Виктор Носатов – На задворках империи (страница 25)

Баташов чистил свой револьвер, когда у порога палатки раздалось вежливое покашливание.

– Ну, что вы, есаул, у входа топчитесь? Заходите!

– Господин штабс-капитан, я не хотел вас беспокоить. Но он вот уже час кряду твердит одно и то же: пустите, да пустите его к камандону, – нехотя доложил Порубий.

– Кто такой?

– Да таджик зачуханный. Он вокруг лагеря круги наворачивал, пока вахмистр Нестеренко его не прихватил.

– Веди его ко мне!

Через несколько минут в палатке Баташова стоял среднего роста, худой, почерневший от горных ветров и солнца таджик в драном халате и видавшей виды тюбетейке. Переступая босыми ногами, он пристально посмотрел на Баташова.

– Командон? – спросил неожиданно он.

– Командон, командон! – утвердительно закивал головой есаул, указывая на штабс-капитана.

Услышав это, подозрительный незнакомец низко поклонился Баташову и только после этого начал торопливо говорить, словно боясь что-то запамятовать.

Уловив в сбивчивой речи туземца слова «Читрал» и «Амир-аль-Аман», Баташов сразу понял, что речь идет о дружественном России правителе Читрала, и начал с интересом присматриваться к незнакомцу.

Тонкое, остроскулое лицо того выражало искреннюю радость и боль, угольки глаз метали молнии.

Закончив говорить, горец стал на колени и воздел руки к небу.

– Господин штабс-капитан, задержанный говорит, что его послал навстречу русским правитель Читрала, Амир-аль-Аман, с просьбой оказать читральцам военную помощь. Англичане, заблокировав все главные перевалы и дороги, пытаются завоевать княжество. Правитель Читрала просит винтовки и патроны. Горцам приходится защищать свою страну мечами и копьями. Без огнестрельного оружия они долго не продержатся, – перевел Порубий.

– Скажите, что я передам все его просьбы правителю Туркестана, – сказал Баташов и, видя, что путник еле держится на ногах, добавил: – Присаживайтесь, уважаемый, – и указал на патронный ящик, заменяющий стул.

Поблагодарив грациозным кивком головы хозяина, посланник устало присел к столу.

– Господин есаул, прикажите, пусть принесут ему что-нибудь из еды, – распорядился штабс-капитан и сел напротив нежданного гостя.

Когда Порубий вышел, таджик, видя, что они остались одни, неожиданно распахнул свой драный халат, и штабс-капитан увидел у него на шее необычный в этих местах круглый серебряный медальон, размером с гривенник.

Баташов вспомнил, что перед отъездом в экспедицию генерал Пустошин, говоря об оперативных задачах, стоящих перед отрядом, особо отметил, что, возможно, у него на пути может появиться кто-то из российских агентов восточного происхождения.

– Отличительным знаком наших помощников может служить серебряный медальон, размером с гривенник, с отверстием посредине, – сказал он в заключение, – таковым иноземцам вы можете доверять!

– Командон, – видя, что офицер с особым интересом рассматривает медальон, глухо произнес таджик и, указав на себя, добавил:

– Сеид-хан.

– Вы Сеид-хан?

Тот закивал головой.

– Штабс-капитан Баташов, – в свою очередь представился Евгений, указывая на себя, и протянул для рукопожатия руку. Сеид-хан уважительно привстал и крепко пожал ее.

В это время в палатку зашел Порубий и, увидев это, удивленно уставился на штабс-капитана.

– Не удивляйтесь, есаул, – улыбаясь, произнес Баташов, – у нас и здесь, на самом краю земли, есть верные друзья.

Следом за есаулом в палатку зашел проводник с подносом, на котором исходил неземным ароматом плов и лежали куски жирной баранины.

– Кушайте, уважаемый Сеид-хан, – радушно предложил хозяин, увидев, как тот жадно сглотнул слюну.

Но гость почему-то не прикасался к еде. Он чего-то ждал, напряженно рассматривая витиеватые узоры, украшавшие серебряный поднос.

Как только проводник вышел из палатки, горец схватил есаула за рукав и потянул к себе. Порубий недоуменно нагнулся к нему, и тот что-то взволнованно прошептал ему на ухо.

– Господин штабс-капитан, – наклонившись к Баташову, прошептал казак. – Он сказал, что знает этого проводника. Еще месяц назад правитель Читрала распространил среди всех племенных старейшин фирман, повелевающий немедленно казнить этого английского шпиона, как только он попадется им в руки… И в самом деле, подозрительный тип этот проводник, – после небольшой паузы заявил Порубий, благожелательно глядя на гостя, жадно накинувшегося на еду.

