Виктор Молотов – Хранитель Замка. Том 2 (страница 28)

Пауза вышла звонкой. Глаза у дворцового бригадира округлились, и вся дозированность из них на секунду пропала.

— Второй уровень. За два месяца?

— Да. И скоро планирую взять третий. Я как хранитель связан с этими стенами напрямую: чем они целее, тем я сильнее.

Собственную прокачку я впервые пустил в дело как коммерческий аргумент, и он лёг тяжелее любых справочников. Пётр Игнатьевич смотрел на меня, и за его глазами шёл пересчёт.

Он забрал лист. Перечеркнул цифру и написал под ней новую, вдвое меньше.

Я посмотрел. Всё равно много.

Тогда я взял свою ручку и под его цифрой написал третью. Ещё вдвое дешевле.

— Сильное развитие стоит дорого. Так же, как и ваши услуги. Думаю, это уравновешивает то, что имеет каждый из нас.

Пётр Игнатьевич изучил лист. Хмыкнул.

— Мои парни этого не поймут.

— Так объясните. После этого замка вы будете строить ещё быстрее и брать дороже. Хотя не знаю, куда вам быстрее: вы и так один из самых быстрых, насколько мне известно.

Лесть я отвесил выверенно. И она легла точно: бригадир приосанился.

— Я работаю с высокостоящими персонами. Для них скорость имеет значение, — он помолчал и убрал ручку во внутренний карман. — Что ж, хорошо. Думаю, предварительно мы договорились. Обсужу со своими ребятами. Дадут согласие — заключим договор.

— И что именно строить? — он спросил это уже деловым тоном, тоном человека, перешедшего от «стоит ли» к «как».

— Северная стена. Двести погонных метров, высота местами за восемь, состояние аварийное. Полный цикл, от разбора завалов до кровли галереи.

— Месяц, — сказал он, прикинув. — При моих людях и вашем фоне.

— Ваша репутация обещала то же самое. Приятно, когда сходится.

Поднялся он первым, но лист с тремя цифрами аккуратно сложил и забрал с собой.

Жест я оценил. Так забирают основание для приказа по бригаде.

У машины Пётр Игнатьевич задержался и обвёл взглядом двор: леса, штабеля под плёнкой, размеченные проезды.

— Порядок у вас, — сказал он. — На частных объектах это редкость. До связи, Виктор Александрович.

Машину я проводил взглядом до ворот. Едва она скрылась за поворотом, Альбина выдохнула всё, что держала полчаса.

— Он же специально оттянул! Будет ещё цену себе набивать. Скажет, что ребята не согласны, вот увидите!

— Конечно, скажет. — Я пожал плечами. — И я повторю ему всё то же самое, слово в слово. Думаю, за неделю договоримся.

— И всё? Просто повторите?

— Да, просто повторю. Цена, которая не меняется от второго захода, перестаёт быть предметом торга и становится условием.

— А если он всё-таки не согласится?

— Найдём других. Дворцы в стране строит не одна бригада, а фон у меня один такой. Продавец редкого товара может позволить себе спокойствие.

Однако слишком ровно проходил день. Это уже настораживало…

— Виктор Александрович!

Через двор ко мне бежал Тимофей. Бригадир студенческой группы, староста выпуска, автор грамотной сметы.

Бежал он изо всех сил, придерживая на голове каску. У штабеля он срезал угол, зацепил ногой растяжку, устоял и даже не заметил.

Вот… чего и следовало ожидать. Не подвела меня интуиция.

В прошлый раз он нёсся ко мне так, когда не понимал, как замешивать раствор. Я мысленно вздохнул: значит, опять придётся тратить время на повышение квалификации личного состава. Ладно. Окупится. Эти ребята мне ещё все башни починят, особенно юго-западную, от которой мало что осталось.

— Какой у тебя вопрос, Тимофей? — спросил я без особого энтузиазма.

— У меня не вопрос!

Он затормозил передо мной, задыхаясь, и глаза его горели восторгом первооткрывателя.

— Мы там такое нашли! Потайную дверь, представляете! Настоящую, в кладке! Лёшка её сейчас вскрывает!

Глава 11

К башне я нёсся так быстро, как только мог.

Тело слушалось с удовольствием: в двадцать пять лет ноги сами стелют. Голова при этом работала на пятьдесят и считала худшее. Пятьсот лет консервации, печати старой школы, и вчерашний выпускник, который «сейчас вскрывает».

Тимофей мчал следом, придерживая каску. Альбина догоняла нас обоих, на бегу застёгивая планшет с бумагами.

— Что там⁈ — крикнула она мне в спину. — Что случилось⁈

— Пока ничего! Хочу, чтобы так и осталось!

Рабочие у складов провожали нашу процессию взглядами. Хозяин, несущийся через двор во главе колонны, на стройке всегда означает беду.

У входа в башню Тимофей отдышался и выдал, сияя:

— Вам тоже не терпится узнать, что там, да?

Я развернулся к нему всем корпусом. Он ведь искренне не осознавал, что происходит.

— Это магический замок. Ты понимаешь, что это значит?

— Что мы здесь становимся сильнее! — гордо отчеканил бригадир.

Я тяжело вздохнул.

— Только это ты и знаешь, да?

Мы пошли вверх по винтовой лестнице, и на ходу я объяснял. Ровно и без крика, иначе не поймёт.

— В этом замке можно встретить всё, что угодно. Понимаешь? Всё. И ты не можешь знать, что Лёшка откроет эту дверь — и его там ничто не убьёт.

— Так там веками никто не открывал…

— Недавно мы так вскрыли закладку в восточном крыле. Знаешь, что там было?

— Что?

— Человек. Замурованный. Ему повезло умереть за полтора века до того, как мы его нашли. Тебе с Лёшкой может повезти меньше.

Энтузиазм стёк с лица Тимофея за один лестничный оборот.

На втором обороте он уже обгонял меня, прыгая через ступеньку.

— Лёшка! — понеслось вверх по башне. — Хватит! Это опасно!

С ярусов ещё доносились голоса: бригада, не знавшая о находке, буднично согласовывала что-то на своей планёрке.

Успели мы вовремя. Верхний ярус встретил нас той самой дверью. Низкая, окованная полосами, она сидела в кладке глубоко, и шов по её контуру был моложе окружающей стены. Настолько моложе, что рука сама тянулась к зубилу.

Лёшка стоял возле. Живой, целый и довольный собой.

— Я старые артефакты отделил, — доложил он. — Все шесть. А дверь не открывал, ждал.