Виктор Молотов – Друид. Жизнь взаймы (страница 46)

И всё же он дух. А духи привязаны к земле. К лесу. К тому, кто этим лесом владеет.

А владею им я.

– Ты говоришь, что дал клятву хозяину леса, – сказал я вслух. – Кто он?

– Не твоё дело, друид, – прошипел змей. – Ты опоздал. Этот лес давно не твой.

– Тогда объясни мне одну вещь. Если лес не мой, то почему деревья мне подчиняются? Почему Мох меня признал? Почему звери приходят на мой зов?

Змей помедлил. Кольца вокруг шеи Славы чуть ослабли.

Значит, мои слова его задели. Или хотя бы заставили задуматься.

– Мох – трус, – прошипел дух. – Он подчиняется любому, кто сильнее него. А звери подчиняются инстинктам. Это ничего не доказывает.

– А третья печать? – я сделал шаг вперёд. – Я подпитал её своей силой. Барьер на том участке снова работает. Это тоже ничего не доказывает?

Змей дёрнулся. Я попал в точку. Он знал о печатях.

– Ты подпитал одну печать, – прошипел он. – Одну! А их девять! Три уже мертвы. Ты слаб, Дубровский. Слишком слаб. Тот, кому я служу, был прав, что ваш род выродился.

– Кто он? – повторил я. – Назови имя.

– Не имею права.

– Не имеешь права или боишься?

Змей оскалился. Клыки у него были полупрозрачные, но я не сомневался, что Слава ощутит их в полной мере, если дух решит укусить.

Ладно, дипломатия тут не работает. Имя мне не скажут. Но и драться бессмысленно – духа я не убью.

Остаётся одно. Подчинить его.

Валерьян писал об этом в трактате о духах. Я прочитал его и кое-что запомнил.

Дух привязан к территории. Территория привязана к лесу. Лес привязан к друиду. Образуется нехитрая цепочка. И если друид достаточно силён, то он может потянуть за эту цепочку и заставить духа подчиниться. Сделает своим стражем, как это сделал мой прапрадед с Мхом.

Проблема в том, что Мох пришёл добровольно. А этот змей – нет. Значит, придётся действовать силой.

Я опустился на колени и положил ладони на землю.

– Что ты делаешь?! – зашипел змей.

Кольца вокруг Славы резко сжались. Здоровяк захрипел, видимо, наконец почувствовал давление.

– Барин… Что-то мне… Дышать тяжко… – прохрипел он.

– Терпи! – бросил я. – Скоро пройдёт.

Или не пройдёт. Но говорить ему об этом точно не стоит.

Я закрыл глаза и потянулся к земле. К корням, к камням, к грунтовым водам. Ко всему, что лежит под ногами и составляет основу леса на этом участке.

Магия хлынула из меня вниз. И земля ответила.

Ощущение было странным. Будто я стал намного больше. Мои руки по-прежнему лежали на мху, но я чувствовал каждый корень в радиусе сотни метров. Каждый камень. Каждую каплю воды.

И я чувствовал змея. Его привязку. Тонкую нить, которая связывала духа с этим участком леса. Она уходила глубоко в землю, переплетаясь с корнями старой ели.

Вот он. Его якорь.

– Прекрати! – змей забился. Кольца вокруг Славы то сжимались, то разжимались. Дух пытался одновременно удержать жертву и сопротивляться мне. – Ты не имеешь права! Я свободный дух! Я никому не подчиняюсь!

– Только что ты говорил, что служишь хозяину леса, – заметил я сквозь стиснутые зубы. Удерживать связь с землёй и говорить одновременно – та ещё задачка. – Так кому верить: тебе нынешнему или тебе минуту назад?

– Это другое!

– Это то же самое. Ты привязан к этому лесу. Лес принадлежит мне. Значит, и ты – мой.

– Нет!!!

Змей рванул ко мне. Бросил Славу – здоровяк упал на колени, хватая ртом воздух – и метнулся ко мне. Огромная полупрозрачная пасть распахнулась прямо перед моим лицом.

Но укусить он меня не смог.

Потому что я уже держал его якорь. Нить, которая связывала духа с землёй, была в моей магической хватке. И я её потянул.

Змей яростно завыл. Он бился, извивался, пытался вырваться. Но нить держала крепко. Он был привязан к этому месту, а оно было частью моего леса.

Резерв маны таял. Быстро. Слишком быстро. Вторая ступень жрала энергию, как печь – дрова. Ещё минута – и отключусь.

– Подчинись, – велел я. – Не заставляй меня тратить на тебя больше сил, чем ты того стоишь.

– Ты… Ты не понимаешь… – змей перестал биться. Завис передо мной в воздухе. – Он меня убьёт. Если я предам его – он меня уничтожит.

– Кто – он?

– Не могу сказать! Клятва!

– Тогда я разорву твою привязку, и ты исчезнешь. Навсегда. Без привязки дух не существует. Это ведь ты знаешь лучше меня.

Чистый блеф. Я понятия не имею, смогу ли разорвать привязку духа. В трактате Валерьяна об этом ни слова. Но змей-то этого не знает.

Дух замер. Смотрел на меня своими бездонными глазами. Я смотрел в ответ, не моргая. Как учил Валерьян, с хищниками нельзя показывать слабость. Даже если хищник – древний дух в форме змеи.

– Ты другой, – наконец прошипел он. Тише. Без ярости. – Не такой, как остальные Дубровские.

– Мне это уже не раз говорили, – подтвердил я.

– Хорошо, – змей опустил голову. – Я подчинюсь. Но не из страха. А потому, что ты – первый из Дубровских, кто посмел потянуть за мою нить. Первый за сто двадцать лет.

Кольца обмякли. Змей медленно сполз на землю и свернулся у моих ног, как домашний питомец. Очень большой и очень опасный домашний питомец.

Я разжал хватку. Руки затряслись. Резерв маны уже оставался на донышке. Ещё полминуты – и я бы отключился.

– Имя, – хрипло сказал я. – Как тебя зовут?

– У духов нет имён, Дубровский. Но твои предки называли меня Полозом.

Полоз. Змеиный дух. Страж второго участка леса.

– Хорошо, Полоз. Ты теперь мой страж. Как и Мох. Твоя территория остаётся за тобой, но ты подчиняешься мне. Взамен – защита, уважение и… – я задумался. – Мох получает соль. Тебе что нужно?

– Молоко, – без промедления ответил змей. – Топлёное!

Если уж я использовал для подчинения кнут, то и пряник нужен. С такой схемой наиболее вероятно, что завтра Полоз не изменит своего решения.

– Молоко? Серьёзно?

– Что-то не так? – Полоз приподнял голову.

– Нет-нет. Просто не ожидал, – я едва сдержал усмешку. Гигантский змеиный дух, древний страж леса – и любит топлёное молоко. Мир полон сюрпризов.

– Барин! – Слава наконец-то отдышался и поднялся на ноги. – Что это было?! Меня будто удав обвил! Я ж чуть не задохнулся!

– Местная фауна, – ответил я. – Уже разобрался. Идём.

Благо большую часть разговоров с духом Слава не слышал. Они происходили на ментальном уровне. Только в отличие от растений и животных, духи прекрасно понимали человеческую речь.