Виктор Муравьёв – Очищение (страница 4)

– Входим, — тихо сказал Соколов.

Соколов толкнул дверь, и она с глухим скрипом поддалась, открывая вход в темноватый коридор. Внутри пахло застоявшимся воздухом и плесенью – запахом давнего запустения, будто в доме не было жизни уже долгие годы. Свет, пробивающийся через пыльные окна, падал тусклыми полосами на пол, где старые доски были покрыты тонким слоем грязи и каких-то пятен, уже высохших и оставшихся навсегда.

Оперативники шагнули за ним, осторожно обходя мусор и скрипящие половицы, которые, казалось, отзывались на каждый шаг глухим эхом. На стенах, кое-где облупившихся и покрытых разводами, висели кривые рамки с фотографиями, которые выцветали от времени. Фотографии эти были тёмные, с едва различимыми лицами – словно кто-то нарочно приглушил их цвета, превращая в мрачные силуэты. Паутина свисала с углов, её серебристые нити мягко дрожали от сквозняка, проникшего внутрь, добавляя странное, зловещее мерцание.

Соколов остановился в центре коридора, всматриваясь в глубину дома. Казалось, что с каждой новой дверью дом становился всё темнее, а старые обои местами отваливались, открывая пятнистую, серую штукатурку. Он жестом показал оперативникам двигаться дальше, указывая на дверь, ведущую в большую комнату, где разруха достигла своего апогея.

Там, среди разбросанных газет, валялись пустые бутылки, а в углу виднелась старая, пыльная мебель – стол с облупившейся краской и кресло, наполовину поглощённое тенью. На подоконнике стояла чёрная, высохшая ветка какого-то растения, похожая на скрюченную руку, безмолвно протянутую к свету, который уже не мог дать ей жизнь.

Павлов обернулся к Соколову, бросив короткий взгляд:

– Чувствуешь? Словно здесь всё остановилось…

Соколов кивнул, поглощённый мрачной, застывшей атмосферой. Шагнув ещё глубже, он понял, что этот дом – не просто заброшенное место. Это было странное, пустое пространство, где прошлое, кажется, впиталось в стены, пропитав их неугасимым, удушливым страхом, которым казалось пронизано само молчание вокруг.

Соколов и его команда, изучив дом, обменялись молчаливыми взглядами. Павлов первым направился к выходу, стараясь поскорее оставить позади эти затхлые стены, которые казались пропитанными отчуждённой тишиной. Один из патрульных задержался у дверного проёма, осматривая внутренние комнаты, словно всё ещё надеясь найти хоть какие-то следы жизни, но встретил только пустоту.

Когда они вышли на улицу, Соколов заметил женщину, стоявшую у соседнего дома. Она смотрела на них настороженно, щурясь на свету. На вид ей было лет семьдесят, одетая в старое, выцветшее пальто, она держала в руках сумку с продуктами.

– Добрый день, — Соколов подошёл к ней, доставая удостоверение и коротко представившись, – старший следователь Игорь Соколов. Мы расследуем одно дело и хотели бы задать вам пару вопросов.

Соседка прищурилась, разглядывая удостоверение, затем медленно кивнула, явно заинтересованная.

– Вы, значит, про Левченко… Да-да, знаю. Только он давно уже не живёт здесь, — ответила она, чуть повысив голос, как будто это был для неё важный факт.

Соколов на мгновение задержал взгляд на доме, а затем снова посмотрел на женщину:

– А что вы можете рассказать о нём? Как давно он здесь не живёт?

– Так он помер лет десять назад, — пожала плечами женщина. – Ещё до этого всё один да один жил, никто к нему особо и не ходил. Так что, когда его не стало, никто и не заметил. Похоронили его здесь, на местном кладбище. Совсем рядом, в пятнадцати минутах отсюда.

Соколов молча переваривал услышанное, а потом кивнул Павлову:

– Ладно, едем на кладбище. Если Левченко действительно похоронен, нужно подтвердить это на месте.

Соседка, услышав их разговор, добавила:

– Кладбище здесь недалеко, не собьётесь. За церковью и старым сквером — там его и хоронили.

– Спасибо, — кивнул Соколов, не тратя времени на лишние вопросы. Они сели в машину, и спустя несколько минут выехали на просёлочную дорогу, ведущую к небольшому кладбищу на окраине посёлка.

Машина остановилась у деревянных ворот кладбища, и оперативники вышли, оглядывая старые, заросшие травой надгробия. Здесь царила почти такая же гнетущая тишина, как и в доме Левченко, – природа, казалось, окутала это место густым молчанием. Соколов достал из папки справку с датой рождения и фамилией Ивана Левченко, сверяя данные, чтобы найти нужное захоронение.

После нескольких минут поиска они остановились у небольшого надгробия с потемневшей от времени табличкой. На ней значилось: Иван Левченко, 1970–2010.

Павлов нахмурился, взглянув на Соколова:

– Ну вот и он. Десять лет как мёртв. Но отпечатки оставил, будто он только вчера был жив.

