Виктор Муравьёв – Художники тёмного ремесла (страница 2)

На переходе у светофора стоял мужчина лет сорока в дорогом пальто и полностью залип в телефон. Егор остановился, пару секунд посмотрел на него, а потом вдруг резко подбежал сбоку, присел и сильно дёрнул его за штанину.

— Гав-гав-гав! Гав-гав! — тонко и пискляво затявкал он, как мелкая истеричная болонка.

Мужчина подпрыгнул от ужаса, телефон вылетел из рук, описал дугу и упал на асфальт. От страха он сделал два шага назад — прямо на проезжую часть.

Раздался визг тормозов. Чёрный кроссовер едва успел увернуться, проехав в десяти сантиметрах от него.

— Ты чё, совсем ебанулся?! — заорал водитель, высовываясь из окна.

Люди на тротуаре тоже замерли в шоке.

— Ты больной, что ли?! — закричал мужчина, пятясь обратно на тротуар. — На дорогу кидаться! Совсем с ума сошёл?!

Егор поднялся, отряхнул колени и посмотрел на него с искренним удивлением.

— Я вот помню, однажды случай был, да, в театре. Вот мы тогда… Ух!

— Да пошёл ты нахуй со своей историей! — рявкнул мужик, сжимая кулак и делая шаг вперёд. — Я тебе сейчас ебало разнесу!

В этот момент Егор резко повернул голову вправо, будто увидел кого-то за спиной мужчины, и широко раскрыл глаза.

— А, да вы тоже, да? — сказал он громко, обращаясь в пустоту. — Ууу… А зачем вам эта штука?

Мужчина инстинктивно резко обернулся.

Позади него никого не было. Только пустой тротуар и витрина закрытого магазина.

Когда он снова повернулся — Егора уже не было. Только далёкий хохот раздавался где-то за углом дома. Егор убегал, заливаясь смехом, как ребёнок, который только что удачно подложил кнопку на стул учителю.

Мужчина ещё несколько секунд стоял, тяжело дыша, потом поднял телефон с треснувшим экраном и тихо выругался.

Пробегая между домов через тёмный двор, Егор вдруг резко остановился возле припаркованного чёрного внедорожника. Огляделся по сторонам, расстегнул ширинку и начал уверенно писать прямо на капот.

При этом он специально повернулся лицом к лобовому стеклу, посмотрел прямо в объектив видеорегистратора и улыбнулся — широко, искренне, почти по-доброму, как старому знакомому. Будто говорил: «Привет, камера, это я, всё нормально».

Закончив, он аккуратно потряс по переднему колесу, застегнул ширинку и уже собирался бежать дальше, когда сверху, с балкона второго этажа, высунулся мужик в майке.

— Ты чё у машины-то?! — крикнул он недовольно, но не агрессивно.

Егор поднял голову. Мужик смотрел на него спокойно, почти по-отечески.

— Отойдите, пожалуйста, — добавил он вежливо.

Егор радостно заулыбался, как будто его только что похвалили, и помахал рукой — мелко и часто, как маленький ребёнок, которого попросили попрощаться с бабушкой. Потом подпрыгнул на одной ноге, приподнимая колено, и поскакал дальше между машин, напевая что-то себе под нос.

Через двадцать минут он уже зашёл в свою квартиру. Захлопнул дверь, не включая свет, прошёл в комнату и тяжело плюхнулся на старый диван.

Глава 2

Он не включал свет. Просто сидел в темноте, чувствуя, как пульс постепенно замедляется. Адреналин всё ещё гулял где-то под кожей, но уже не жёг, а приятно покалывал.

Потом встал, прошёл в ванную и включил яркий свет над зеркалом.

Из отражения на него смотрел тот самый парень — с чуть придурковатой улыбкой, слегка выпученными глазами и неестественно широкими скулами. Тот, что час назад тявкал на светофоре, кидался крошками в официанта и писал на капот внедорожника.

Он усмехнулся отражению и начал работать.

Сначала парик. Потянул за край — тот отошёл с характерным влажным звуком. Под ним оказались короткие тёмные волосы, примятые после нескольких часов под латексной шапочкой. Он бросил парик в раковину.

