Виктор Наговицын – Шесть дней из жизни дознавателя (страница 73)

Решено было поехать всем втроём на место встречи с Халатным. Договорились, что дознаватель познакомит оперуполномоченного с жуликом и последнему предложат просто закрыть висяк. Якобы произошло убийство, дело резонансное, а раскрыть не получается. Он желал в тюрьму, вот и шанс. Также решили категорически не говорить про Клёпкина, потому что Барила впоследствии мог шантажировать всех, что знает кто убийца. А так, всё выглядело как очередное нераскрытое преступление, и все взаимовыгодно помогают друг другу. Барила получает срок, опер раскрытие, дознаватель помог им встретиться.

Отъезд с работы во время того, как весь убойный отдел занят расследованием данного убийства, решено было объяснить начальству позже, как некоторое озарение оперуполномоченного Шикунова. Как будто он сообразил про фокус с проводом от счётчика к двери и поехал осмотреть щиток и ручку, проверить, так сказать, версию. Все заранее знали, что правильную версию, поэтому Ерёмов не заругает за оставление оперских позиций без спроса. Кроме того, надо было как-то правдоподобно поймать Халатного. Решено было воспользоваться легендой о том, что каждого преступника тянет на место преступления. Габоронов тоже ничего не стал говорить Смирновой, если кинется его искать, соврёт что-нибудь по телефону. Клёпкин расписался в объяснении для отчётности, в котором ничего не видел, ничего не знает.

На улице Набережной города Кирпиченска, напротив дома номер восемь, встретились Габоронов, Шикунов и Халатный. Клёпкин остался ждать в своей машине, на которой он всех привёз, в сторонке.

— Привет, Николай Дмитриевич! — улыбался дознаватель, пожимая руку бывшему жулику.

— Здрасти, начальник! — Барила поприветствовал дознавателя, покосившись на почти двухметрового незнакомца в виде Шикунова.

— Ну, ты просил, я сделал! — Габоронов снова зашёл не с позиции просьбы перед Халатным, а со стороны «он просил, значит ему и надо было».

— Не понял! — дознавателю даже показалось, что Халатный забыл уже о чём просил на днях Габоронова.

Иметь дела с таким контингентом всегда крайне ненадёжно. Даже разведки всего мира вербуют только умных, образованных, близких к верхам людей. Такие понимают степень происходящего, ответственность и им хотя бы есть, что предложить, потому что они участвуют в принятии серьёзных решений. А простой люд, может и запить, просто проговориться, не сдержать обещаний, да и вообще передумать и сдать самого вербующего. Но в случае с Халатным всё обошлось. Он быстро вспомнил о своей просьбе. Просто не ожидал, что так быстро всё будет. Дознаватель обещал через месячишко. Но он был готов и сейчас. Оперуполномоченного, который изложил полную версию как дело было, начиная от «Престижа» до обнаружения приметной машины недалеко от того места, где они разговаривали, Барила выслушал заинтересованно. Однако ненадолго усомнился в квалификации.

— Непреднамеренное это я понял, а вдруг ваши коллеги будут на макруху давить? Я-то скажу, что не хотел, а если не поверят? — со знанием дела интересовался Барила, опасаясь, что предъявлять будут убийство.

— Ты прав, — начал Габоронов, пытаясь подцепить на слабо кандидата в преступники, — Ну, вообще ты просил, чем больше, тем лучше? А, для начала, да и правдоподобности, предлагаю говорить, что не хотел убивать. За эту версию тебе придётся побороться, выстоять. Я ж не знаю, на сколько у тебя духа хватает?! Тут важно постепенное погружение. Сначала ты говоришь не хотел, тебя продавят на «хотел», а посему вопросов, что это вообще ты, ни у кого не возникнет! А если придёшь и сразу заявишь, что это ты убил гада, будут вопросы, а за что, а чего это ты такой сговорчивый, понимаешь? Ты смотри, если тебе такая делюга не по зубам, ты сразу говори! Потом даже если будешь орать, что это не ты и тебя подставили, кто ж в это поверит? А если тема тебе интересна, давай замутим. Я за другое переживаю, что за убийство уж очень много дадут. Ну как много? Хотя, у нас почему-то самым жестоким вместо пожизненного лет двенадцать дают.

— Между прочим по части первой, сто пятой, там санкция вообще до пятнадцати лет и никакого ПЖ! Это по второй части пожизненное, когда двух и более приговаривают… А так, рядовое убийство одного человечка, милости просим, хоть через каждые пятнадцать лет убивай. А если сотрудничать со следствием, на суде плакаться и выходить по УДО, и того чаще можно душегубить, — снова оказал юридические услуги Шикунов, из опыта.

