Виктор Наговицын – Шесть дней из жизни дознавателя (страница 55)

От такого союза, Клёпкин, в принципе, начал получать то, к чему стремился. Его джинсы заменились брюками. Его болоньевая курточка сменилась на мужское пальто. Вязанная шапка на кепку для классической одежды. Папка из кожзама на кожаный портфель. Перекусы булочками на бизнес-ланчи. Телефонный номер вместо записи на клочке бумажечки на приятную на ощупь визитную карточку. А дальше замена отечественного авто на иномарку. За большими доходами, понеслись и большие траты, поскольку приобретаемая статусность не позволяет уже экономить на внешних атрибутах, показывающих успешность и деловитость. Это порождает ещё большую потребность в заработках, а значит совсем не оставляет времени на то, чтобы остановится, оглянутся и задаться вопросами: «А куда я бегу? К чему стремлюсь? Правильно ли я поступаю?»

Также не оставляет времени на сомнения внутри себя по поводу способов зарабатывания денег. Ради них, Клёпкин уже был готов на всё. Каких-либо моральных принципов не осталось вовсе. Уже адвокат Клёпкин выкручивал руки в переносном смысле, когда человек готов был заплатить за решательные услуги, например, двадцать тысяч. Он аргументировал всё так, что нужно отдать шестьдесят. Если человек не соглашался, то сразу считался не способным решать вопросы, а значит не стоившим траты на него времени.

Клёпкин избрал тактику в решении вопросов не количеством бедных людей, а стратегией попадания в круги платёжеспособных, которые не будут мелочится и в указанном вопросе, для поддержания и внешнего статуса в том числе, отвалят эти шестьдесят тысяч. Таким образом, для Клёпкина получалось выгоднее один раз решить вопрос где-нибудь в администрации за шестьдесят, взяв себе посреднические сорок. Чем передать от одного другому двадцать и получить бутылку водки в знак благодарности за помощь.

Так, Клёпкин с Чёрным постепенно залезли в земельные отношения. В хороших местах, под коммерческую недвижимость, а где и под строительство домов, можно было получить неплохие посреднические — между тем предпринимателем, которому надо, и тем чиновником, который не давал на это дело разрешения… Также они попали в разыгрывание тендеров, где могли выиграть только свои, которые переходили в такой статус за деньги, с участием Чёрного и Клёпкина. Их взаимоотношения предполагали деление любых не легальных заработков пополам. Например, Чёрный подкидывал ему клиента. Вопрос можно было бы решить за двадцать тысяч — это должностному лицу. Человеку сообщалась сумма в шестьдесят тысяч: двадцать Черному и двадцать Клёпкину. Причём не уточнялось, что сорок уйдёт им. Для клиента выставлялось всё так, что они хорошие друзья и лишь помогут решить проблемный вопрос человека, лишь договорившись и передав мзду. Если же Клёпкин находил такого клиента, то при прочих равных он брал себе тридцать, а Чёрному нёс двадцать, озвучивая клиенту сумму в уже семьдесят. Попутно, иногда, занимаясь юридической помощью, в области уголовного права, или решая вопросы в ГИБДД.

В обществе начинает появляться прослойка с деньгами, которая хочет развивать бизнес дальше. А голодные, а позже и ненасытные чиновники, находили все законные основания для не поддержания любого бизнеса коммерсантами. Тем самым оттягивая развитие государства и независимость от импорта в случай чего. Но кому до этого было дело? Кроме тех, кто договаривался между государством и предпринимателями — никому. Чёрный с Клёпкиным активно участвовали в этих процессах, будучи один в шкуре адвоката, другой инспектора по административной практике транспортной милиции…

— Братаны, конечно, мы братаны! Это мы так, по-свойски прикалываемся, — улыбаясь подтверждал их братские отношения Клёпкин, который при передаче денег от одной стороны другой, всегда накидывал себе побольше, чем делился с Чёрным.

— Братаны… И всё-таки есть у меня ещё один секретик, Антоха, который я пока храню. Жду пока кое-кто сам озвучит, — глаза Чёрного аж блеснули от злости.

Он подозревал Клёпкина в мухлеже и за его спиной. Был уже третий случай, когда Клёпкин дал в этом повод. Но поскольку Клёпкин приносил ему деньги, вопрос был лишь в количестве, то Чёрный не спешил перекрывать данный финансовый поток. Нужно было лишь как-то образумить товарища.

У Клёпкина в свою очередь, было столько этих случаев, что он уже потерял бдительность с Чёрным, что не представлял себе о каком именно случае идёт речь. Поэтому сознаваться в чём-либо было глупо, поскольку адвокат мог выдать тот случай, о котором Чёрный не знал.

