Виктор Наговицын – Шесть дней из жизни дознавателя (страница 52)

— Ништяк, мы тут до вечера? Ты угощаешь? — радостно подхватил Чёрный.

— Братан, вот только не надо про бабки щас! Я походу вообще не к тем обратился! Ни хрена порешать не можете! Уже дело возбудили, а вы всё завтраками кормите, что всё решите! — Духовский с ехидной улыбкой пытался задеть самолюбие «братана».

— Вот это предъява! — возмутился Чёрный, округлив глаза, — А кто без меня в этот клуб пошёл с этими чуханами, которые фамилию твою орали: «Духовский, хорош!» Нашёл тоже сердобольных! Если бы не эта подсказка, менты б тебя может вообще не нашли! А кто вопрос с участковым решил? А кто с дознавателем замутил?

— Ладно, братан, ты видишь, я на стрессе! — Духовский переводил свою претензию в шутку, — Дело даже возбудили! Прокурорские чего упёрлись? Ты же говорил, что решишь!

— Ну сколько раз мы будем это перетирать? Всё из-за терпилы! Ты тоже хорош. О! Хорош! Может твои пацаны тогда кричали хорош, не для того, чтоб ты перестал наваливать терпиле, а они комплимент тебе кричали? Духовский, как ты хорош?! — засмеялся Чёрный, — Ладно… Ты тоже хорош, нашёл кого ломать, директора блин. У него также связи, знаешь ли. Это тебе не какой-нибудь лошара.

— Да если б у них на лбу было написано! А то выглядели они тогда именно как лошары! Эта падла ещё, корешок его, со своей водкой, как докопался: давай угощу, давай налью, — Духовский излагал в очередной раз воспоминания о злополучном избиении.

— Да и выпил бы! — произнёс Чёрный с сарказмом.

— Ещё чего мне надо было с ними сделать? — Духовский показал, что пить с каждым встречным не намерен.

— Ладно, Антоха, давай, предлагай! Ты у нас адвокат в конце концов! Ищи лазейки! Что будем делать?! — Чёрный переключился на небольшого роста Клёпкина, у которого из-под стола выглядывала только черноволосая голова, поскольку мягкие кресла погрузили его тело полностью.

— Да чего тут предлагать? Какие лазейки? — подтянулся к столу Клёпкин и положил руки на стол, ровненько, как первоклашка за партой, — Мы не в кино, чтоб адвокат на суде какую-то пламенную чушь произнёс и подсудимого тут же освободили. Тут правоохранительные жернова перетрут. Если все знают, что виновен, ни на что больше не смотрят. Даже если пытаться дознание на нарушениях подлавливать. У нас только решать за бабки надо! А на законные лазейки никакой надежды нет. У нас либо вопреки всему посадят! Либо вопреки всему отпустят! В нашем случае терпила решать не хочет. Прокурорские кивают на ментов, мол, что они о нас подумают? Менты оглядываются на прокуратуру, мол, они нас в порошок сотрут. Меняются времена, все стали перестраховываться. Остаётся суд. Да только что они сделают? Оправдательных приговоров у нас не бывает. Вернут на доследование? Ну, исправят менты замечания и снова направят. Хотя и доследование — это уже было б не плохо, такое редко бывает. Время бы выиграли. Да и вообще, если даже ничего не делать, они больше двух лет условки не дадут! Я ж Вам говорю, на суде бабки тратить не нужно! Смысла нет! Если куда и вкладываться, то отсекать доказуху, чтоб до суда вообще не дошло. Тут надо со свидетелями работать. Вообще преступление херится на стадии оформления, чтоб ты знал, Виталь, на будущее. А не как Вы, всё произошло, оформлено, а потом выкручивайся. Уже хоть, и так, остальных пацанов уберегли пока, ни на кого конкретного, кто был с тобой в ту ночь, они не вышли? Вот! Спасибо, хоть участковый постарался не найти. Хорошо ещё бабки взял. Помните, сколько мы его уговаривали? Если бы Серёга не упирался. Может и тут бы дело рассыпалось. Давай я с ним поговорю?

— Ты чего? — удивился Чёрный, — Я у него прощупывал про тебя. Просил привет тебе передать, если вы встретитесь. А он сказал, чтоб ты сдох! Не я, а ты! Помнит про Юльку до сих пор.

— Что за Юлька? — заинтересовался Духовский, — Вы мне не рассказывали!

— Да вон, Клёпкин, несколько лет назад ДТП похерил с женой Серёгиной, и ходит теперь улыбается, — засмеялся Чёрный.

— Да ладно тебе, — смутился Клёпкин, — Это же твоя замутка была…

— Ну я же из тебя за это адвоката сделал? Сделал! Секрет твой храню? Храню! — Чёрный улыбаясь посмотрел на Клёпкина.

— Да, ага, секрет! Об этой пятнахе[14] почему-то все узнали! Тоже мне секрет, — недовольно произнёс Клёпкин.

— Какой ещё секрет? — злорадно произнёс Духовский.

