Виктор Молотов – Хранитель Замка. Том 2 (страница 29)

— В смысле — отключил артефакты? — у меня чуть глаз дёргаться не начал.

— Ну, в прямом. — Он пожал плечами. — Без этого дверь не открыть, там что-то держало, я по фону чуял. А открывать без вас я бы не стал. Честно. Положа руку на сердце, клянусь.

— Артефакты где?

— Вот, сложил рядком. — Лёшка кивнул на шесть тёмных камней у стены. — Они тёплые были, когда снимал. А последний вообще горячий, я чуть пальцы не обжёг.

Горячий. Печать, которая пятьсот лет работала вхолостую, греться не должна. Греется то, что держит нагрузку до последней секунды.

Я посмотрел на этого честного человека внимательно.

Парень голыми руками снял печати, простоявшие пятьсот лет, и искренне считал это подготовительными работами. Талант и катастрофа ходили в одном рабочем комбинезоне, и комбинезон этот числился в моей ведомости.

— Еле догнал!

Сквозь площадку выплыли Генрих Карлович и Эльза. Полицмейстер поправлял мундир после подъёма, которого для него физически не существовало.

— А вы, я смотрю, уже сами всё знаете, — догадалась Эльза.

— Мы летели, между прочим, кратчайшим путём, через архив. Графиня задержалась у зеркала.

— Я задержалась у обстоятельств, — с достоинством поправила Эльза.

Альбина обернулась на голос. Студенты проследили за её взглядом, упёрлись глазами в пустой угол и переглянулись. Комментировать никто не рискнул.

— Надо проверить, что за дверью, — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Только не я, — сразу открестилась Эльза. — Я туда не полезу, Виктор. Мне моё посмертие дорого.

— Могу предложить кандидатуру, — Генрих Карлович поднял палец. — Конрад. Профиль подходящий, опыт штурмовой. Хотите, позову?

Я потянулся к Системе и велел ему прибыть.

— Так, значит, открываем? — обрадовался Лёшка.

— Нет. Говорю же: сперва проверю, что там.

— А как вы это сделаете? — не выдержал Тимофей.

— У меня свои методы. Ждите.

Дальше потянулась пауза, для студентов совершенно необъяснимая.

Хозяин замка стоял и молча смотрел на дверь. Помощница хозяина стояла рядом и делала вид, что так и надо. Бригада переминалась и не понимала, в какой момент начнутся обещанные методы.

— Может, вам стул принести? — шёпотом предложил Лёшка.

— Тихо ты, — цыкнул Тимофей. — Не видишь, человек работает.

Чем именно я работаю, бригадир не знал, но субординацию чувствовал безошибочно. Далеко пойдёт.

Конрад явился через пару минут, поднявшись прямо сквозь площадку.

И ровно за его появлением по замку, от жилого крыла, раскатился Рамштайн.

Студенты вздрогнули всем составом.

— Я по нему уже как по будильнику просыпаюсь, — пожаловался Тимофей. — Виктор Александрович, вы точно не хотите починить проигрыватель?

— Я уже говорил. Этот проигрыватель не чинится.

Легенда про сломанный проигрыватель жила в замке вторую неделю и устраивала всех. Особенно Конрада, который таким образом получил официальный статус стихийного бедствия.

— Вызывали, мастер? — рыцарь остановился передо мной и развернул плечи так, чтобы наплечники встали в самом выгодном ракурсе к Альбине. — Разведка?

— Разведка. За дверью была заперта сущность. Пятьсот лет как. Печати сняты. Посмотри, что там сейчас, — объяснил полицмейстер.

— Наконец-то настоящая работа.

Конрад поправил меч, бросил на Альбину взгляд героя, уходящего в туман, и шагнул в кладку.

Для студентов картина выглядела так: все стоят и смотрят на закрытую дверь. Тимофей открыл рот, передумал и закрыл.

Секунда. Вторая. Пятая…

Рыцарь вышел из стены обратно.

— Там ничего нет, — доложил Конрад. — Камера три на три, пустая. И холодная. За семь веков я такого холода не встречал, мастер, а я в этих стенах встречал многое.

Холод я отметил отдельно. Всё мёртвое студит, азы я выучил давно.

Значит, сущность была из мёртвых. Первый факт о новом жильце лёг в досье, и досье открылось.

— Выбрался, значит, — ровно сказала Эльза.

— Это плохо, — сказал я.

— Что плохо? — Тимофей слышал ровно половину разговора, и половина эта ему не нравилась.

Я повернулся к живой части аудитории.

— Там уже ничего нет. Можете открывать. Вы разрядили старые артефакты, и сущность, которую они держали пятьсот лет, выбралась.

Лёшка сглотнул.

— Как… выбралась?

Он сделал шаг назад от двери. Потом посмотрел на собственные руки, которыми час назад ковырял печати, и спрятал их за спину.

Орать я не стал. На объектах ор — расписка в собственном бессилии, а у меня силы пока имелись.

— Вот так. Выбралась. — Каждое слово я укладывал отдельно. — Будете теперь знать, что делать со странными местами. Потому что это не последняя такая ниша, которая вам встретится. Замку восемьсот лет, и прятали в нём многое.

— Больше без вас никуда не сунемся, — Тимофей ответил за всех, и его бригада закивала. — Только кирпичи перекладывать и стены латать.

— Надеюсь на это, — хмыкнул я. — И запомни, староста: ещё одна самодеятельность, любая, и полетите с объекта взашей. Всей бригадой, с записью в бумагах и без рекомендаций. Портфолио вам это не украсит.

— Понял. Всё понял.

— А что за сущность-то? — не удержался Лёша. — Ну, чтобы мы знали, чего бояться.

— Узнаю — сообщу. Ваше дело камни. Альбина, обнови бригаде список запретных зон, добавь этот ярус целиком. Под подпись каждому.

— Записала. Сегодня же сделаю.

По лицам было видно, что поняли. Испуг в правильной дозировке лечит инициативность лучше любых инструктажей.

— Куда вы? — спросила Альбина, когда я направился к лестнице.

— Как куда. Искать нового жильца.

— А где вы его будете искать?

— Для начала спрошу тех, кто здесь дольше всех живёт. У долгожителей длинная память.

Вниз я пошёл первым, Конрад за мной. Эльза с Генрихом Карловичем пристроились следом.

Через один оборот лестницы я остановился и обернулся.