Виктор Нейро – Зажигалка.Книга вторая (страница 4)

ГЛАВА 4: СПУСК К ИЗГОЯМ

Они вышли затемно, чтобы к рассвету добраться до нужного района.

Лев вел машину сам, хотя Аня предлагала сесть за руль – за три месяца она получила права и теперь пользовалась любой возможностью продемонстрировать свое водительское мастерство. Но Лев отказался, сославшись на то, что старые кости лучше знают московские дороги, хотя на самом деле ему просто нужно было чем-то занять руки, чтобы не думать о том, что ждет их впереди.

За окнами «Нивы» проплывали спальные районы, сменяющиеся промзонами, а потом и вовсе пустырями с остовами заброшенных заводов. Москва кончалась медленно, нехотя, словно не желая отпускать их в эту опасную авантюру.

– Дед, – сказала Аня, когда они выехали на разбитую грунтовку, ведущую к старым очистным сооружениям, – ты правда думаешь, что Изгои согласятся говорить с нами?

– Не думаю, – ответил Лев, не отрывая взгляда от дороги. – Но у нас нет другого выбора. Если верить Егорычу, эти древние твари, которые выползли из-под земли вместе с Громовым, сильнее нас на порядок. Воевать с ними в открытую – самоубийство.

– А если Изгои нападут сразу, без разговоров?

– Значит, будем защищаться. – Лев покосился на нее. – Ты готова?

– Я готова ко всему, кроме одного.

– Чего?

– Потерять тебя. – Аня сказала это так просто и так искренне, что у Льва на мгновение перехватило дыхание.

– Не потеряешь, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Я живучий. Консьержи вообще долго живут.

– Консьержи, может, и долго, – Аня усмехнулась, – а вот старые Правщики, которые лезут в самое пекло, не всегда.

– Ты сейчас о ком? О себе или обо мне?

– О нас обоих.

Они замолчали. Машина подпрыгивала на ухабах, и Лев сбавил скорость, чтобы не угробить подвеску окончательно.

– Слушай, – сказал он через минуту, – если что-то пойдет не так, если они нападут… ты не геройствуй. Уходи. Поняла?

– Не поняла.

– Аня…

– Дед, я серьезно. – Она повернулась к нему, и в ее глазах была та самая упрямая решимость, которая так бесила его в ней с самого начала. – Если мы идем туда вместе, то и выходить будем вместе. Или никак.

– Глупая, – сказал Лев.

– Знаю.

– Самая лучшая.

– Знаю.

– Идиотка.

– Это тоже знаю.

Аня улыбнулась, и Лев понял, что спорить бесполезно. Эта девчонка, которую он вытащил из обычной жизни три месяца назад, стала для него роднее, чем кто-либо за последние двадцать лет. И мысль о том, что он может ее потерять, была невыносима.

– Останови здесь, – сказала Аня, указывая на груду бетонных плит у дороги. – Дальше пешком.

Лев заглушил двигатель. Они вышли из машины и направились к провалу в земле, который местные называли «чертовой дырой» и обходили стороной за версту.

Спуск занял около часа. Лев шел первым, освещая путь фонариком, Аня – за ним, цепляясь за ржавые скобы, вбитые в стены неизвестно когда и неизвестно кем. Воздух становился все холоднее и сырее, запах гнили и химии усиливался с каждым метром глубины.

– Здесь, – сказала Аня, когда они спустились настолько, что свет фонаря перестал достигать верха. – Я чувствую их. Много. Метрах в ста отсюда.

– Оружие наготове, – скомандовал Лев, доставая из кобуры ионный пистолет, который дал им Сергей перед вылазкой. – Идем медленно, не делаем резких движений.

Они пошли по туннелю, который расширялся с каждым шагом, превращаясь в настоящий подземный зал. Стены здесь были укреплены бетоном, местами виднелись следы старой кладки – довоенной, а может, и дореволюционной.

– Стойте, – раздался голос из темноты. – Ни шагу дальше.

Лев замер. Аня встала рядом, положив руку на его плечо – то ли для поддержки, то ли чтобы чувствовать его присутствие.

– Мы пришли с миром, – сказал Лев громко, обращаясь в темноту. – Нам нужно поговорить с вашим лидером.

– С нашим лидером никто не разговаривает, – ответил голос, и из темноты выступили фигуры. Трое. Двое мужчин и женщина. Оборванные, грязные, с безумными глазами, в которых застыла вечная боль. – Здесь не разговаривают. Здесь выживают.