Соколов задержал взгляд на надгробии, его лицо оставалось непроницаемым, но в голове проносились возможные объяснения. Спокойно, но настойчиво, он произнёс:

– Возвращаемся в отдел. Пора разобраться, что за следы мы нашли.

Глава 3. Загадка прошлого

Соколов и его команда вернулись в отделение, каждый погружён в свои мысли. Отпечатки давно умершего Левченко, подтверждение его захоронения – всё это создавало противоречие, которое никто не мог объяснить. В небольшом помещении для совещаний уже собрались несколько оперативников и криминалисты. Ощущение было такое, будто в воздухе застыло что-то тягучее и неясное, мешая логике выйти на привычную траекторию.

Соколов медленно выдохнул и, оглядев присутствующих, начал:

– У нас есть данные, которые не сходятся. Мы нашли отпечатки человека, который умер десять лет назад. Могила на месте, тело — в порядке. Кто-то может предложить, как это возможно?

Криминалист, стоящий у окна, нервно постукивал пальцем по подоконнику. Он слегка почесал подбородок и сказал:

– Игорь Николаевич, подделка отпечатков — дело крайне сложное. Если бы речь шла о единственном отпечатке, ещё можно было бы предположить, что это старые следы, оставленные до смерти Левченко и как-то случайно перенесённые, но в вашем случае их несколько. А это уже серьёзное подставное дело, если, конечно, не ошибка в базе данных.

Один из оперативников коротко хмыкнул и поднял руку.

– С разрешения, Игорь Николаевич, можно ещё раз проверить отпечатки в базе? Вдруг ошибка, сбой какой-то или совпадение…

Соколов кивнул, не возражая.

– Хорошо, проверим ещё раз, но даже если ошибка, это не объясняет сам факт их наличия на кольце и двери. Левченко уже десять лет как мёртв, а следы свежие. Слишком много совпадений, чтобы не взять это всерьёз. Предлагаю запросить эксгумацию. Нам нужно подтвердить личность покойного и исключить любые сомнения, пока не пойдём дальше.

Криминалист покачал головой, недоверчиво усмехнувшись.

– Если там будет Левченко, тогда остаётся только предположить, что кто-то очень тщательно пытается сбить нас с толку. Но зачем так сложно, когда столько простых способов?

Соколов взглянул на криминалиста с выражением, которое не терпело сомнений.

– Мы пока не знаем, зачем, — сухо ответил он. – Просто ищем факты.

Через два дня, получив официальное разрешение, они снова были на кладбище. У ворот их встретил работник, махнув рукой в сторону свежевскопанной земли. Захоронение вскрыли и осторожно приподняли гроб из ямы. Соколов, глядя на происходящее, почувствовал, как по спине прошла холодная дрожь.

Работник открыл крышку, и перед следователями предстали останки.

Криминалист с заученной привычкой наклонился к телу и, освещая фонариком, осматривал череп, грубо потемневший от времени и земли. Он коротко кивнул Соколову, подтверждая, что, по крайней мере, никаких явных следов подмены не видно.

– Левченко, — спокойно заключил он. – Тело нетронуто с момента захоронения.

Павлов выглядел озадаченным и обменялся взглядами с Соколовым. Никто не мог найти логического объяснения тому, что отпечатки человека, который лежал перед ними мертвым уже 10 лет, вдруг появились на месте преступления. Павлов нахмурился: "Что это за игра? Кто-то явно пытается запутать нас…"

Соколов задержался у гроба, осматривая останки с холодной объективностью, но в мыслях всё смешивалось. Всё указывало на смерть Левченко десять лет назад, и вместе с тем его отпечатки обнаружены на месте преступления. Он коротко кивнул криминалисту, давая знак закрывать гроб. Это обнаружение больше вопросов, чем ответов.

Когда они вернулись в отдел, Соколов снова собрал команду. Он стоял у доски, поглядывая на папку с фотографиями и отчётами.

– Левченко действительно мёртв, но его следы оказались на месте преступления, — сказал он сдержанно, стараясь не показывать замешательства, которое и сам чувствовал. – Значит, у нас остаётся версия подставы. Кто-то пытается нас дезориентировать. Вопрос: кто и зачем?

Павлов, сидящий за столом напротив, пожевал губу, глядя на фотографии.

Он взглянул на Соколова с неуверенностью:

– Игорь, кто-то, должно быть, знает все детали и методы нашей работы. Эти отпечатки появились слишком целенаправленно, словно нас ведут по какому-то пути.

Соколова молча кивнул, чувствуя, что ситуация выходит за рамки обычного расследования:

– Если кто-то знал Левченко или имел доступ к его вещам… возможно, ему удалось перенести отпечатки с какой-то личной вещи, сохранившейся у него с тех времён.

Криминалист подал глаза:

– Теоретически да, возможно. Если у Левченко действительно были такие вещи, например, вещи, которых он касался достаточно долго и часто. Но это уже довольно редкий случай — такое требовало бы не только внимания к деталям, но и специальных знаний. Да и трудно поверить, чтобы кто-то держал его вещи десять лет, просто так.