Виктор Наговицын – Шесть дней из жизни дознавателя (страница 20)
— Нет уж, Серёга, подожди меня, — Чёрный прекрасно понимал, кто он, а кто такой для него «колхозник» Габоронов. Одной уступки в день для него достаточно.
Габоронов видел устройство жизни в том, что если кто-то обладает определённой властью и деньгами, то как бы Габоронов не изображал из себя гордого, будучи простым и бедным — его нагнут! Это закон. Условия всегда диктуют те, у кого в руках рычаги давления. Габоронов не питал иллюзий по поводу своего места среди людской иерархии в этом городе. Пойдёшь против власть имущих — сожрут. В семье он был единственным ребёнком. И когда в детстве были различного рода эксцессы у ровесников, имеющих старших братьев и сестёр, он много раз видел, как они заступались за младших. За него же никто и никогда. Когда тебя поддерживают в детстве, любят, верят в тебя, то это придаёт уверенности в себе. Если кто-то заступился за тебя, значит, у тебя кто-то есть, и он дорожит тобой. А если нет…
Люди — существа социальные. Как бы кому не мечталось быть сильными и независимыми, всегда есть те, от которых зависишь. На каждого начальника, есть руководитель на ступень по выше. Даже президент, наверное, и тот принимает решения с учётом его окружения, памятуя о политической обстановке в мире.
Чтобы выжить в социуме, нужно занять в нём своё место. А ещё лучше — объединятся в группы и помогать друг другу.
Если чужому надо попасть в какую-то группу, то он должен стать своим. Делать то, чем уже занимается эта обобщённая группировка.
Если зайти в такое общество, как известно, со своим самоварчиком, то такие действия явно вызовут неодобрение у правящей этой группой верхушки. Они старались, создавали, а тут пришёл гордый и не покорный.
Кому нужны непокорные одиночки?
Начнём с непослушных детей. Родители прям в восторге от того, что их чадо прёт против их воли? «Во какая личность! Уважаю!», — так говорят?
Или не исполняющий указаний начальства работник? «Вот это орёл! Против меня, начальника идёт! Всего добьётся!» — так?
Нет, неугодных, неудобных, непослушных так или иначе ломают, убирают, отлучают. Потом сидят они одни, в гордом одиночестве, выпавшие из общества, которое их, видите ли, «не поняло» и ненавидят весь мир.
В фильмах много раз показывали иное. Как герой идёт против всех и рушит проклятую систему! А в жизни? Габоронову же такие примеры, с замечательным концом пока не встречались.
Надо знать и понимать, кто вокруг принимает решения. Кто действительно управляет происходящими глобальными процессами. Хотя бы в городе. В своём городе. И, Габоронов, отработав почти четыре года в милиции, прекрасно понимал, кто «рулит» этим местом.
Верхушка администрации, ФСБ, прокуратуры, суда, милиции, организованной преступности. Все они вместе и каждый по отдельности. Плюс ещё внутри этих органов своя иерархия. Естественный отбор — для выживания каждый старается примкнуть к указанным структурам по возможностям и способностям.
А простые люди всегда в стороне.
Денис Чёрный, как уже было упомянуто выше, имел хоть какой-то доступ к тем, кто решает. Пусть условно, через пару рукопожатий. Но при желании, благодаря матери и отцу, он доберётся до тех людей, которые могут управлять чьими-то судьбами.
А о существовании Габоронова такие люди попросту даже не знали. Не говоря уже о «рукопожатии» с ним.
Поэтому Сергей по-человечески не хотел общаться с одногруппником Денисом, а здравый смысл подсказывал ему, что ругаться с таким совершенно нельзя.
«Что же ему от меня надо?», — начал размышлять Габоронов, — «В поручители для кредита хочет попросить, что ли? Больше с меня взять нечего. Всё остальное у него у самого есть: непыльная должность, машина, квартира, связи…».
Габоронов сидел в машине и ждал, пока Чёрный подъедет. Люди могут на лету рвать только слабых, никем не защищённых. А вес имеющих, простите, можем только тихо ненавидеть.
— Как ты? Как сам? — дежурно произнёс Зефирка, присев в автомобиль Габоронова.
— Привет Денис, — Габоронов пожал протянутую пухлую руку Зефирки и равнодушно произнёс, — Всё нормально, видишь, с работы никак уйти не могу.
— А я мимо проезжаю, смотрю, твоя машина до сих пор на стоянке. Пригляделся, да и ты сам тут, — повторился Зефирка для связки слов и начал доверительно произносить, — Слушай, братка, дело есть, Я чего тебе звонил? Ко мне одни близкие обратились, попросили помочь. Сказали материал вам передадут, в дознание.
— Ага, и? — подтвердил дознаватель, что слышит одногруппника.
— Как бы узнать кому отпишут материал? Нужно будет с ним поболтать, — озвучил свою просьбу Чёрный.
— Материалы начальница распределяет, это только у неё надо спрашивать, — пытался перенаправить одногруппника Сергей.
— Фамилия терпилы Морохин, там телесные, — назвал знакомую Габоронову фамилию Чёрный.
