поддержка пулеметчиков рассеяла врага не только на левом фланге, но и по всему фронту наступления. Только небольшая часть наступающих смогла достичь передовых позиций пехотного полка. Но пехота встретила их дружной контратакой, по цепям прокатилось раскатистое: «Ур-р-а-а!» И на этот раз атака была отбита.

2

Через несколько дней, когда полк наконец-то выровнял линию фронта и заканчивал рытье траншей первой линии обороны перед освобожденном накануне от немцев польским селом, со стороны противника послышался страшный грохот. Словно одновременно дал залп целый артиллерийский дивизион. Копавшие траншеи пехотинцы распрямились и стали смотреть на запад. Фельдфебель, наблюдавший за работами, хотел уже пристрожить начавшую не вовремя отдыхать полуроту, когда на лугу в ста пятидесяти метрах от свежих траншей поднялись с десяток огромных земляных султанов и прогрохотали неимоверной силы взрывы. Унтер-офицер силился что-то прокричать, но не успел, и уже ближе, в сотне метров, снова вспучилась земля, комьями и шипящими осколками забросав застигнутых врасплох людей. Отчаянный крик фельдфебеля: «Ложись!» – уже никто из копавших не слышал, потому что взрывы прогрохотали так громко, что у многих из ушей потекла кровь. Следующие взрывы подняли в воздух тучи земли на том месте, где проходила линия траншей. Огненный вал небывалой силы, накрывший солдат, рывших окопы на передовой, теперь приближался к деревне, лежащей в глубине обороны пехотного полка. Серия взрывов – и вскоре от деревни ничего не осталось. Лишь дымящиеся развалины да огромные воронки. Еще недавно прозрачный воздух стал черным от дыма и страшных разрывов. Отягченный пылью и гарью, он быстро оседал на землю, лица и одежду солдат, но до конца осесть так и не успел, потому что снова раздались поочередно несколько гулких взрывов, словно неведомые немецкие артиллеристы, расчетливо и педантично добивали все живое, оставшееся на развороченной земле после адской бомбежки.

Все это произошло в течение нескольких минут на глазах у Дениса, который вместе с товарищами готовил новые огневые позиции для пулеметной команды несколько севернее села. Капитан Воронин лично выбрал позицию на возвышенности, подальше от населенного пункта, с которой можно было вести огонь поверх голов войск, расположенных на переднем крае. И теперь все мысленно перекрестились, еще и еще раз убеждаясь в том, что Бог и в самом деле послал им дальновидного и заботливого начальника.

Не дожидаясь, пока осколки начнут долетать до траншей, капитан, заметив, что пулеметчики, забросив работу, с любопытством и страхом наблюдают за происходящим, распорядился:

– Всем до окончания обстрела на дно окопов!

И только лично проследив за тем, как подчиненные выполнят его приказание, Воронин, нагнувшись, исчез в только что срубленной для штаба землянке.

Денис, не ожидая повторной команды, быстро скатился с бруствера на дно окопа и присел на пустой патронный ящик. Окинув взглядом сиротливо стоящий на столе огневой позиции «максим», он заботливо накрыл его куском брезента.

– Такие вот дела, парниша… – озабоченно произнес младший унтер-офицер Самойлов, присаживаясь рядом. – Была пехотная полурота и нет её. Многие годы стояло село на радость людям, и нет его. Одни головешки остались…

– Людей-то сколько полегло, – откликнулся Денис, – аж жуть берет. И всего-то за несколько минут.

– Слышал я, офицеры баили, что немцы испытывают какое-то секретное оружие, – многозначительно взглянув на своего заряжающего, промолвил унтер. – Как знать, может быть, это оно и есть…

Комья земли стали прилетать из-за спины, и осколки свистели вперекрест. Огонь накрыл всю лощину, простирающуюся перед холмом, занятым пулеметной командой. Выглянув через окно пулеметного щитка, с которого взрывной волной сбросило брезентовую накидку, Денис неожиданно увидел высокие чёрные дымы, поднимавшиеся из березняков, их было два – один южнее полуразрушенного фольварка, другой севернее, а между ними – кромешный ад разрывов, сплошного огня и гари.

«Удивительно, – подумал пулеметчик, – кругом взрывы, разруха, а кто-то в это время костры жжет».

– Смотри-ко, дядя, кругом война, а в лесу кто-то костры запалил, – поделился Денис своим неожиданным наблюдением с первым номером. – Не боятся, видать, немца.

Самойлов, решительно отстранив заряжающего от пулемета, долго всматривался в прорезь щитка.

– А ты, парниша, прав, – удивленно воскликнул младший унтер-офицер, – это, кажись, вражины разожгли костры, указывая расположения нашего пехотного полка. Благо, что полковой командир отвел главные силы из села в тыл, а то несдобровать бы никому. Надоть капитану Воронину об этом доложить… Ты первым увидел, ты и докладывай, – после небольшой паузы, промолвил Самойлов, – авось он тебя за твою глазастость и наградит.

Денис пригибаясь поспешил к командирской землянке.

– Ваше благородие, – обратился он к капитану Воронину после того, как ужом проскользнув в узкий вход сруба, увидел сидящих за столом офицеров, которые, несмотря на обстрел, беззаботно раскладывали пасьянсы. – Я вместе с младшим унтер-офицером Самойловым обнаружил подозрительные дымы…

– Что за дымы? – недовольным голосом прервал солдата Воронин. – Что вы могли увидеть, когда все кругом заволокло гарью?

– Ваше благородие, нами замечены отдельные дымы с правого и левого флангов.

– Любопытно… – промолвил задумчиво Воронин. – Возможно, увиденные глазастым солдатом дымы и дадут нам, господа, объяснение этого внезапного артиллерийского налета. Не отведи полковник свои основные силы в тыл, от полка и мокрого места бы не осталось. Веди меня, Кульнев, показывай где, – сказал он и направился вслед за Денисом.