Виктор Нечипуренко – Медитации на Таро Освальда Вирта (страница 13)
Каббала. Хесед (Милость). Теперь связь с четвертой сефирой – Хесед (Милость, Милосердие) – становится ясна. Это может показаться парадоксальным для такой строгой фигуры. Но в этом и есть глубочайший смысл. Власть Императора – это не тирания. Его сила – это милость творения. Хесед – это божественная щедрость, дарующая жизнь, форму и существование. Он строит мир не из жестокости эго, а из фундаментальной любви Творца к своему творению, давая ему законы, чтобы оно могло расти и процветать.
Кватернер. Принцип Стабильности. Число Четыре – это число материи, земли, четырех стихий, четырех сторон света. Это квадрат, самая устойчивая из фигур. Император – это принцип, который берет динамичную Триаду (Императрицу) и «заземляет» ее, придает ей стабильность, долговечность и материальное бытие. Он – закон, который превращает энергию в структуру.
Отец и Сын. Если Императрица – это Великая Мать (Бина), то Император – это Отец (Хохма, Мудрость), но уже в его проявленной, организующей ипостаси. Он также является и Сыном, рожденным от союза Духа (I) и Души (II), который должен воплотить божественную идею (III) на земле. Он – тот, кто выполняет план Великого Архитектора Вселенной.
Путь к Себе: Медитация на Внутреннего Архитектора
Эта медитация – о поиске и утверждении вашей внутренней структуры, вашей способности строить и реализовывать.
1. Примите удобное, но прямое положение сидя. Почувствуйте свой вес, свою связь с землей. Представьте, что вы сидите на прочном, незыблемом кубе. Это ваша основа, ваша уверенность в себе.
2. Почувствуйте четыре точки опоры вашего тела – две стопы на полу, две точки соприкосновения с вашим сиденьем. Ощутите себя стабильной, устойчивой конструкцией, квадратом, вписанным в землю. Вы – незыблемы.
3. Осознайте свое «Я», свое эго – того самого черного орла. Не осуждайте его. Признайте его силу, его желание действовать, утверждать себя. Это ваш двигатель в материальном мире. Ваша задача – направить его энергию на созидание.
4. Мысленно возьмите в правую руку Скипетр. Это ваша воля к действию, ваша способность принимать решения и следовать им. Какой самый важный проект вы хотите реализовать? Направьте на него всю свою волю.
5. В левую руку мысленно поместите Державу. Это ваша ответственность за тот мир, который вы создаете – за вашу семью, работу, проекты. Это не бремя, а честь.
6. Спросите себя: «Какой закон я устанавливаю в своей жизни? Каков мой внутренний кодекс чести? На каком фундаменте я строю свою реальность?» Побудьте с этими вопросами, позволяя ответам прийти в виде ощущения твердости и ясности.
Квинтэссенция
Я – Архитектор своей реальности. На незыблемом фундаменте моего бытия моя воля творит порядок и воплощает замысел. Я – Закон. Я – Структура. Я – Действие.
Сновидение Императора
Царь Мира
Тишина.
Не пустота, не отсутствие звука, но плотная, тяжелая, беременная всеми законами тишина. Я не рожден – я сгустился. Словно рассеянная по всему мирозданию воля собралась в одну точку, в один узел, и обрела вес, плотность, незыблемость. Я – камень. Кубический Камень в самом основании творения, тот совершенный ашлар, на котором зиждется все. Я – трон, но на мне некому сидеть, ибо я сам себе и трон, и незримый сидящий на нем. Золотой куб в сердце невидимой пещеры, в центре мира, в той точке, где время сворачивается в кольцо.
Я – Агартха. Неприступная. Тайное царство под землей, управляющее судьбами мира не приказами, но самим своим бытием. Я – Луз, то неразрушимое ядро бессмертия, миндальная косточка в позвоночнике каждого человека, куда нет доступа ангелу смерти. Я – вечный, ибо я никогда не входил в поток времени.
Я – Полюс. Неподвижная ось, Эль-Кутб, вокруг которой скрипит и вращается огромное колесо сансары, колесо проявленного мира. Моя неподвижность – не бездействие, а абсолютный контроль. Я чувствую, как сквозь меня, словно нити мировых меридианов, проходят законы, управляющие приливами, ростом империй, траекториями звезд. Я – Понтифик, Великий Строитель Мостов, но я не строю их из камня или дерева. Я сам – мост. Мост между миром чистых, плодородных идей, что дарит мне моя вечная Супруга, и миром плотных, кристаллизованных форм, которые я высекаю из хаоса своей волей. Я принимаю потоки ее щедрости (Гимел) и даю им дом (Далет).
В моей груди, как плененная в янтаре молния, сидит черный орел – мое эго, моя отдельность, моя воля к проявлению. Он темен, потому что помрачен воплощением, он прикован к материи, но именно его темная, сжатая сила дает мне энергию строить, отделять, утверждать. Он – мой слуга, а не господин.
Я – Царь Мира, Мельхиседек, чье имя – Царь Справедливости. Я тот, кто встречается с Авраамом на границе эпох, передавая ему искру Примордиальной Традиции. Мой Салим – не город из пыли и палящего солнца, а этот самый центр, эта точка абсолютного покоя, из которой рождается всякий подлинный закон. Ибо я – Ману, Космический Разум, отражение предвечного Света, устанавливающий Дхарму для этого цикла. Моя воля – это не каприз, а гравитация, которая заставляет планеты двигаться по своим орбитам, а людей – строить города и государства.
