Виктор Молотов – Друид. Том 5. Дикие Чащи (страница 9)

– Сюда, – Слава махнул рукой. – Через вырубку прошли.

Мы миновали участок свежих пней и поваленных стволов. Здесь, на открытом месте, след читался получше, и Слава приободрился, зашагал увереннее.

А меня кольнуло нехорошее предчувствие, когда тропа, обогнув вырубку, повернула дальше, на земли, где когда-то властвовал Тумалин, которого мне пришлось убить. Тварь, что держала людей в подвале своего особняка и охотилась на них ради забавы. Я оплёл его ветвями и вздёрнул на собственном балконе, а пленников вывел на свет. И до сих пор у меня в ушах стояли слова одного из них, одноногого, который, выйдя во двор, посмотрел на висящее тело и обронил: зря, мол, вы это сделали, барон. Тумалин был куском дряни, но на его место придёт кое-кто похуже.

– Слушай, Всеволод, – подал голос Слава, не отрываясь от следа. – А коли мы и впрямь на колдуна тёмного выйдем? Что делать будем? Я-то по тварям мастак, а вот по магам…

– Бой дадим, – ответил я спокойно. – И людей вытащим. Если они ещё живы.

– Так-то оно так, – Слава покосился на меня через плечо. – Только колдун – это вам не кабан. Колдуна из ружья не больно-то возьмёшь.

– Ружьё оставь себе на крайний случай, – сказал я. – Колдун – моя забота. Твоя забота – довести нас до места и не потерять след.

Виктор за моей спиной хмыкнул, но ничего не сказал. Он-то знал, на что я способен, и в исходе схватки, похоже, не сомневался.

Чем дальше мы углублялись в земли Тумалина, тем сильнее меня грызло опасение, что след выведет нас прямиком к его опустевшему особняку. К тому самому подвалу с камерами для людей. И если предсказание одноногого сбылось, если на место Тумалина и впрямь явился кто-то похуже и облюбовало его старое логово…

Тогда нас ждали серьёзные неприятности.

Однако след свернул в сторону, не дойдя до бывшей усадьбы. Слава вывел нас на узкую звериную тропу, что уходила в дикую чащу, прочь от тумалинских развалин. Я выдохнул с облегчением. К особняку мы не шли. Уже хорошо.

Ещё через полчаса медленного хода деревья расступились, и впереди, на маленькой прогалине, показалось жильё.

Не особняк. Даже не зловещее логово тёмного мага. Самая обычная охотничья избушка, маленькая, кривая, срубленная из почерневших от времени брёвен. Покосившаяся крыша поросла мхом, единственное окошко затянуто бычьим пузырём. Из трубы вилась тонкая струйка дыма. У стены была сложена поленница, рядом стояла колода для рубки дров, в которую был воткнут топор.

Тишина и покой. Жильё лесника, каких в любой большой чаще найдётся не один десяток.

Виктор остановился на краю прогалины, оглядел избушку и недоверчиво качнул головой.

– Не похоже на пристанище колдуна, Всеволод. Это охотничья сторожка, – проговорил он вполголоса. – Тут какой-нибудь дед-промысловик живёт, белок стреляет.

– Сюда следы ведут, – упёрся Слава, и в голосе его прорезалась обида знатока, чьё умение поставили под сомнение. – Я что, по-твоему, дорогу перепутал? Я всю жизнь тварей выслеживаю, которые куда хитрее любого человека прячутся. И след человека от следа зверя всегда отличу. Так вот этот, – он ткнул пальцем в сторону избушки, – вообще, похоже, в лесу-то отродясь не бывал. Городской. След топорный, неумелый. Шёл и не прятался. Привёл нас прямо сюда. Не мог я ошибиться.

– Городской, что привёл к лесной сторожке, – Виктор скептически прищурил здоровый глаз. – Вот и не сходится у тебя.

– Сходится, не сходится, а следы тут, – отрезал Слава.

Я поднял руку, обрывая спор, пока он не разгорелся.

– Хватит. Спорить будем после. Сейчас просто проверим, кто там живёт. Иной раз самое неприметное жильё прячет самое поганое нутро. Тумалин вон тоже в особняке жил, а не в берлоге. За мной. Спокойно, без оружия наголо. Идём как добрые люди, мимо проходили.

Мы пересекли прогалину. Я первым поднялся на скрипучее крыльцо, помедлил мгновение и толкнул дверь.

Она отворилась с протяжным скрипом, цепляясь за неровный пол. Внутри было сумрачно и тесно. В углу горел очаг, на нём булькал котелок. Пахло варевом и сушёными травами. На стенах висели связки шкурок, силки, нехитрая утварь. И посреди этого скромного жилья, на лавке у стола, сидел старик.

Самый обыкновенный. Седой, заросший клочковатой бородой, в потёртом тулупе, накинутом на плечи. Он чинил силок и при нашем появлении поднял на нас выцветшие глаза без всякого испуга, лишь с лёгким удивлением. На грозного колдуна он походил не больше, чем покосившаяся изба – на дворянскую усадьбу.

– Гостей принесло, – проскрипел он и отложил силок. – Редко ко мне кто заходит, места глухие. Чем могу служить, господа? Заплутали, может? Так я дорогу укажу.

