Виктор Нейро – Курьер с Периферии (страница 12)

Плазменный заряд прошёл так близко от корпуса, что я почувствовал, как нагревается обшивка, как воздух в рубке наполняется запахом озона и горелого металла, как корабль содрогается от близости смерти, пронесшейся в миллиметре от нас.

– Вижу! – крикнул я, выравнивая корабль и готовясь к следующему манёвру, потому что «Осы» не собирались отступать, они шли за нами, как привязанные, и каждый их выстрел становился всё точнее, всё опаснее, всё ближе к цели.

Следующий заряд ударил прямо в щит, и «Серый» тряхнуло так, что я едва не вылетел из кресла, несмотря на ремни безопасности, которые впились в плечи до синяков, оставляя на коже глубокие красные полосы.

Дилла, которая до этого момента лежала на полу в углу рубки, привязанная страховочным тросом, чтобы не мотало по кораблю при маневрах, слетела со своего места и врезалась в переборку с такой силой, что я услышал, как она выругалась на своем родном языке – длинно, витиевато и очень эмоционально.

Двигатели выли на пределе, стрелки приборов прыгали в красной зоне, предупреждая о перегреве и возможной поломке, но останавливаться было нельзя, нельзя было сбрасывать скорость, потому что смерть шла за нами по пятам, и любое промедление означало конец.

– Они догоняют! – крикнула Лин, следя за радаром через подключение к корабельным системам, и голос её срывался от страха и напряжения, которые она испытывала вместе со мной, чувствуя каждую нашу эмоцию, каждый страх, каждую надежду.

– Знаю! – рявкнул я в ответ, вытирая пот со лба рукавом куртки и чувствуя, как руки дрожат от напряжения, а сердце бешено стучало, отдаваясь в висках. от страха и адреналина, бурлящего в крови.

– Зак! Слева ещё один! – заорала Лин, и я, не раздумывая, рванул штурвал на себя, вкладывая в этот рывок всю свою силу, всё отчаяние, всю надежду на спасение.

Перегрузка вдавила в кресло с такой силой, что перед глазами поплыли круги, в ушах зазвенело, и я на мгновение потерял ориентацию в пространстве, не понимая, где верх, где низ, где право, где лево.

Заряд прошёл в метре от рубки, и я увидел, как плазма проносится мимо, оставляя за собой светящийся след, который на мгновение осветил всю кабину ярким, неестественным светом.

– Лин! – крикнул я, чувствуя, как силы покидают меня, но нельзя было сдаваться, нельзя было останавливаться, пока мы живы, пока корабль держится, пока есть хоть малейший шанс на спасение.

– Я здесь! – отозвалась она, и в ее голосе прозвучало облегчение, смешанное с тревогой. – Справа падает напряжение, Зак! Охлаждение не справляется, двигатели перегреваются!

– Вижу! – крикнул я, бросая взгляд на приборы, которые подтверждали её слова – стрелки прыгали в красной зоне, предупреждая о критическом перегреве, о возможном взрыве, о смерти, которая подбиралась к нам со всех сторон.

Я выскочил из кресла, не отключая автопилот, и рванул в машинное отделение, спотыкаясь на бегу о какие-то ящики и инструменты, которые валялись на полу, потому что Дилла, при всей своей хозяйственности, никогда не отличалась аккуратностью и порядком.

В машинном отделении было жарко, как в печи, гудело так, что закладывало уши, и пахло горелой изоляцией – тем специфическим запахом, который я знал с детства и который всегда означал проблемы, большие проблемы, которые нужно было решать немедленно, пока не стало слишком поздно.

Я пролез к генераторам, обжигая руки о горячие поверхности, и увидел, что один из них работает на пределе, выбрасывая снопы искр и издавая тот противный, высокий звук, который предшествует поломке, а за ней – взрыву и смерти.

– Дай сюда! – крикнул я Дилле, которая, несмотря на ушиб, приползла за мной в машинное отделение и теперь стояла рядом, готовая помочь чем угодно.

Она сунула мне в руки ключ – тот самый, который я просил, – и я открутил панель, лезу внутрь горячего, пульсирующего механизма, чувствуя, как кожа на руках обжигается, но боли нет, потому что адреналин заглушает всё, оставляя только желание жить, спастись, выжить.

– Напряжение падает! – крикнула Лин из рубки, и в ее голосе прозвучало отчаяние, смешанное с надеждой на то, что я успею, что смогу, что не подведу.

– Держись! – заорал я в ответ, шаря руками внутри генератора и пытаясь найти перегоревший предохранитель, который, судя по звуку, был источником всех проблем.

Пальцы нащупали горячий, оплавившийся кусок металла, и я выдернул его, обжигаясь ещё сильнее, но не обращая внимания на боль, потому что времени не было, каждая секунда была на счету, каждая секунда приближала нас к смерти или к спасению.

Я вставил новый предохранитель, который нашел в ящике с запчастями, и генератор загудел ровнее, перестав выбрасывать искры и войдя в нормальный, здоровый режим работы.

