Виктор Муравьёв – Очищение (страница 5)

Соколов, прислушавшись, медленно кивнул. Перед ним вставал образ человека, который был готов тщательно подстраивать улики, чтобы сбить их с толку.

– Значит, если кто-то пошёл на такое, — сказал он, отводя взгляд в сторону, – тогда он хочет нас запутать. Но зачем? Что это даёт?

Команда молчала, осмысливая услышанное, и в тишине Соколов понял, что они стоят перед делом, которое будет гораздо сложнее, чем они изначально полагали.

Вернувшись в отдел после эксгумации, Соколов решил углубиться в личность Левченко. Он надеялся, что детальное изучение архивов прольёт свет на их загадочного "подозреваемого", даже если тот давно мёртв.

Соколов сидел в окружении старых папок и листал дело за делом, но каждый документ всё больше разочаровывал. Левченко был, мягко говоря, неинтересной фигурой с точки зрения криминала: инцидент с нападением на женщину в нетрезвом виде и два года в колонии общего режима. Никаких связей с криминальными кругами, никаких значимых происшествий. В тюрьме он вёл себя тихо, конфликтов избегал, а после выхода жил, судя по всему, незаметно.

Складывалось впечатление, что, кроме того, первого приступа ярости, Иван Левченко не оставил после себя ни одного преступления. Дело о нападении на женщину закрывалось стандартной формулировкой "хулиганство в состоянии алкогольного опьянения". Уголовных связей у него не было, и на зоне он не влиял ни на кого, оставив после себя лишь небольшое досье.

Павлов, сидевший напротив, вздохнул, осматривая пустые графы в архивных документах.

– Если это всё, что на него есть, то он не производит впечатления… вдохновляющего преступника, — сказал он, в голосе звучала нотка разочарования. – Пьяный дебош и хулиганка. Это всё, что у нас на него.

Соколов закрыл папку и в задумчивости посмотрел в окно.

– Слишком странно. Тихий, незаметный, а теперь его отпечатки на месте убийства. Давайте расширим поиск. — Он вздохнул, чувствуя, что не все детали сходятся. – Посмотрите похожие случаи: удушение, руки на груди, символичное положение тела. Возможно, есть убийства с подобными ритуальными признаками, — сказал он, бросая взгляд на младшего оперативника, который кивнул и сразу принялся работать.

Прошло несколько часов, и уже к вечеру оперативники смогли найти несколько случаев в архиве. Случаи, казалось бы, не связанные, но с пугающе похожими деталями. Павлов, подойдя к столу Соколова, перелистнул несколько страниц и озвучил:

– Кажется, нашли. Четыре убийства в разных городах, даты от 1995 по 2003 годы. Все жертвы — женщины, все задушены. Их тела оставлены в ритуальных позах, и большинство – вдовы.

Соколов посмотрел на фотографии и отчёты, которые Павлов выложил перед ним. Жертвы: Ольга Иванова, Мария Петрова, Анна Гусева, Татьяна Смирнова и Екатерина Морозова.

Каждая из них потеряла мужа, и каждая была найдена в ритуальном положении, с руками на груди, что символически могло означать покой или даже принудительное "следование" за супругом. Единственная деталь, выделяющаяся из этого ряда, была Екатерина Морозова, которая не была вдовой, но, возможно, оказалась случайной жертвой, не вписывающейся в привычные мотивы.

Павлов нахмурился, изучая отчёты.

– Похоже, кто-то сознательно выбирал их. Есть некая последовательность, и она настораживает. Ольга Иванова, первая жертва, была вдовой, а все остальные… кажется, следуют какому-то единому шаблону.

Соколов прищурился, ещё раз взглянув на бумаги.

– Левченко никогда официально не фигурировал как подозреваемый по этим делам, — медленно произнёс он. – В его деле даже намёка на убийства нет. Эти ритуальные убийства — слишком спланировано для простого хулигана.

Молодой оперативник, услышав их разговор, остановился у дверей.

– Но как Как Левченко мог бы быть замешан в этих убийствах?

Соколов, взяв отчёт, глянул на время и едва заметно усмехнулся:

– Вот это и предстоит выяснить.

Не успел Соколов сделать глоток уже остывшего кофе, как в комнату ворвался оперативник, торопливо кивая.

– Игорь Николаевич, срочно! Новое убийство. По описанию — всё как вы искали.

Соколов сразу же отставил кружку и обменялся взглядом с Павловым. Весь отдел на мгновение застыл, осознавая, что за зацепка попала к ним в руки.

Через двадцать минут служебная машина, взревев двигателем, мчалась к месту преступления. В машине царило гнетущее молчание, нарушаемое лишь краткими приказами Соколова по рации. Он сидел на переднем сиденье, мрачно всматриваясь в мелькающие за окном дома.

Прибыв на место, они увидели скопление людей: соседи сгрудились у подъезда, шепча друг другу что-то, а на лицах их читался страх. У подъезда стояла сгорбленная женщина, мать убитой, стискивающая в руках сумку, как будто держала в ней всё, что осталось от её жизни.