— Тебя терпила попросил злодея наказать сильнее? — цеплялся в последний раз Габоронов за то, чтобы просьба Зефирки не содержала нарушения закона.
— Ха! — посмеялся в голос Чёрный, — Нет, братка, там в материале может быть такой Духовский, он меня попросил помочь…
«Вот и приплыли», — подумал Габоронов, — «Духовский. Я ж только что это дело поспешно возбуждал, с телесными. Сложное будет дело, говорила Смирнова. Начинается…»
— Духовский? Слушай, что-то припоминаю! Может даже я его и возбудил уже, — говорил не уверенно Габоронов, прячась за рутинностью и пустяковостью данного события.
— О! Да ты чё? У тебя? А можешь посмотреть? — сразу заинтересовался Чёрный.
— Да у меня, у меня. Я вспомнил. Сегодня срок по возбуждению подходил. Мне материал отписали, я и возбудил. Только что отнёс в прокуратуру, — изложил ситуацию Сергей.
— Только что? — удивился Чёрный, — Блин, Серёга, я же тебе с утра звонил, ты сказал, что домой уедешь! Может, встретились бы до возбуждения…
— Так всё и было. Потом завертелось, никак не мог уйти. В итоге материал притащили, начальница попросила остаться, — оправдывался Сергей, — Но там по любому бы возбудили. Встретились бы мы с тобой или нет.
— Всё равно жалко. Ладно. Надо помочь человечку, он отблагодарит! Надо как-нибудь замять это дело. Что можно сделать? Сколько надо? — начал говорить шёпотом одногруппник.
— Ты чего, Денис, как тут замнёшь? Нас прокуратура контролирует! Если материал к нам попадает, то от нас только в суд! — начал на ходу придумывать аргументы Габоронов, лишь бы отвертеться от такой просьбы.
— Да ладно тебе Серёга, всегда можно что-то придумать! — слова Габоронова о невозможности решить данный вопрос были просто не восприняты Чёрным.
— Денис, а чего вы на стадии материала ничего не придумали? — дознаватель пытался снова увести вопрос от себя в другое русло.
— Да они ко мне поздно обратились, буквально позавчера, — было видно, что Чёрный врёт.
— Это что за близкий, что молчал почти месяц, пока материал был у участкового? — Сергей давал понять, что либо близкий не такой уж и свой человек, либо у них не получилось с участковым договориться.
— Да я с ним уже потрещал. Виталик свою ошибку понял. Он сначала сам пытался с терпилой порешать, тот упёрся, дотянул, в общем — вот!
— Сейчас что-либо сделать крайне трудно. Такие вопросы нужно решать на стадии материала: договариваться с потерпевшим в совокупности с экспертизой, чтоб вред здоровью делали поменьше. Не знаю, Денис. Я с этим не сталкиваюсь! Потому что если материал поступил к нам, то это точно на возбуждение и в суд, — снова давал понять Сергей, что в дознании такие дела не решаются.
— Да ладно тебе, Серёга! У Вас, что, каждое дело в суд идёт? — понимал внутренние процессы транспортный милиционер Зефирка.
— Денис, если сразу возбуждают висяк, то, конечно, по нему вопросов не будет. Нет изначально лица и всё, пару поручений, пару рапортов и дело, естественно, приостанавливают. А когда есть лицо, а в этом деле оно есть, то прокуратура не отцепится! Его так или иначе заставят направить в суд, — дознаватель убеждал решалу о неотвратимости наказания.
— Серёга, Серёга, что ты несёшь?! Ты в отношении дело возбудил? — ударил по больному месту Чёрный.
При оформлении первоначального материала по поведению заявителя и лица, возможно совершившего преступление, становится ясно как оно дальше пойдёт. В законодательстве же как? Презумпция невиновности! Пока вина не доказана в суде, человек не является преступником!
Уголовное дело можно возбудить как по факту совершённого преступления, так и сразу в отношении конкретного гражданина. В случае с Морохиным, когда полковник Смирнова сказала Габоронову: «Только возбуждаем по факту, лицо не указываем», — вынесли именно такое постановление. Факт в том, что у человека телесные повреждения. Нанесены они кем-то в результате ударов, что подтверждает медицинское заключение. Явно совершено преступление. А вот кем? Морохин указывает в первоначальном материале на Духовского, который вину свою отрицает. Может быть и так, что Морохина другой человек побил, а он сводит давние счёты с Духовским. Также Морохин мог и обознаться, а Духовский оказался не в том месте, не в то время. А может Духовский и на самом деле причинил телесные повреждения Морохину, но отвечать за это трусливо не хочет. Надо разбираться. Поэтому возбуждаются по факту.
А также можно возбудить уголовное дело сразу в отношении человека. Например, когда произошло преступление, Духовский при свидетелях избил Морохина. И в своём объяснении так и указывает: «Избил гада, потому что вёл себя непотребно». Морохин указывает, что получил именно от Духовского в результате внезапно возникшего скандала. Свидетели говорят также. В этом случае можно смело возбуждать в отношении Духовского.