Виктор Нейро – Курьер с Периферии (страница 4)

Когда я вошел в бар, Мекки как раз занимался своим любимым делом – протирал стойку, напевая себе под нос какую-то старую вэлшиевскую песню, которую его народ пел еще до контакта с людьми, и при виде меня его длинные уши зашевелились от радости и предвкушения хорошей новости.

– Зак! – замахал он руками, едва не уронив бутылку с дешевым пойлом, которое здесь называли виски, хотя к настоящему виски оно не имело никакого отношения. – Иди сюда, парень, иди скорее, у меня для тебя новости, и хорошие, и плохие, сам решай, с какой начинать!

Я сел за стойку на высокий табурет, который шатался еще сильнее, чем тот, что стоял у нас в мастерской, и жестом попросил у Мекки кружку синтопива, чтобы промочить горло после утренней жары и бессонной ночи.

– Ну? – спросил я, делая первый глоток и ощущая, как теплая, почти безвкусная жидкость скатывается по горлу, не принося ни удовольствия, ни облегчения. – Говори, Мекки, не тяни, у меня времени мало, дед один дома, сам знаешь, в каком он состоянии.

– Согласился, – выпалил Мекки, и его уши задергались от возбуждения. – Торвальд согласился на двести кредитов, представляешь? Я думал, он будет торговаться до последнего, но он, видно, действительно прижало, раз такие деньги выкладывает.

Он понизил голос до заговорщического шепота, наклонился ко мне через стойку, и я почувствовал запах перегара, который шел от него с самого утра, что для Мекки было делом обычным, потому что он начинал пить с рассветом и заканчивал далеко за полночь.

– Но там ещё кое-что есть, Зак, – прошептал он, оглядываясь по сторонам, хотя в баре, кроме нас двоих, никого не было, и подслушивать нас было просто некому. – Кое-что, от чего у меня до сих пор уши трясутся, когда вспоминаю.

– Что? – спросил я, внутри закипает тревога, потому что когда Мекки начинал шептать и оглядываться, это всегда означало проблемы, и проблемы серьезные.

– Чужие прилетели, – выдохнул он, и в его глазах мелькнул такой страх, какого я у него никогда не видел, хотя знал Мекки с детства и видел его в самых разных ситуациях, включая драки с контрабандистами и разборки с имперскими патрулями. – Утром, на рассвете, когда только первое солнце встало. Корабль класса «Тень» – я такие только в голофильмах видел, и то мельком, потому что их не показывают в открытом доступе, это же военная тайна, Зак, военная тайна!

Он перевел дух, вытирая пот со лба всё той же легендарной тряпкой, и продолжил, понизив голос до едва слышного шепота:

– Чёрный, матовый, без единого огонька, без опознавательных знаков, без ничего. Висел в десяти метрах над песком и даже пылинки не поднял, представляешь? Ни звука, ни вибрации, ничего. Просто висел, как кусок ночи, как сама смерть, прилетевшая за кем-то из нас.

Я замер, чувствуя, как кружка с синтопивом застывает в руке, потому что «Тень» – это было не просто название корабля, это было имя, которое знали во всех уголках галактики, имя, которое внушало страх даже самым отчаянным головам, даже тем, кто ничего не боялся в этой жизни.

– Спрашивали тебя, – закончил Мекки, и в его голосе прозвучало такое облегчение, будто он сбросил с плеч тяжеленный груз, который тащил целый день. – Конкретно тебя, Зак. По имени. Сказали, что им нужен курьер, лучший в этом секторе, и что Мекки из бара «Три Солнца» должен знать, где такого найти.

Я сглотнул, из-за того, что пересохло в горле, хотя только что пил синтопиво, и спросил, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри меня всё дрожало от страха и любопытства одновременно:

– Кто именно? Кто спрашивал, Мекки? Ты видел их? Говорил с ними?

– Зоро, – прошептал Мекки, и это слово прозвучало в тишине бара так громко, будто он выстрелил из бластера, хотя на самом деле это был всего лишь шепот, едва слышный даже на расстоянии вытянутой руки.

У меня перехватило дыхание, потому что Зоро – это были не просто чужие, не просто инопланетная раса, это были легенды, мифы, существа, о которых ходили самые невероятные слухи и которые появлялись только тогда, когда нужно было что-то очень важное спрятать, доставить или сохранить в тайне от всего остального мира.

– Белые глаза, – продолжал Мекки, и его голос дрожал так, будто он до сих пор не мог прийти в себя от этой встречи. – Я их сразу узнал, Зак, хоть и видел только на картинках в старых книгах. У них взгляд… пустой, понимаешь? Как будто смотрят сквозь тебя, видят каждую твою мысль, каждый твой страх, каждую тайну, которую ты пытаешься спрятать глубоко внутри.

– Что им надо? – спросил я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как тогда, после кошмара, и как руки начинают дрожать от напряжения и страха.