Получив такую жизнь, по сути, с подачи Чёрного, Клёпкин постепенно привык к мысли, что он ему уже ничего не должен. Что это он сам, своим умом обрёл всё, что имел: определённый заработок, хорошую машину и однокомнатную квартиру. Клёпкин всё чаще думал, что Чёрный ему уже не нужен. Он понял процесс зарабатывания денег. Он хотел уже стать самостоятельной единицей и ни с кем не делиться. Тоже, своего рода заблуждение, потому что всё-таки основной поток клиентов был от Чёрного, от его круга общения. Но Клёпкин, как и большинство на его месте, как только из нищеты выбрался в люди, получил некоторую уверенность в себе вместе с заблуждением, что так было и будет всегда. И уже можно подумать о самолюбии, о своём месте в этом мире, и об отношении к нему окружающих. Не как к помощнику Зефирки. А хотелось бы, чтоб обращались как к Антону Анатольевичу Клёпкину.

— В смысле, Дэн? Что за намёки? Есть что-то конкретное, говори! — Клёпкин начал защищаться нападением.

— Скажу, скажу, подожду ещё чуток и скажу, — Чёрный уверенно смотрел на одногруппника и жевал бутерброд.

— Как дети! — заявил Духовский, — Вот, что за время пошло? Раньше мы из спортзалов не вылазили. У меня ни тело, а пружина была! На улице все за свои слова отвечали! Соврал — получил! Закрысил — отхватил! Обозвал кого-то козлом — ответил на кулаках. А сейчас? Тебя могут хоть вошью назвать, бить нельзя! Это что такое? В ресторане ко мне может любой чухан подойти, ересь нести, я должен терпеливо слушать и не обращать внимания! Дал в морду, уголовное дело! Это что такое? Вы, сидите тут, между Вами есть вопрос, Вы намёки кидаете вместо того, чтобы нормально по базарить! Куда катимся?

Тему разговора поменяли. Внешне Чёрный с Клёпкиным вели себя как обычно, только внутри каждого осталась не доверительная гуща. После этого ничего внятного для стратегии поведения Духовского также выработано не было. Наступило около восемнадцати часов за разговорами не о чём. Духовский оплатил счёт, все вышли на улицу. Договорились действовать завтра согласно намеченному плану, пожали друг другу руки и разошлись. За Духовским приехала его сожительница. Клёпкин отправился домой на такси. А Чёрный подошёл к своей машине. Триста грамм водки, находящиеся внутри его организма, не смутили его поехать за рулём домой.

Сдавая назад, чтобы выехать с парковочного места, он в последний момент заметил, как молодой человек пересекал его манёвр. Он чуть не наехал на него. Чёрный резко остановился, посигналил и выругался матом. Проходящий мимо парень, через открытое окно автомобиля Чёрного, услышал нецензурную брань в свой адрес, развернулся и подошёл к водительской двери.

— Ты чё, не видишь куда прёшь? — уверенно поинтересовался пешеход.

— Чё? — презрительно спросил Чёрный.

— Аккуратнее ездить надо! — пешеход начинал уже сам наезжать на Чёрного, несмотря на худощавую комплекцию, схожую с Клёпкинской.

— Иди куда шёл, — не выходя из машины пытался послать незнакомца Чёрный.

— Ты ещё и разговаривать не умеешь, помимо того, что ездишь плохо! — констатировал прохожий, лицо которого прикрывал козырёк кепки и солнцезащитные очки.

— Мы щас в дежурке будем с тобой разговаривать, понял? — развернул своё милицейское удостоверение Чёрный, решивший им прикрыться, поскольку мимолётный посыл не получился.

— Вот и поговорим! — незнакомец показал, что не испугался милиционера, однако развернулся и пошёл дальше, решив не связываться с представителем власти.

Чёрный тут же выбросив из памяти какого-то там пешехода позвонил Клёпкину:

— Может завтра не будем с утра светиться около отдела?

— Ты знаешь, я тоже об этом подумал, мало ли он нас увидит, щёлкнет ещё что-нибудь, всё дело загубим, — согласился Клёпкин.

— Звякни тогда Виталю, скажи, чтоб без нас пошёл. Скажи ему мы по близости будем, но чтоб нас не заметили.

— Да, конечно, Дэн. Сейчас скажу. А это, что у тебя за инцидент был? — поинтересовался незнакомцем Клёпкин, который отъезжая на такси видел произошедшее.

— Какой инцидент? А, да хрен какой-то под колёса полез, я его ксивой отогнал.

— Понятно, — сочувствующе произнёс Клёпкин, пытающийся интонацией загладить словестный инцидент в ресторане, — У меня, кстати, клиент один появился по тендеру, скоро заеду к тебе, обрадую.

Клёпкин выдумал клиента, решив задобрить Чёрного двадцатью тысячами, чтоб как-то замять вопрос с нечестной делёжкой от мутных дел…

А Габоронов в это время заканчивал текущие дела, расправляясь с ними как Джеки Чан: подписывая документы то левой рукой, то правой «ногой», лишь бы успеть к концу месяца сдать намеченные уголовные дела в суд.

Уголовное дело Апрешумяна было окончено! Состряпанное самостоятельно объяснение Фулаева, было вложено и подшито в дело, с задумкой о том, что если появится настоящее, то будет заменено. В прокуратуру Габоронов уже не успел, поскольку уже как час, их приёмная была закрыта. В кабинетах то надзорные люди ещё также, остаются работать. А вот буква закона должна соблюдаться — документооборот в рабочее время!