Соколов и Павлов пробрались сквозь толпу, осторожно показывая документы полицейским на входе. Мать убитой, услышав их, встрепенулась и, обращаясь к Соколову с отчаянной интонацией, воскликнула:

– Лиза… моя Лиза! Кто мог это сделать? Весь день сидела в этих своих интернетах, не отрывалась, а я и подумать не могла…

Соколов коротко кивнул, жестом прося её не продолжать. Слова матери отозвались в тишине тяжёлым эхом, и Павлов вздохнул, уводя её к креслу в прихожей.

Соколов и Павлов вошли в квартиру, где всё говорило о недавней жизни, оборванной резко и бессмысленно. В комнате, окружённая бледным светом настольной лампы, на полу лежала Елизавета. Молодая, 27-летняя вдова, потерявшая мужа три месяца назад, теперь и сама застыла в этом символическом жесте, с руками, сложенными на груди, и лицом, уставившимся в потолок.

Марина, быстро оценив обстановку, подошла к телу Елизаветы и начала детальный осмотр, аккуратно ведя записи. Когда Соколов приблизился, она спокойно и профессионально начала докладывать, указывая на несколько особенностей.

– Причина смерти — удушение. Следы на шее оставляют впечатление, что она не ожидала нападения, – начала она. — Но тело выглядит неестественно. Видно, что после смерти с ним что-то делали.

Соколов нахмурился, а Марина продолжила:

– Глаза жертвы специально открыли, чтобы она будто бы "смотрела". И поза рук — такая же, как и в прошлом случае, с характерным положением мизинца. Мизинец прикрывает обручальное кольцо, словно бы этот жест был задуманным.

Она кивнула, указывая на руки Елизаветы, сложенные на груди почти в ритуальной позе. Соколов отметил про себя, что Лебедева всегда улавливала детали, которые могли ускользнуть от него, и сделал несколько записей, стараясь осмыслить услышанное.

В этот момент к телу вдруг рванулась мать Елизаветы. Соколов быстро отступил в сторону, давая ей подойти ближе, но тут же кто-то из лейтенантов попытался удержать её. Женщина в горе и слезах уже тянулась к безжизненному телу дочери, и лейтенант, понимая это, пробормотал извинения.

– Простите, Игорь Николаевич, — обратился он к Соколову, слегка сбитый с толку. – Она прорвалась, не уследил.

Соколов коротко кивнул и, подойдя ближе к матери, мягко взял её под руку, помогая выйти в коридор, подальше от тела.

– Давайте пройдём на минуту сюда, — спокойно произнёс он, оглядев соседей, которые, заинтересованно выглядывая из дверей, следили за каждым движением.

На улице женщина, не отпуская Соколову руки, всхлипывала и прижимала к груди потёртый платок. Её глаза были полны горя и отчаяния.

– Скажите, может, в последнее время что-то тревожило Лизу? — осторожно спросил Соколов, внимательно изучая её лицо, стараясь понять, насколько она готова говорить.

– Да откуда ж я знаю… Уму непостижимо! Мой ангелочек! — причитала мать, едва сдерживая рыдания. – Недавно ведь Валерку похоронила… горе какое… Теперь и её не стало…

– Простите, Валерий — это её муж, верно? – уточнил Соколов, стараясь удержать фокус на фактах.

– Да, да, её муж… Несчастный случай с ним был, всего полгода назад. Она-то и работать перестала… Всё больше дома сидела, да в этих ваших интернетах, — добавила женщина, качая головой, как будто это было для неё совершенно чуждо и непонятно.

– А кем она работала? — спросил Соколов, надеясь понять, что могла делать Лиза.

– Да кто его знает… Она что-то там вела, какие-то каналы… Я в этом ничего не понимаю, совсем, — с отчаянием махнула рукой мать.

Соколов ненадолго замолчал, фиксируя эту деталь. Слова женщины усиливали ощущение, что Лиза могла каким-то образом привлечь к себе внимание – но вот кого и почему?

Соколов вернулся в комнату, где продолжался осмотр. Пожилая мать оставила за собой тяжёлое впечатление: её слова, хоть и казались случайными, отразили, как одинокая жизнь и недавняя утрата могли повлиять на Лизу. Она была вдовой, потерявшей мужа совсем недавно, а затем замкнулась в себе, отдавшись работе в сети. Этот момент Соколов не собирался игнорировать.

Он подошёл к Марине, которая в этот момент изучала бумаги на столе.

– Можем взглянуть на её вещи? Телефон, компьютер — всё, что могло бы быть связано с её работой онлайн, – обратился он к ней.

Марина кивнула, указав на ноутбук, стоявший в углу комнаты на рабочем столе. Ещё рядом лежал телефон, судя по всему, почти разряженный, но всё ещё работающий.

– Компьютер стоит на месте, это хорошо, — произнесла она, глядя на экран. – Возможно, мы сможем получить данные о её последних контактах.