– Не знаю, – Мекки развел руками, и его уши печально обвисли, как у побитой собаки. – Они не сказали, да я и не спрашивал, если честно, потому что когда такие, как они, смотрят на тебя своими белыми глазами, вопросы как-то сами собой исчезают из головы, остается только желание спрятаться, убежать, забиться в самый темный угол и не высовываться оттуда никогда.

Он перевел дух и добавил, понизив голос до едва слышного шепота:

– Сказали, ждут в дальнем доке, у старого маяка. Если не придешь сегодня до заката – улетят, и больше ты их никогда не увидишь, и никто не увидит, и вообще, будто их и не было здесь никогда.

Я смотрел на кружку с синтопивом, которую Мекки поставил передо мной, и видел, как пена медленно оседает на стенках, как пузырьки воздуха лопаются один за другим, и думал о том, что этот разговор может изменить всю мою жизнь, что сейчас, в эту минуту, я стою на распутье, и от моего выбора зависит, останусь ли я здесь навсегда или улечу в неизвестность, откуда, возможно, не вернусь никогда.

– Сколько заплатили? – спросил я, потому что это был самый важный вопрос, тот, ради которого я вообще сюда пришел, тот, который мог спасти Игната или убить его, если я ошибуюсь в расчетах.

– Не знаю, – Мекки снова развел руками, и его уши дернулись в странном, нервном ритме. – Они не говорили о деньгах, Зак, они вообще почти не говорили, только смотрели своими страшными глазами и ждали ответа. Но я тебе скажу так: если Зоро прилетели на Тар-Ксон, в эту дыру, которую облетают стороной даже контрабандисты, значит, сумма большая. Очень большая, Зак. Такие, как они, не путешествуют просто так, не тратят время на пустые разговоры. Им нужно что-то очень важное, и они готовы платить за это любые деньги.

Я вспомнил хриплый кашель, который раздирал тишину мастерской всю ночь, вспомнил холодную, сухую руку деда в своей руке, вспомнил его глаза, которые с каждым днем становились всё мутнее, и понял, что у меня нет выбора, что я пойду на всё, даже на встречу с легендарными Зоро, даже в самый дальний док, даже к старому маяку, где уже много лет никто не появлялся, потому что там было нечего делать и нечего ловить.

– Где док? – спросил я, ставя пустую кружку на стойку и чувствуя, как решимость наполняет каждую клеточку моего тела, сменяя страх и неуверенность.

– Четвёртый, – ответил Мекки, и в его голосе прозвучало облегчение пополам с тревогой. – У старого маяка, в пяти километрах к северу от поселка. Там давно никто не бывает, Зак, док разваливается, маяк не работает уже лет двадцать, но они выбрали именно это место, значит, знают, что делают.

Я допил остатки синтопива, поставил кружку на стойку и встал, чувствуя, как ноги дрожат от напряжения, но голова остается ясной и холодной, как у настоящего курьера, который знает цену времени и не может позволить себе роскошь сомневаться.

– Скажи Торвальду, – бросил я Мекки уже на ходу, – что заказ я приму, но позже, может быть, завтра или послезавтра, если вернусь оттуда живым. Если не вернусь – передай ему, что я извиняюсь, но обстоятельства сильнее меня.

– Зак! – крикнул Мекки мне вслед, и в его голосе звучала такая тревога, какой я никогда раньше не слышал. – Зак, подожди, может, не надо? Может, найдем другой способ заработать? Эти Зоро… про них говорят разное, но никто не знает правды, а то, что неизвестно, всегда опаснее самого страшного врага!

– Позже, – ответил я, не оборачиваясь, и вышел из бара, оставив Мекки одного с его страхами и сомнениями, которые сейчас ничего не значили по сравнению с жизнью Игната, которая висела на волоске и которую только я мог спасти.

Часть 5. Встреча

Корабль висел в десяти метрах над песком, и это зрелище было настолько нереальным, настолько чуждым всему, что я видел за восемнадцать лет жизни на Тар-Ксоне, что на мгновение мне показалось, будто я сплю и сейчас проснусь в своей койке под храп Игната и вой ветра за стенами мастерской.

Класс «Странник», модификация «Тень-9» – я узнал его по картинкам в старых каталогах Имперского флота, которые иногда попадали к нам вместе с мусором с торговых кораблей, и даже тогда, глядя на эти глянцевые фотографии, я не мог поверить, что такие корабли существуют на самом деле, а не только в фантазиях конструкторов.

Длина этого чудовища составляла около сорока пяти метров, вооружение включало две плазменные турели, способные превратить в пыль небольшой астероид, гипердвигатель класса 3 позволял пересекать галактику за считанные дни, а щиты пятого поколения делали корабль практически неуязвимым для большинства видов оружия, существующих в известной части вселенной.