Виктор Молотов – Друид. Жизнь взаймы (страница 51)
– Особенности, – повторил я.
– Его слово, не моё, – Степан сжался. – Я так понял, что барон хочет знать о вас всё. Не просто из любопытства. Он… целенаправленно собирает сведения.
– И что ты ответил? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие.
Степан закрыл лицо руками.
– Я попросил время подумать. Три дня. Он дал. И позвонил сегодня за ответом. Всеволод Сергеевич, честно, я отказался!
Слуга стоял, не поднимая головы. Ждал приговора.
– Почему сразу не рассказал? – спросил я.
– Испугался, – выдавил Степан. – Думал, вы решите, что я уже согласился. Что я предатель. Выгоните, а может, и того хуже. А потом три дня ходил и места себе не находил. Совесть загрызла. Сегодня этот человек позвонил, я ему отказал, а он такие вещи говорить начал… Что Шатунов обид не прощает. Что тем, кто отказывается, потом худо приходится. Вот тут я и понял – надо вам рассказать. Хватит уже трястись.
– И правильно понял, – кивнул я.
Степан наконец поднял глаза. В них стоял немой вопрос – что дальше?
– Скажи мне вот что. Этот человек – как он выглядел? Имя назвал?
– Назвался Кириллом. Фамилию не сказал. Лет тридцать пять, может, сорок. Лицо обычное, не запоминающееся. Одет в хороший костюм, но без лишней роскоши. Говорил спокойно, вежливо. Только глаза… холодные. Будто разговаривает не с человеком, а с мебелью.
Значит, к Степану послали профессионала. Чтобы он наверняка перешёл на сторону врага.
Однако зла я на слугу не держал. Он сам во всём признался. Преодолел страх и выложил всё как на духу.
Когда конкуренты пытались переманить моих работников в прошлой жизни, я всегда повышал им жалованье. И тут над этим стоит подумать. Даже несмотря на то, что в финансах я сейчас крайне ограничен и основная прибыль идёт только с продажи трав.
– Он что-нибудь ещё спрашивал? О Лизе? Об охотниках? – уточнил я.
– Про Лизавету – нет. Но спросил, не появлялись ли у вас в доме новые люди. Я сказал, что не знаю. Он не настаивал. Видимо, хотел сперва меня купить, а уже потом вопросы задавать.
Разумный подход. Сначала крючок, потом – удочка.
Раздумывая о произошедшем, я поднялся и подошёл к окну. Там уже темнело, а день и без того выдался длинный и насыщенный.
– Степан, выгонять тебя я не стану, – сказал я, не оборачиваясь.
За спиной послышался судорожный выдох.
– Ты отказал и пришёл ко мне. Этого достаточно, – продолжил я. – Но запомни одно: впредь, если кто-то будет подходить с подобным – хоть Шатунов, хоть сам государь император – ты рассказываешь мне в тот же день. Не через три дня. Не после того, как совесть замучает. Сразу. Договорились?
– Клянусь, Всеволод Сергеевич!
– Хорошо. А теперь, – я повернулся к нему, – расскажи мне про угрозу. Что именно этот Кирилл сказал? Дословно, если помнишь.
Степан нахмурился, вспоминая.
– Сказал… "Барон Шатунов – человек памятливый. Тем, кто ему отказывает, он об этом напоминает. Не сразу, но обязательно. Подумайте хорошенько, Степан Ильич, стоит ли ваше место у Дубровского тех неприятностей, которые могут за этим последовать". Вот так и сказал. Слово в слово.
Обратился по отчеству. Значит, наводили справки заранее. Знали, к кому подходить. Значит, всё это было продумано заранее.
– Степан, тебя никто не тронет, – сказал я. – Ты под моей крышей. А значит, находишься под моей защитой.
Громкие слова. И пока что за ними маловато реальной силы. Но Степану сейчас нужна именно уверенность, а не честный расклад моих возможностей.
Хотя сомневаюсь, что барон станет мстить слуге. Слишком мелко. Скорее всего, его ненависть будет обращена прямо на меня.
Либо снова пошлёт наёмников. Либо придумает что-то ещё. В нынешних обстоятельствах нужно быть готовым ко всему.
– Спасибо, барин! – он даже слегка улыбнулся в качестве благодарности.
– Убери осколки и иди отдыхать, – добавил я. – Завтра поговорим подробнее.
Степан кивнул, торопливо собрал черепки разбитой тарелки и вышел. Походка у него была уже другая – не затравленная, а просто усталая. Человек наконец-то снял с себя тяжёлую ношу.