Говор у него был простой, деревенский. Старик как старик.

Слава шагнул вперёд.

– Людей ищем, отец, – сказал он. – Из Васильевки. Старуха пропала, Глафира, и парень один до того сгинул. Не видал ли кого в здешних краях?

– Людей? – Старик поскрёб бороду, искренне задумавшись. – Не, господа. Никого я тут не видал. Почитай, неделю уж ни единой души. Я ведь один живу, на отшибе. Только на дичь и хожу, белку бью, зайца силком беру. Какие тут люди! – он покачал головой и прищурился. – А кто пропал-то, говорите? И где? Может, чем подсоблю, коли знаю чего.

Виктор за моей спиной молчал, не торопясь выкладывать подробности незнакомцу. Правильно делал. Я и сам не спешил.

Старик снова взялся за силок, повертел в узловатых пальцах. И вот тут, в скудном свете очага, я мельком выцепил взглядом его руки. Кайма под ногтями была не чёрной, как у привычного к земле и саже лесовика. Она чуть отдавала фиолетовым, как у кристалла.

– Не знает он ничего, Всеволод, – проговорил Виктор негромко. – Дед как дед. Только время теряем. Пойдём отсюда, поищем след дальше. Может, Слава где петлю упустил.

Он повернулся к двери.

– Постойте, – велел я.

Голос мой прозвучал негромко, но Виктор со Славой замерли. Я шагнул вперёд, к старику, и встал так, чтобы оказаться между ним и выходом. Перекрыл ему путь.

И позвал лес. Одним усилием воли потянулся к деревьям вокруг сторожки. И они отозвались сразу, охотно, с той особой готовностью, какую я научился различать. Это были земли покойного Тумалина, которые я освободил от его власти. Деревья помнили, кто избавил их от чудовища, и были благодарны. Стоило мне попросить, и корни зашевелились под полом избушки, поползли к стенам, оплетая углы, перекрывая щели. Снаружи к единственному окошку придвинулись ветви.

Старик это почувствовал. Выцветшие глаза его дрогнули, рука замерла на полпути к отложенному силку.

– Что вы это, барин? – проговорил он, и в голосе впервые мелькнула тревога. – Что за чудеса?

– Тебя выдала одна деталь, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – Так что говори. Куда ты дел людей? И для чего ты их похищал?

Глава 5

Старик снова отложил недоплетённый силок. Напрягся, будто готовился к чему-то. Напасть? Вряд ли.

Но в то же время он выглядит слишком уж спокойным для человека, в дом которого ворвались трое вооруженных мужчин.

– Да о ком ты всё судачишь, барин? – проскрипел он и развёл руками. – Сказал же – один я! Ничего не знаю. Зря ты меня обвиняешь. Обозналися вы – зуб даю. Что меня выдать-то могло, если я невиновный? Глупости эдакие!

Я молчал и смотрел на его пальцы. В прошлой жизни я провёл за столом переговоров не одну сотню часов и научился слушать не столько слова, сколько паузы. Слова человек подбирает. Паузу не подделаешь. Этот старик отвечал на полтакта раньше, чем следовало, будто заранее заготовил реплики и теперь зачитывал их по списку. Так держится не тот, кого застигли врасплох, а тот, кто давно ждал гостей и отрепетировал встречу до последнего вдоха.

– Под ногтями у тебя фиолетовое, – сказал я. – Кристальная пыль. Такая остаётся у тех, кто долго держал в руках камень вроде того, что я подобрал у Глафиры на пороге.

Старик глянул на свои руки и тут же спрятал их в рукава тулупа.

– Чернику собирал, барин. От черники и пятна.

– Да ну? – хмыкнул я. – А что ж от этой черники так магией фонит?

Он осёкся. Совсем ненадолго, но я это уловил.

– А ты глазастый, барин, – проскрипел он уже чуть иначе, и в голосе впервые мелькнуло что-то живое. Я почти его раскусил. Скоро он перестанет притворяться. – Прыткий ты не по годам, барин. Молодые нынче всё бегом, всё напролом.

– Я предложу тебе сделку. Один раз, – продолжил я ровно, тем самым голосом, каким говорил с егерями и с тяжёлыми пациентами. Угроза работает не громкостью, а тем, насколько в неё верят. – Ты сейчас отдаёшь мне людей, которых увёл. Живыми. После этого едешь со мной в Волгин и сам сознаёшься полиции во всём, что натворил. Это твой шанс заплатить за сделанное по-людски. На суде, как у дворян заведено. Я это устрою.

– А коли откажусь? – тихо спросил он.

– Тогда я убью тебя прямо здесь.

Пока что мне нет резона его убивать. Нужно лишь немного припугнуть, чтобы у него не осталось выбора. Он должен сдаться и рассказать всё, что скрывает. Иначе мы рискуем потерять важную информацию. Сдадим мы его в полицию – а что дальше? Может, у него сообщники есть!

Виктор за моей спиной перехватил винтовку, и я услышал, как скрипнул ремень. Слава замер у двери, переводя взгляд с меня на старика и обратно. Он нешуточно напрягся.

– Барин, – прошептал Виктор, – может, проще его связать да в Волгин отвезти? Чего болтать с ним без толку?