Я сижу в своей подземной пещере, в полости сердца мира, и храню семена будущего цикла. Когда этот мир исчерпает себя, когда он погрузится во тьму Кали-Юги, здесь, в моей тишине, сохранится все, что нужно для нового начала.
Моя сущность – Порядок. Мое имя – Закон.
Господин Мира
Холод. Вечный, незыблемый, геомагнитный холод камня, полюса мира, на котором я покоился. Я был им – абстракцией, законом, структурой. Но что-то меняется. Тишина, прежде плотная, как обсидиан, начинает дрожать, наполняться низким, вибрирующим гулом, как растревоженный улей. Неподвижность сменяется лихорадочной, болезненной пульсацией. Я чувствую, как моя всеобъемлющая метафизическая сущность с чудовищной силой втягивается, всасывается в одну точку, в одну-единственную, страдающую, желающую, смертную плоть. Это воплощение – не благословение, а агония. Словно бесконечный океан пытаются загнать в глиняный кувшин. Метафизический Царь Мира умирает в муках, чтобы родиться Господином Мира Сего.
Мрак пещеры взрывается светом тысяч светильников. Я открываю глаза. Я – здесь. Я лежу среди груды подушек из пурпурного шелка, и мое тело тяжело, как свинец, но в то же время горит от неутолимых желаний. Воздух густ и сладок до тошноты – в нем смешались ароматы жасмина, пота, пролитого фалернского вина, жареного мяса и едва уловимый, металлический запах страха. Вокруг – вихрь. Обнаженные тела, белые, как мрамор, и смуглые, как нубийская ночь, сплетаются в немыслимых, живых скульптурах. Вспышки света играют на драгоценностях, влажной коже и золотых чашах. Рваная, дикая музыка флейт и кифар смешивается со стонами, смехом и плеском вина, льющегося на мозаичный пол.
Это моя оргия. Мой театр. Мой мир.
Я смотрю на них – на этих сенаторов с застывшими, подобострастными улыбками, на этих патрицианок, чьи глаза пусты, как у кукол, на этих атлетов и танцовщиц, чьи тела – лишь послушные инструменты для моих фантазий. И я вижу их суть, как ее описал бы философ: они – атомы человеческой пыли. Единая, могучая субстанция Рима распалась, рассеялась в это трепещущее, бессильное множество. Их личности хрупки, их воля ничтожна, их свобода – лишь свобода пустоты.
И я чувствую, как вся их утраченная сила, все их содержание, вся их реальность вливается в меня. Я – та чуждая им, та единственная «лишенная духа точка», в которой собралась вся мощь мира. Их слабость – моя пища. Их страх – мое вино. Я лениво провожу рукой по плечу лежащей рядом сестры – да, моей сестры, моего трофея, моего высшего кощунства, живого доказательства того, что для меня нет законов, ни божеских, ни человеческих. Она вздрагивает, ее глаза на миг наполняются ужасом, но она тут же заставляет себя улыбнуться мне. Эта улыбка, рожденная из бездны страха, слаще любого нектара.
Мой взгляд останавливается на двух консулах, лепечащих мне льстивые слова о божественном Августе. Я поднимаю руку, и музыка мгновенно смолкает. Весь зал замирает, превращаясь в картину, написанную безумцем. Все взгляды устремлены на меня. Я наслаждаюсь этой тишиной, этой абсолютной властью над их дыханием.
«Просто подумал, – говорю я, и мой голос, тихий и ровный, кажется оглушительным. – Одного моего кивка достаточно, чтобы ваши головы покатились по этому полу, как перезрелые дыни. Забавно, не правда ли?».
Их лица белеют. Улыбки застывают, превращаясь в мертвые маски. Тишина. А потом – облегченный, угодливый, истеричный смех, когда я мановением руки позволяю музыке зазвучать вновь. Вот она – власть. Не в легионах, не в законах. В этом. В знании, что моя мысль, мой каприз – реальнее, чем их жизни. Я – бог, и они это знают.
Я вспоминаю… или, скорее, переживаю заново, как свои собственные, деяния моих предшественников, моих отражений. Я – Тиберий на Капри, приказывающий сбросить со скалы провинившегося рыбака, который посмел поднести ему слишком крупную рыбу. Я – Калигула, который заставляет отца смотреть на казнь сына, а потом приглашает его к своему столу и шутливо интересуется его аппетитом. Я – Нерон, стоящий на башне и смотрящий на «красоту пламени», которое пожирает Рим. К черту буквы! «Quam vellem nescire litteras!» Я хочу мыслить не словами, а огнем, кровью, страданием! Я – Артист! Qualis artifex pereo! Но я не погибаю. Я творю. Мой материал – этот мир. Мои краски – их агония. И в этом творчестве я обретаю единственное подлинное ощущение своего бытия. Власть – это не управление. Власть – это непрерывное разрушение чужой самости, чтобы утвердить свою. Я лишаю их жизни, достоинства, воли, и в их пустоте я чувствую свою чудовищную полноту.