– Есть! – крикнул я, чувствуя, как силы покидают меня, но радость от того, что успел, что справился, что не подвел, переполняла всё существо, давая энергию для следующего рывка.

Я вылез из-под панели, весь в масле, в поту, в копоти, и побежал назад в рубку, потому что погоня не закончилась, потому что «Осы» всё еще висели на хвосте, потому что нужно было думать дальше, маневрировать, уходить, спасаться.

– Зак! – крикнула Лин, когда я влетел в рубку и плюхнулся в кресло, хватая штурвал дрожащими руками. – Пояс астероидов! Прямо по курсу, в двух часах лёту! Если мы успеем туда добраться, у нас будет шанс!

Я посмотрел на карту, и сердце ушло в пятки, когда я увидел, где находится этот пояс и сколько до него лететь при текущей скорости и состоянии корабля.

До пояса было два часа лёту при нормальных условиях. При нашей скорости, с учетом повреждений и перегрева, – часа три, не меньше.

До станции «Кхад», куда мы направлялись изначально, – трое суток.

Выбор был очевиден, хотя и ужасен в своей неизбежности.

– Лин! – крикнул я, принимая решение и закладывая вираж в сторону пояса, который маячил на краю карты маленькой, едва заметной точкой.

– Да?! – отозвалась она, и в ее голосе прозвучала готовность сделать всё, что потребуется, даже если это будет стоить ей жизни.

– Ты можешь как-то помочь? – спросил я, понимая, что прошу невозможного, но другого выхода у нас просто не было, потому что «Осы» приближались, и ещё несколько минут такой гонки – и они нас достанут, расстреляют, уничтожат.

– Попробую, – ответила Лин, и в ее голосе прозвучала решимость, которая меня удивила, потому что я не ожидал от этого маленького, хрупкого существа такой силы духа, такой готовности рисковать собой ради спасения других.

Наступила тишина – долгая, напряженная, полная ожидания и надежды.

Потом – вспышка.

Ослепительный голубой свет ударил из контейнера, заполнил всю рубку, проник в каждую щель, в каждый уголок корабля, и «Осы» на миг замерли, потеряв управление, потеряв цель, потеряв способность преследовать нас дальше.

– Что это?! – закричал я, чувствуя, как мурашки бегут по спине от этого невероятного зрелища.

– Не знаю! – ответила Лин, и в ее голосе прозвучало удивление, смешанное с испугом. – Я просто… захотела, чтобы они остановились. Сильно захотела, изо всех сил. И они остановились.

– Получилось! – заорал я от радости, видя, как истребители Тени беспомощно кружатся на месте, пытаясь восстановить управление. – Получилось, Лин! Ты смогла!

– Недолго, – предупредила она, и действительно, через несколько секунд «Осы» пришли в себя и снова рванули в погоню, но эти несколько секунд дали нам фору, достаточную для того, чтобы увеличить расстояние и приблизиться к поясу астероидов настолько, насколько это было возможно.

– Хватит, – ответил я, направляя «Серый» прямо в пояс, где нас ждали новые опасности, но где мы могли спрятаться от погони, затеряться среди миллионов камней, обмануть преследователей и, возможно, выжить.

– Держись, Лин! – крикнул я, входя в пояс и чувствуя, как корабль содрогается от первого удара мелкого обломка о корпус.

– Держусь! – ответила она, и вместе мы нырнули в этот ад из камня, льда и смерти, надеясь только на то, что удача, которая пока была на нашей стороне, не оставит нас и в этот раз.

Вот продолжение второй главы с момента входа в пояс астероидов, с предложениями не менее 70 знаков и расширенными диалогами.

––

Часть 7. Пояс

Пояс астероидов встретил нас не тишиной и спокойствием, которых я так жаждал после бешеной погони и смертельной опасности, а бешеным танцем смерти, где каждый камень, каждая глыба льда, каждый обломок древних пород неслись навстречу с такой скоростью и такой неумолимостью, что, казалось, сама вселенная ополчилась против нас, решив во что бы то ни стало уничтожить два маленьких, хрупких существа, посмевших бросить вызов её законам и правилам.

Камни неслись навстречу сплошной стеной, заполняя собой всё пространство перед кораблем до такой степени, что я не видел просвета, не видел возможности для маневра, не видел никакого выхода из этой смертельной ловушки, в которую мы сами себя загнали, спасаясь от ещё более страшной опасности, поджидавшей нас снаружи.

Огромные астероиды, размером с деревню, а то и с небольшой городок, вырастали из темноты внезапно, как призраки, как кошмары, как сама смерть, явившаяся за нами в самом жутком своем обличье, и я едва успевал уворачиваться, бросая корабль то вверх, то вниз, то влево, то вправо, вкладывая в каждый манёвр все свои силы, всё умение, всё, чему учил меня Игнат за долгие годы жизни в пустыне, где опасность тоже подстерегала на каждом шагу, но где никогда не было так страшно, как здесь, в этом бескрайнем космосе, среди миллионов смертоносных обломков.