– За проводником надо установить тайное наблюдение, – приказал Баташов…

– Может быть, взять его сейчас, пока он не удрал? – поняв по тону начальника, что дело очень серьезное, предложил Порубий.

– Нет, никуда он от нас не денется. По крайней мере в течение недели.

– Вы в этом уверены?

– Конечно! Ведь не скроется же он от нас, не получив обещанного мною серебра. А за это время мы сможем проследить за ним и, возможно, выявим его связи, – задумчиво сказал Баташов. – Кого из казаков вы порекомендуете для наблюдения за этим английским шпионом?

– Вахмистра Леваду! – не задумываясь предложил есаул.

– Почему именно его, а не кого-то другого?

– Левада стоит того! Отец его служит в жандармском управлении и кое-чему своего сына научил. Он у меня всякие следы может разгадать, по сломанной веточке время скажет. А если замаскируется, враз не найдешь. Так что по всем показателям – хват, для тайного наблюдения предназначенный. И еще, Евгений Евграфович, – доверительно произнес есаул, – второго дня вахмистр Левада уже рассказывал мне о своих подозрениях…

– О чем же он вам говорил? – заинтересовался штабс-капитан.

– Сказал, что частенько видел проводника у палатки офицеров. А еще о том, что четки у него неправильные. Обычно у паломников в четках 108 бусин, по числу мантр, а у этого – всего сто, и каждая десятая бусинка крупнее остальных. А рулон бумаги в молитвенном барабане, по словам вахмистра, не мантрами исписан, а какими-то непонятными загогулинами и цифрами. Только я не придал тогда этому никакого значения. Подумал, ну откуда здесь на Памирах могут быть нам недруги? Ан нет, и здесь вороги нашлись…

– Не переживайте, есаул. Разберемся. А пока зовите скорее своего Леваду!

– Господин штабс-капитан, вахмистр Левада по вашему приказанию прибув! – громовым голосом доложил среднего роста, плотного телосложения станичник, в широких шароварах и тщательно, до блеска начищенных сапогах.

– Тише, вахмистр, оглушили совсем, – улыбнулся Баташов. – Я хочу поручить вам особо ответственное задание.

– Я на все готовий, ваше благородие, – неизвестно чему обрадовался вахмистр, – тильки спочатку надость лишние уши прибрати от вашой палатки.

– ???

– Коли я проходив мимо, то побачив чужинця, який нанявся в отряд провидником. Вин стояв у виконечка и подслухивал. Побачив мене, вин зробив вигляд, що потерял щось, и спишно пишов. Я не уверен, що вин не повернувся взад…

– Часовой! – крикнул Баташов.

– Я здеся, ваше благородие! – В палатку просунулась голова молодого солдата.

– Чтобы я у своей палатки больше и близко никого не видел, каждые пять минут делайте обход, – приказал Евгений.

– Будет исполнено, ваше благородие!

«А есаул дельного казака мне подобрал, – подумал Баташов, – видно, что Левада – человек осмотрительный».

– Господин вахмистр, вам предстоит наладить постоянное и тайное наблюдение за этим, как вы говорите, «чужинцем». Постарайтесь не упускать его из виду ни днем ни ночью. Важно знать, с кем из памирцев он встречается. Результаты наблюдения докладывайте в конце дня мне или есаулу. Вам все ясно?

– Так точно, ваше благородие! Тильки що мени робити, якщо вин спробуе втекти? – спросил Левада.

– Действуйте по вашему усмотрению. Только он не должен ни в коем случае от нас «втекти»!

– Все ясно, ваше благородие. Дозвольте выполнять?

– Выполняйте!

Все время, пока Баташов ставил задачу вахмистру, Сеид-хан, быстро утолив голод, напряженно вслушивался в разговор, то и дело пытаясь что-то сказать.

– Господин есаул, потрудитесь пересказать разговор нашему гостю.

Внимательно выслушав Порубия, горец вскочил и, указав на выход из палатки, что-то возбужденно прокричал.

– Господин штабс-капитан, он требует сейчас же изловить английского шпиона и расстрелять! Боится, что тот сбежит, как уже не раз было в его родном Читрале, – перевел есаул.

– Успокойте Сеид-хана! Скажите, что от нас шпион никуда не сбежит. И еще, голубчик, объясните ему, что он не должен показывать и вида, что знает этого проводника. Пусть пореже попадается ему на глаза. А вы, господин есаул, проследите за этим. До отбытия обратно в Читрал пусть он постоянно будет у вас на глазах.

– Все ясно, Евгений Евграфович! Я вижу, что человек он дюже горячий, но, думаю, мы найдем с ним общий язык. – Порубий сказал несколько слов горцу, и вскоре тот, успокоившись, вышел из палатки вслед за есаулом.

Глава IX

Памир. 1896 г