— Как я люблю эту работу! Вот вам и здрасти! Тем более! Тут не должны привязать, что ты его привалил из-за служебной деятельности и попытаться выйти на вторую часть. Там ситуация была не связана с его работой. Он от ресторана отъезжал, чуть тебя не сбил, потом ксивой махнул. Юридически не привяжут, он не в связи со служебной необходимостью представился как милиционер, а наоборот, злоупотребил своим положением используя мундир в личных целях, чтоб по роже не схлопотать! Сами менты тебя даже за это кошмарить не должны. Не будут воспринимать, что ты коллегу привалил из-за того, что он мент. А вот зэки, думаю, будут уважать за то, что менту дерзость не простил! — подбадривал дознаватель Барилу, — В итоге, если брать остаток, сядешь, как и хотел, на долго, это если пойдёт не по плану. Но я предлагаю сначала на «не хотел убивать» выйти, получишь пару лет. За предыдущее дело, наше с тобой, тоже двушку накинут, вот уже четыре! Там и посидеть то не успеешь! Тут ведь умысел главное, то, как ты скажешь! Будешь стоять на том, даже если коллеги будут колотить, что ты хотел лишь его током шарахнуть, как бы из хулиганских побуждений, так и будет. Между прочим, покойный не очень хорошим человеком был. Кроме матери, за него никто не плачет. У тебя портаки подходящие для человека, который не терпит мусорского беспредела, «КЛЕН» твой чего только стоит!

— А что, обязательно, чтоб коллеги колотили, как вы выражаетесь? — начал торговаться Халатный.

— Для правдоподобности, нужно, чтобы данная договорённость была исключительно, между нами! — пояснял Габоронов, — Тобой будет заниматься вот, оперуполномоченный. Но ему могут и коллег в помощь назначить. Для начальства круче раскрыть убийство, чем не преднамеренное. Поэтому руководство может настаивать какое-то время на сто пятой. Это мы тебе говорим крайний случай. А так, мы тебе сейчас всё покажем, где конфликт произошёл, где ты его вечером увидел, к квартире подойдём, всё пошагово сделаем. И через пару часов ты с опером в подъезде случайно встретишься, якобы ты пришёл посмотреть, как преступников на место преступления тянет. Как будто ты хотел разузнать, а правда ли труп вышел, выдадим это за явку с повинной! Ты встречаешь опера в подъезде, интересуешься, а правда ли, слово за слово, ты и сознался оперу, говоря о том, что убивать категорически не хотел, поэтому узнав, проверив, считай сам пришёл! Он тащит тебя в отдел, в кабинет, принимает явку с повинной, объяснение, и вэлком, тебя закрывают как ты и хотел. Передаём тебе иногда сигареты на время следствия. И главное, не благодари!

— Ну ладно, базара нет! Меня всё устраивает! А кто ж его на самом деле убил-то? — заявил Барила-Халатный.

— Да кто ж его знает? Мы бы к тебе не пришли, если б знали! Отправились бы к тому, кто это сделал. Ладненько! Значит так, сейчас товарищ оперуполномоченный идёт около дома шкуру тереть! Счётчик осматривать, соседей расспрашивать ещё раз. Говорит нам номер дома, подъезда, этаж и квартиру. А мы с тобой едем к ресторану «Престиж». Со стороны, чтоб под камеры не попасть, определяемся, где было твоё столкновение и этого пухлого гада. Ты именно таким его запомнил, — давал инструкции дознаватель, — Там у нас даже свидетель конфликта есть! Он нас сейчас и отвезёт, подскажет и расскажет, как он это видел со стороны. Позже, скорее всего, если там камеры пишут, по запросу достанут запись с камер видеонаблюдения. Когда тебе её позже показывать будут, ты и увидишь, как дело было. Тебе вот, товарищ милиционер заранее покажет. Надеюсь, там запись издалека будет и твоих татуировок на руках заметно быть не должно. Следак потом обязательно спросит, признаёте ли вы себя на этой записи. Ты утверждаешь, что да, это ты и есть! После «Престижа» ты в эти края возвращаешься. Ты идешь во двор дома, где всё произошло. Там вы не подаёте вида, что знаете друг друга, заходите по очереди в подъезд, на нужный этаж, товарищ оперуполномоченный показывает тебе как ты провод накинул со счётчика на ручку и тут же разыгрываете, как будто он стоял осматривал щиток, а тут ты идёшь. Слово за слово, чем-то по столу, выясняется, что твоя шутка не удалась, есть труп, ты раскаиваешься в содеянном, вину признаёшь полностью и желаешь написать явку с повинной. Главное проговорите диалог. Всё до слова! Потом товарищ оперуполномоченный звонит начальству, говорит, что нашёл злодея, поддерживает версию с непреднамеренным и всё, все счастливы! Договорились?

Договорились! Вновь, в одном и том же действии, все получали разное, каждый своё.

Телефон супруги Габоронова вернулся от Халатного в целости и сохранности. Видно было, что жулик вещь берёг. На этом этапе обрывалась какая-либо привязка Халатного и Габоронова. Если проверят, то у Халатного есть свой телефон, по которому он с Габороновым не созванивался с момента производства дознания…