Я остался один на кухне. Сел обратно, подвинул к себе остывшее рагу. Есть не хотелось, но тело требовало еды после сегодняшнего. Пустой резерв маны высасывал силы не хуже голодовки.
Связь с Тенелистом. Вот что не давало мне покоя. Человек в капюшоне появился в моём лесу после смерти отца. Шатунов и Озёров активизировались тоже не так давно. Все они действуют скрытно. И хотят контролировать то, что принадлежит мне.
Совпадение? Может быть. Но я не верю в такие совпадения.
Спать я лёг поздно. Долго ворочался на кровати, прокручивая в голове события дня. Сперва раненые охотники. Потом подчинение Полоза. Бой с вервольфами. Тенелист у костра. Признание Степана. Слишком много для одних суток.
А впереди меня ждало ещё больше. Завтра должна состояться встреча с Ладыгиным, где я должен наконец решить, сотрудничать с ним или нет. Это из простого.
Из сложного – близится собрание графа Бойкова. Уже думаю, что стоит идти туда с охотниками. Так я сразу смогу показать, что уже предпринимаю меры по защите территории от аномальных существ.
Утро началось с топлёного молока. Обещание есть обещание. Степан, правда, посмотрел на меня странно, когда я попросил его подогреть целый кувшин и отнести на опушку леса.
– Просто поставь там у крайней берёзы и уходи, – велел я.
– Для кого это, Всеволод Сергеевич?
– Для местной фауны.
Степан уже научился не переспрашивать, когда я произношу эту фразу. Кивнул и пошёл выполнять.
Резерв маны за ночь восстановился примерно на треть. Негусто, но жить можно. Тело ещё ныло, однако голова соображала ясно. А сегодня мне нужна именно голова.
Потому что сегодня предстоит важный разговор. Однако перед тем, как отправиться в путь, я занялся медитацией. Это помогло восстановить резерв больше чем наполовину.
Предыдущий Всеволод, судя по записям, которые я нашёл в кабинете, уже начинал с ним переговоры. Но дальше пьяных обещаний дело не зашло. А это значит, что Ладыгин специально занимался вырубкой на моих землях с недействующим разрешением.
Теперь мне предстоит начинать новые переговоры, но уже со сформированной у Ладыгина уверенностью, что Дубровский – лёгкая добыча.
Что ж, пускай думает так и дальше. Пока что мне это на руку.
Ладыгин хочет, чтобы я поставлял ему магическое сырьё в обмен на закрытие моего долга перед налоговой. Предложение, которое звучит слишком хорошо для человека, чьи лесорубы ещё недавно незаконно рубили мой лес.
За эти три дня Горенков не подвёл. Вчера вечером позвонил и выдал всё, что нарыл.
Дела у «Зелёного горизонта» и впрямь плохи. Даже хуже, чем Ладыгин признавал. Два крупных контракта сорваны. Кредиторы наседают. Жалованье в конторе задерживают третий месяц, а не второй, как шептались на базаре. Часть работников уже разбежалась.
Но самое интересное – другое. Ладыгин последние полгода активно искал новых поставщиков магического сырья. Обращался к трём баронствам в губернии. Все отказали. Кто-то не захотел связываться с тонущей компанией, кто-то уже имел своих перекупщиков. Я – его последний вариант.
А значит, фраза «буду искать другого поставщика» – чистый блеф. Искать ему некого.
На этот раз я решил поехать в город один. Елизавета осталась принимать крестьян, а у Степана и Архипа хватало работы в поместье и лечебнице.
В полдень выехал из Васильевки. И очень скоро оказался в городе.
Ладыгин уже сидел в чайной, когда я пришёл. Костюм на нём был хороший, но воротник потёрт. Мелочь, которую заметит не каждый. Но я привык обращать внимание на такие детали.
– Всеволод Сергеевич! – он поднялся навстречу, протягивая руку. Я её пожал. – Рад, что приехали. Признаюсь, не был уверен после нашего разговора.
– Я же сказал, что встреча через три дня. Я держу слово, Антон Алексеевич.
Мы сели. Ладыгин разлил нам чай с чабрецом. Потом достал папку – тонкую, с несколькими листами.
– Позвольте сразу к делу, – сказал он. – Я подготовил предварительные условия. Вот, взгляните.
Листы были исписаны аккуратным писарским почерком. Я пробежался глазами.
Суть заключалась в том, что Ладыгин авансом закрывает мой долг перед налоговой. Я обязуюсь поставлять ему магическое сырьё – смолу, кору, корни, травы – на сумму, вдвое превышающую аванс. Срок исполнения – четыре месяца. Эксклюзивное право на покупку.
Я отложил бумаги.