Виктор Нейро – Зажигалка.Книга вторая (страница 3)

– Не называй меня дедом.

– Лев Борисович. – Она улыбнулась. – Спасибо.

– За что?

– За то, что не бросаете.

Лев хмыкнул.

– Некого было бросать последние двадцать лет. Теперь вот появились вы – хлопотные, проблемные, спать не даете. Куда ж я от вас денусь.

Аня засмеялась. Сергей тоже позволил себе улыбнуться.

Напряжение немного отпустило.

Но Лев знал: это затишье перед бурей. И буря будет страшной.

ГЛАВА 3: АРХИВЫ ПРОШЛОГО

Квартира Егорыча встретила их привычным хаосом – горы бумаг, старые карты на стенах, три монитора, на которых мелькали какие-то графики, и запах старого табака, въевшийся в каждую щель.

Егорыч сидел в кресле, закутанный в плед, и смотрел на них поверх очков с выражением крайней озабоченности.

– Проходите, – буркнул он, махнув рукой в сторону продавленного дивана. – Садитесь. Чай будете?

– Будем, – ответил Лев, опускаясь на диван и жестом показывая Ане и Сергею, чтобы делали то же самое. – Только давай без церемоний. Рассказывай, что накопал.

Егорыч тяжело вздохнул, снял очки и принялся протирать их специальной тряпочкой – старый ритуал, который позволял ему собраться с мыслями.

– Клавдия Верховцева, – начал он медленно, словно смакуя каждое слово, – одна из самых загадочных фигур в истории Правщиков. Родилась в 1912 году в Петербурге, в семье профессора университета. Отец – математик, мать – домохозяйка. Ничего необычного, если не считать того, что уже в двадцать лет она проявляла уникальные способности.

– Какие именно? – спросила Аня, подавшись вперед.

– Она видела то, чего не видели другие, – Егорыч водрузил очки обратно на нос и посмотрел на Аню поверх стекол. – Видела не просто линии, а их пересечения. Места, где реальность становится тоньше. Узлы силы. Говорят, она могла предсказывать Выбросы за недели до того, как они случались.

– И что с ней стало? – спросил Сергей.

– В 1937 году ее арестовали. Статья – «участие в контрреволюционной деятельности». Отправили в лагеря. Должна была сгинуть там, как тысячи других. Но не сгинула.

– Почему? – Лев нахмурился.

– Потому что в 1941 году, сразу после начала войны, ее освободили. Спецраспоряжением. Подписанным лично Берией. – Егорыч сделал паузу, давая слушателям осознать услышанное. – После освобождения она попала в закрытый НИИ под Москвой, где занимались изучением аномальных явлений. По сути – первыми экспериментами над Правщиками.

– Она была подопытной? – спросила Аня.

– Нет, – Егорыч покачал головой. – Она была научным сотрудником. И судя по сохранившимся документам, очень талантливым. Она разработала методику контроля Выбросов, которая используется до сих пор. С небольшими модификациями.

Лев молчал, переваривая информацию. Аня смотрела на Егорыча с ужасом и восхищением.

– А после войны? – спросил Сергей.

– После войны она исчезла. Всплыла только в 1953 году. На той самой фотографии, которую вы видели. А потом – снова исчезла. До наших дней.

– Где она была шестьдесят лет? – Лев задал вопрос, который вертелся на языке у всех.

– Не знаю, – честно признался Егорыч. – Могу только предположить. Если она действительно была так сильна, как о ней говорят, она могла найти способ… законсервироваться. Уйти в спячку. Или в другое место.

– В другое место? – переспросила Аня.

– Ты сама говорила про город во сне, – Егорыч посмотрел на нее. – Про мир, которого нет. Что, если такие миры существуют? Что, если некоторые Правщики могут создавать свои реальности, свои карманы, где время течет иначе?

– Это возможно? – Аня повернулась к Льву.

Лев помолчал, прежде чем ответить. Он вспоминал Казань, бункер, ту дверь, которую открыл Громов.

– Возможно, – сказал он наконец. – Я видел такое место. Под Казанью. Там реальность… другая. Тоньше. Слабее. Если уйти глубоко, можно провалиться.

– И она провалилась? – спросил Сергей. – На шестьдесят лет?

– Не она одна. – Лев достал зажигалку, щелкнул. – С ней были другие. Те, с фотографии. И Громов, судя по всему, нашел их там.

– И теперь они вернулись, – прошептала Аня. – Все сразу.

– Да, – кивнул Егорыч. – И я очень боюсь, что вернулись они не просто так. У них есть цель.

– Какая?

– Ты, – Егорыч посмотрел на Аню в упор. – Они хотят тебя.

Аня побледнела. Лев положил руку ей на плечо.

– Не бойся, – сказал он. – Мы не отдадим тебя.

– Вы не понимаете, – Егорыч покачал головой. – Если они действительно те, кем я их считаю, они сильнее нас. Намного сильнее. Они были первыми. Первыми Правщиками. Первыми, кто научился править реальность. Они знают такие вещи, о которых мы даже не догадываемся.

– И что ты предлагаешь? Сдаться?

– Я предлагаю искать союзников, – Егорыч встал и подошел к карте на стене. – Тех, кто тоже не хочет, чтобы эти… древние… правили миром.

– Кто это?

– Изгои, – сказал Егорыч.

В комнате повисла тишина.

– Ты с ума сошел? – Сергей вскочил. – Изгои ненавидят всех! И нас, и БКР, и этих древних!

– Ненавидят, – согласился Егорыч. – Но у них есть то, чего нет у нас. Они живут под землей. Они знают каждый ход, каждый лаз, каждую щель в реальности. Если кто и может помочь нам спрятаться или ударить из тени – только они.

– И как ты предлагаешь с ними договариваться? – Лев прищурился. – Прийти и сказать: «Здравствуйте, мы ваши бывшие враги, давайте дружить»?

– Не мы. – Егорыч посмотрел на Аню. – Она.

Аня вздрогнула.

– Я?

– Ты чувствуешь их боль, – Егорыч говорил тихо, но убедительно. – Ты можешь найти в них то, что осталось человеческого. Если кто и сможет до них достучаться, то только ты.

– Это опасно, – сказал Лев.

– Жизнь вообще опасна, Левка. – Егорыч усмехнулся. – Мы все умрем. Вопрос только – когда и как.

Аня посмотрела на Льва. В ее глазах не было страха. Только вопрос.

– Дед? – спросила она. – Что скажешь?

Лев молчал долго. Потом достал зажигалку, щелкнул.

– Скажу, что мы идем вместе, – ответил он. – Я с тобой.

– Дед…

– Не называй меня дедом.

– Лев Борисович. – Она улыбнулась. – Спасибо.

– Не за что. – Он встал, разминая затекшую ногу. – Готовьте снаряжение. Завтра на рассвете выступаем к Изгоям.