Виктор Носатов – Охота на «Троянского коня» (страница 22)

– Не только, господин подполковник. Я предложил ему выполнить целый ряд опасных, прямо скажу авантюрных акций. Таких, как подрыв железнодорожного моста через Вислу, недалеко от Варшавы, тайная встреча с генералом Бобырем или с одним из его помощников с тем, чтобы склонить их сдать за миллион рублей Новогеоргиевскую крепость. В дополнение к этому, я порекомендовал поручику выйти на националистов, с целью разжигания антирусских настроений в Польше и на Украине. При этом назначил за выполнение каждого из этих заданий немалую цену. Так что, когда я закончил инструктаж, офицера пришлось сдерживать от желания немедленно воплотить в жизнь наш план. Чтобы зажечь в его душе дух соперничества, я признался, что подобные инструкции получили еще несколько человек, которых мы в ближайшее время тоже направляем в Россию. Тем не менее обнадежил я его, мы надеемся, что именно ему удастся выполнить наше строго секретное поручение…

– Когда планируете отправить этого молодчика в Россию?

– Когда прикажете, господин подполковник. Маршрут его путешествия отработан до мелочей. С документами торговца из Данцига, через Штральзунд и Стокгольм, он морским путем отправится в Петроград, а там ему будет дана полная свобода действий.

– А как он выведет русскую контрразведку на Мясоедова?

– Перед самым отъездом я еще раз тщательно проинструктирую поручика Кулаковского и в конце, как бы между прочим, сообщу, что если в Петрограде у него возникнут действительно серьезные проблемы, понадобятся совет или деньги, то ему поможет русский полковник, который будет о нем знать. Пароль я придумал такой: «Поручик Кулаковский: Вам привет от доктора Якоба; Полковник: Я не знаю никакого Якоба. Оставьте меня в покое!»

– Неплохо придумано, – удовлетворенно промолвил Николаи. – Я думаю, что Мясоедов ответит именно так, а не иначе, чем навлечет на себя еще большее подозрение…

И когда на следующий день генерал Людендорф поинтересовался у Николаи, найден ли офицер, который должен навести русскую контрразведку на полковника Мясоедова, у подполковника был готов четкий и ясный ответ:

– Да. Это некий поручик Кулаковский, который, попав в плен, сам предложил нам свои услуги. Славный малый, без всяких там моральных устоев. Мне кажется, что за деньги он не только на самое невыполнимое задание согласится, но и родную маму продаст. Майор Клюге придумал для него очень прибыльное дельце: 1) взорвать мост через Вислу у Варшавы, с наградой в 200 тысяч рублей; 2) убить Верховного главнокомандующего Николая Николаевича с наградой в 1 миллион рублей; 3) переговорить с комендантом крепости Новогеоргиевск о сдаче ее за один миллион рублей. За помощью он может обращаться к нашему хорошему и верному агенту полковнику Мясоедову.

– Совершенно невероятно, чтобы в этот бред кто-то поверил… Вы думаете, русская контрразведка проглотит это? – недоуменно пожал плечами Людендорф.

– Непременно! – убежденно воскликнул Николаи. – В биографии полковника Мясоедова столько темных пятен, что контрразведка Северо-Западного фронта обязательно ухватится за него, чтобы, как говорят русские, одним выстрелом убить двух зайцев.

– Но разве это возможно, одним выстрелом убить двух зайцев? – удивился генерал.

– У русских все возможно. Но я привел эту поговорку в иносказательном смысле. Раскручивая дело о германском шпионе, окопавшемся в штабе 10-й армии, командование Северо-Западным фронтом хоть как-то оправдает свои слишком частые и бездарные поражения. Где я еще найду столь славного исполнителя на роль обер-шпиона, обеспечившего нам внезапный прорыв под Варшавой, которую главнокомандующий фронтом Рузский с перепугу чуть было нам не сдал? Мы представляем ему прекрасную возможность оправдаться перед царем и в то же время «наведем тень на плетень»…

– Выражайтесь яснее, без этих ваших русских словечек, – недовольно буркнул привыкший мыслить прямолинейно генерал.

– По сообщению моего петербургского агента Альтшиллера, о котором я вам рассказывал, полковник Мясоедов имеет очень высокого покровителя в лице военного министра Сухомлинова, который и рекомендовал отставного жандарма на высокую должность в штабе 10-й армии. Тем самым удар придется и по Сухомлинову, которого Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич давно и яро ненавидит. А из-за нехватки на передовой оружия и боеприпасов, а также плохого интендантского обеспечения он ненавистен и остальным военным. И, как результат этого, Ставка сможет списать на Сухомлинова не только текущие неуспехи, но и стратегический просчет с артиллерийским, ружейным боезапасом, и тогда военного министра не отстоит даже сам государь император…

– Уж слишком высоко вы замахнулись, – осадил шефа германской разведки Людендорф. – Откровенно говоря, меня бы устроил и один «заяц» – оперативное прикрытие, так необходимого в планируемом нами наступлении на Варшаву капитана Мюллера. Но если вы окажетесь правы и эта ваша операция оперативного прикрытия закончится отставкой русского военного министра, я непременно буду ходатайствовать перед кайзером о награждении вас орденом Железного креста.