– Мы знаем, кто вы, – сказала Аня, шагнув вперед, несмотря на то, что Лев попытался ее удержать. – Мы знаем, что вы потеряли. Мы знаем, что вы страдаете.

– Откуда тебе знать, девочка? – Женщина усмехнулась, обнажив щербатые зубы. – Ты красивая, молодая, у тебя вся жизнь впереди. Ты даже близко не представляешь, что такое потерять все.

– Представляю, – твердо ответила Аня. – Я не знала своих родителей. Я выросла в детдоме. Я думала, что я одна такая, пока не встретила его. – Она кивнула на Льва. – А теперь выяснилось, что я вообще не человек. Я создана в лаборатории. Я – артефакт. Живой артефакт.

Изгои переглянулись.

– Она не врет, – сказал один из мужчин, тот, что стоял ближе всех. – Я чувствую. Она действительно… другая.

– Кто ты? – спросила женщина, и в голосе ее появилось что-то похожее на любопытство. – Что ты такое?

– Я та, кто может вам помочь, – ответила Аня. – Я вижу линии так, как не видит никто. Я чувствую боль. Я могу найти в вас то, что осталось человеческого, и вытащить это наружу.

– Зачем тебе это?

– Затем, что нам нужны союзники. – Аня говорила спокойно, но в голосе звучала сталь. – Против нас вышли те, кто древнее и сильнее всех, кого вы знали. Они хотят стереть старый код, переписать реальность заново. Им не нужны ни вы, ни мы, ни кто-либо еще. И если мы не объединимся, они нас уничтожат.

Тишина повисла в подземелье. Лев слышал, как где-то капает вода, как шуршат крысы, как тяжело дышат Изгои, переваривая услышанное.

– Ты говоришь о тех, кто вышел из-под Казани? – спросил наконец второй мужчина, молчавший до этого.

– Да. О них.

– Мы знаем, – сказал он. – Мы чувствовали. Три дня назад земля дрожала, Шум стал другим. Более… древним. Более злым.

– Они пришли за мной, – сказала Аня. – И если они меня найдут, они используют мой дар, чтобы открыть все двери разом. Чтобы впустить сюда тех, кто ждет с той стороны.

– Тех, кто ждет? – переспросила женщина.

– Первых, – ответил Лев, вступая в разговор. – Тех, кто создал код. Тех, кто старше самой вселенной. Если они войдут, реальность рухнет.

Изгои молчали долго. Потом тот, первый, который окликнул их из темноты, шагнул вперед и сказал:

– Меня зовут Костя. Я здесь главный, насколько это слово вообще применимо к таким, как мы. Идемте. Поговорим.

ГЛАВА 5: КОСТЕР В ТЕМНОТЕ

Они сидели вокруг импровизированного костра, сложенного из старых досок и какого-то мусора, который горел ровно и почти без дыма. Изгоев собралось человек двадцать – мужчины, женщины, даже несколько детей, которые смотрели на гостей с пугливым любопытством.

Костя оказался не таким безумным, как показалось сначала. Да, глаза его были полны боли, да, руки дрожали, когда он подносил кружку с водой к губам, но говорил он связно и по делу.

– Мы живем здесь уже лет десять, – рассказывал он, глядя на огонь. – С тех пор, как БКР объявило на нас охоту. Кто-то пришел раньше, кто-то позже. Всех нас объединяет одно – мы не выдержали.

– Не выдержали чего? – спросила Аня.

– Давления. – Костя усмехнулся. – Шума. Реальности. Мы пытались править, как вы, но сорвались. И теперь каждый выход наверх – это пытка. Слишком много людей, слишком много эмоций, слишком много всего. Мы здесь единственные, кто может выжить.

– А дети? – Аня кивнула в сторону малышей, которые играли в углу какими-то обломками. – Они тоже Правщики?

– Они родились здесь. – Костя посмотрел на детей с такой нежностью, что у Льва защемило сердце. – Они не знают другого мира. Для них подземелье – это дом. А Шум… они не слышат его, как мы. Для них он как музыка. Странно, да?

– У них есть дар?

– Пока нет. Но будет. Обязательно будет. И тогда им придется выбирать – уйти наверх и сойти с ума или остаться здесь и никогда не узнать, что такое солнце.