Потом нос. Аккуратно поддел ногтем край накладки на переносице, медленно потянул. Тонкий слой специального клея отошёл без боли — за годы практики кожа привыкла. Настоящий нос оказался чуть уже, с едва заметной горбинкой.

Скулы. Он надавил пальцами под скуловыми костями, нашёл край накладок и осторожно отслоил их. Лицо менялось на глазах — уходила дурацкая округлость, проступали настоящие, более острые черты.

Он включил воду, намочил ватный диск специальным средством и начал смывать грим — плотный тональный слой, который менял оттенок кожи, тени, делавшие глаза более глубокими, карандаш, менявший форму бровей. Через несколько минут отражение стало чужим. Совсем другим человеком.

Максим стянул футболку. Под ней оказался компрессионный костюм с поролоновыми вставками на плечах, груди и животе — он создавал иллюзию коренастого, плотного телосложения. Костюм полетел на пол. Теперь в зеркале отражалось худое, жилистое тело — плечи уже, грудная клетка плоская, ключицы торчат.

Он умылся ледяной водой, растёр лицо полотенцем, накинул чистую чёрную футболку и вышел в тёмную комнату.

Сел на диван. Откинул голову. Закрыл глаза.

Прошло минут сорок.

И тут — звук. Едва слышный, но знакомый до мурашек.

Ключ вошёл в замочную скважину.

Он открыл глаза. Движение было мгновенным и бесшумным — рука нырнула под подушку дивана, выхватила пистолет. Через секунду он уже стоял за углом коридора, прижавшись спиной к стене. Дыхание ровное. Палец на спусковом крючке.

Замок щёлкнул. Дверь открылась. В прихожую ступил кто-то тяжёлый, в уличной обуви.

— Свои, — раздался спокойный голос из темноты.

Он выдохнул. Пистолет ушёл за спину, придерживаемый большим пальцем.

Из коридора в комнату шагнул настоящий Егор — киллер, ради которого всё это затевалось.

В неярком свете уличного фонаря, пробивавшемся сквозь шторы, он выглядел странно — лицо чужое, незнакомое. Другой нос. Другие скулы. Другая форма подбородка. Совершенно посторонний мужик лет тридцати пяти, уставший и слегка сутулый. Одет в тёмную толстовку и джинсы. Ничего общего с тем парнем, которого весь вечер видели в городе. Ничего общего с тем, кто стоял сейчас у стены с пистолетом за спиной.

Они встретились взглядами. Кивнули друг другу — коротко, без слов.

Вошедший прошёл в ванную. Зажёг свет. Дверь оставил открытой.

Он работал так же быстро и привычно. Парик. Накладки на нос и подбородок. Грим. Через несколько минут из ванной вышел человек, которого сегодня не видели. То самое — Егора, с придурковатой улыбкой, широкими скулами и выпученными глазами. Лицо, которое весь вечер светилось в городе.

Егор выглядел как тот самый псих, которого сегодня видели в кафе, на переходе и у машины. Но это лицо — всего лишь маска. Сегодня её носил Максим, а теперь Егор вернул лицо.

Он молча прошёл в комнату, сел в кресло напротив дивана. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом тот, что сидел на диване, встал, подошёл к старому серванту и достал бутылку виски и два стакана.

Поставил на стол. Плеснул на два пальца. Один стакан подвинул гостю.

Тот взял, покрутил в пальцах.

— Ну? — спросил он, глядя в янтарную жидкость.

— Нормально, — ответил Максим, опускаясь обратно на диван. — Всё по времени. В кафе, на переходе, у машины. Свидетелей полно.

— Запомнили?

— Ещё как. Особенно мужик, которому ты на капот нассал. Он, по-моему, до сих пор орёт.

Тот, что сидел в кресле, хмыкнул. Поднял стакан.

— Ну, за успех.

— За успех.

Чокнулись. Выпили.

Пауза.

— А у тебя как? — спросил Максим. — Получилось снять без шума?

Настоящий Егор пожал плечами.

— Нормально получилось. Никто не видел, никто не слышал. Я ж в другом лице был.

— На этом всё?