6

В штабе общего командования вооруженных сил Германии на Востоке – Обер-Вест, которое возглавил Гинденбург в паре с Людендорфом, на первое расширенное совещание собрались командующие армиями: 8-й – фон Белов, 9-й – Макензен, а также командиры армейских корпусов, задействованных в очередной крупномасштабной операции.

– Господа, я рад приветствовать вас в своей новой должности главнокомандующего группы армий Обер-Вест, – открыл совещание Гинденбург. На его исхудавшем за последнее время немного вытянутом лице заиграл румянец, пышные усы топорщились, придавая ему вид эдакого забияки, которому сам черт не брат. – Мы собрались здесь, чтобы обсудить план операции, которая должна привести нас к победе! – заявил он, подкручивая свои непослушные усищи. – Генерал Людендорф доложит вам план предстоящей кампании.

– Господин фельдмаршал, господа генералы, – зычным голосом начал Людендорф, – настала пора прекратить наше неоправданное отступление и всеми силами двинуть на русских, чтобы окончательно разбить их главные силы и освободить от них Польшу. – Услышав недоумевающие возгласы генералов, которые вот уже несколько недель с трудом сдерживали напор войск Северо-Западного фронта, он, чуть возвысив голос, провозгласил: – Кайзер направляет нам в помощь семь армейских корпусов, которые должны прибыть на восточный театр военных действий через одну-две недели. – Услышал одобрительный шепоток, пронесшийся среди участников совещания, и добавил: – Но мы должны выступить до прибытия этих сил.

– Может быть, все-таки лучше дождаться, когда армейские корпуса с Западного фронта разгрузятся здесь, – неуверенно предложил Макензен, армия которого после Варшаво-Ивангородской операции поредела почти на треть.

Уловив нерешительный взгляд Гинденбурга, брошенный после этих слов в его сторону, Людендорф твердо заявил:

– Ни в коем случае! По имеющимся у меня данным, русские планируют наступление в середине ноября. В рамках предстоящей операции 10-й и 1-й армиям поставлена задача разгромить нашу 9-ю армию и выйти на Нижнюю Вислу. 2-я армия будет наступать на Калиш. Южнее нее, 5-я и 4-я армии, переданные в состав Северо-Западного фронта, планируют нанесение главного удара на Ченстохов. Русские прекрасно понимают, что даже частичное вторжение в Восточную Пруссию может дать им огромный стратегический выигрыш. Выход их армий в Силезию с ее угольным бассейном, захват Познани поставит германскую промышленность на грань катастрофы, а взятие Кракова угрожает обходом всему австро-венгерскому фронту. В этой ситуации мы можем сорвать наступление противника только мощным контрударом со стороны Торна, откуда они нашего наступления не ожидают. Армия Макензена должна нанести удар по правому флангу вытянувшегося дугой русского фронта – между Вислой и Вартой, в направлении на Лодзь – в стык между 1-й и 2-й русскими армиями. После захвата Лодзи и окружения двух армий мы можем на плечах врага войти в Варшаву, победоносно завершив тем самым планируемую нами кампанию. Для осуществления контрудара в районе Торна будет создан мощный кулак из армейских корпусов 9-й армии и прибывающих на днях с Западного фронта трех кавалерийских корпусов. Благодаря четко работающим железным дорогам мы сможем в течение недели передислоцировать из района Калиша и Ченстохова в Торн все необходимые нам силы…

– А если русские начнут наступление раньше? – неожиданно перебил Людендорфа генерал Макензен. – Ведь тогда, перебросив большую часть сил 9-й армии, мы оголим район Калиша, где русские намереваются осуществить основной удар, что может привести к катастрофе.

– У генерала Рузского нет никакой возможности начать наступление раньше указанного мной срока, – уверенно ответил Людендорф, – и прежде всего потому, что его войска устали от продолжительных боев и заняты пополнением личного состава, а также передислокацией из тыловых районов артиллерии прорыва и подвозом боеприпасов. Это многократно подтверждено не только агентурной, но и войсковой разведкой. Продолжается сосредоточение основных сил Северо-Западного фронта южнее Лодзи. Так что раньше середины ноября Рузский просто физически не сможет начать наступление. К этому времени в район Калиша подойдут наши корпуса, снятые с Западного фронта, которые смогут остановить русских. Только нанеся мощный опережающий контрудар не позже 11 ноября, мы сможем добиться стратегического превосходства над противником. В каком масштабе разовьется наше наступление дальше, будет главным образом зависеть от того, будут или нет осведомлены русские о перегруппировке наших сил, – громогласно заключил Людендорф и вызывающе оглядел столпившихся у стола с картой генералов. Все молчали, переваривая услышанное.