— Да… Антоха, дорожку за пятнаху продал. Всё должно было пройти тихо-мирно. Да мы до сих пор не поймём на каком этапе эта инфа просочилась. Все всё отрицают. А лично я этот секрет до сих пор храню, — Чёрный снова засмеялся, но уже с перекошенным лицом.

— Давай сменим тему! Это уже не смешно. Тем более я тогда был просто в роли передаста, — Клёпкин пытался преуменьшить свои заслуги в этом деле.

— В роли кого? — вскинул брови Духовский.

— Передаста, — пояснил Чёрный, — Бабки от одного передал другому.

— Может хорош уже на всю забегаловку орать, а?! — нахмурился Клёпкин.

— О! У тебя зубы есть, — подметил Духовский, — А можно их как-то на моё дело кинуть? А между собой потом погрызётесь.

— Да никто не грызётся. Мы братаны с Антохой! Да? Мы столько лет вместе! — заулыбался Чёрный.

На самом деле их отношения на ранней стадии были далеки от равнозначных. Хоть Клёпкин был городской, в отличии от их сельского одногруппника Габоронова, он не принадлежал к какой-либо имеющей власть касте. Родители Клёпкина были простыми рабочими людьми: отец электрик, а мать в девяностые, даже штукатуром успела поработать. В роскоши никогда не рос. Всё время преследовало ощущение нужды. Поэтому в студенческие годы, когда разница в одежде и предметах чувствуются остро, Клёпкин уж точно не находился на одном уровне с Чёрным. У которого уже на первом курсе появился телефон сотовой связи. В то время как остальные одногруппные нищеброды делали вид, что им такая игрушка вовсе не нужна.

У детей не очень успешных родителей путь выбиться в люди всегда один — учится на отлично и стать лучшим в профессии. Так всегда внушают эти самые не успешные родители. Потому что потом лучших в профессии просто нанимают успешные и богатые и платят им определённую зарплату без всяких перспектив к росту или созданию своей империи. А в лучшем случае, при очень удачных обстоятельствах, такие дети вырастали и становились отличными заместителями начальников. А точнее вечными замами. Выполняющими всю работу за шефов. Но в руководители никак не назначавшиеся. Потому что оказалось, что на начальствующие должности попадают только свои, из команды…

Клёпкину, кто-то подсказал это ещё в студенческие годы. Ему объяснили, что просто из-за отличной учёбы в люди — не пробиться. Поэтому нужны связи, нужно стать своим!

Как бы Клёпкин не пытался, а делал он это не навязчиво, не умело, местами не теряя собственного достоинства, закоренелым другом с тем же Чёрным во время учёбы он не стал. Такие бедные как Клёпкин гордо несут свою финансовую несостоятельность, не перед кем не унижаются, не пресмыкаются, рассчитывая, что однажды к ним самим придут люди в костюмчиках, вежливо представятся и предложат: «Мы за вами всю жизнь наблюдаем! Вы нам очень подходите! Не согласитесь ли Вы служить на благо Родины? Скажем так, начнём карьеру с ФСБ. А дальше, по обстоятельствам. Но только вверх. Не откажите в любезности!» Нет, так не оказалось, как бы он не мечтал. Таких предложений не поступало.

Тогда ему дальше разъяснили: «Не послужишь — не поднимешься. Чтобы стать своим, нужно гордость оставить в стороне и пытаться стать ближе к элите. Потом отыграешься, а пока…» Но одно дело услышать, понять, принять, а другое уметь это делать. Клёпкин морально на это согласился, но другие «успешные» представители университетской «элиты» как-то не прониклись к такой кандидатуре. С ним могли перекинуться парой слов между пар, но в основном золотая молодёжь общалась друг с другом. Ровесники, не отличающиеся родительским финансовым благополучием, были им совсем не интересны. Разве что для сравнения: «Вот как бы вы жили, не будь у „вас“ денег». Всё всегда упиралось в них. «Грёбанные деньги!» — думал всегда про себя Клёпкин. Например, эти парни могли уйти с пар, просто от нечего делать, чтобы показать, как им скучно на этой учёбе и пойти покушать в какой-нибудь пекарне. На это нужны упомянутые денежки. Плюс если уходить с пар, успеваемость по учёбе падала бы, а это тоже своего рода шло в разрез намеченному плану. Связи связями, а интерес к нему мог быть только благодаря профессиональным знаниями. Учись он плохо — шансов на хорошую жизнь вообще бы не было. Поэтому им априори становилось не по пути! И план стать своим в студенческие годы у Клёпкина терпел не удачу…

После учёбы, когда было понятно кто куда устроился, Чёрный неожиданно стал поддерживать отношения с нужными в будущем людьми. Его на это активизировала мать: «Проследи кто-куда устроился. Бывает так, что самый маленький человек, на низком уровне, сможет решить больше и дешевле, чем самый высокий начальник. А потом, годам к тридцати пяти, они начнут занимать около руководящие должности, поэтому не упускай таких из виду».

Клёпкин, устроившись в следственный отдел, был распределён исключительно на расследование уголовных дел в области дорожно-транспортных происшествий. Поэтому только тогда, сразу стал нужным человеком для Чёрного. Который вдруг наконец-то его заметил.