Виктор Малашенков – Партия с тенью. Повесть и рассказы (страница 3)
– Никогда не забуду. Что готовишь?
– Твоё любимое.
Она повернулась ко мне, всмотрелась в лицо.
– Устал?
– Нормально. Новое дело получил.
– Интересное?
– Пока не знаю. Завтра на выезд. На Волгу.
Лена нахмурилась.
– Надолго?
– День, может два. Осмотр места, опросы. Ничего опасного и, скорее всего, интересного. А жаль. Хочется чего-нибудь эдакого.
Она кивнула, но я видел – не совсем поверила. Лена работала в психиатрии пятый год, научилась читать людей. Видела то, что другие пропускали.
– Макс, – сказала она тихо, отворачиваясь к плите, – если что-то случится… ты скажешь мне? Да?
– Конечно скажу.
Она прищурилась:
– Остров Зелёный? Говорят, там красиво. Может, съездим после того, как закроете дело?
– Сначала надо живым оттуда вернуться, – пошутил я.
Она не рассмеялась. Посмотрела на меня странно:
– Макс, ты это серьёзно сказал?
Я моргнул:
– Что? Нет, шучу.
– А звучало не как шутка.
Повисла неловкая пауза.
– Прости, – сказал я. – Устал. Жара.
Она кивнула, но улыбка была натянутой.
Мы ужинали, говорили о ерунде – о её смене в больнице, о том, что у соседей снизу опять затопило, что надо бы поменять смеситель на кухне. Обычный вечер обычной жизни. Лена улыбалась, наливала чай, и я чувствовал тепло – то самое, от которого хочется остаться дома и больше никуда не ехать.
Только я взялся помочь и помыть посуду, как в окно что-то стукнуло. Я обернулся – за стеклом ничего. Пятый этаж, птица? Или шмель, он тяжелый.
– Что-то случилось? – спросила Лена из комнаты.
– Нет, показалось.
Я подошёл к окну. Посмотрел вниз.
Во дворе, под фонарём, стоял человек в тёмном костюме. С тростью. Смотрел вверх. Это уже не смешно. Я зажмурился, открыл глаза – человека не было.
– Точно переработка, – пробормотал я.
Но спать лёг с тревогой. Перед сном Лена прижалась ко мне.
– Макс, я тебя люблю. Знаешь, да?
– Знаю. Я тоже. В смысле – тебя, а не себя.
– Что бы ни случилось – помни это.
Я тогда не понял, почему она так сказала. Будто предчувствовала.
***
В ту ночь мне снова снилась шахматная доска.
Только теперь я стоял не в лесу, а в тёмной комнате. Доска передо мной светилась голубым. Только теперь это была не доска, а большой, висящий в воздухе «бублик». Фигуры двигались по нему сами – белые против чёрных. Я смотрел на них и вдруг понял: каждая фигура – это человек. Я вижу их лица в резном дереве. Или в камне? Живом!
Чёрный конь сделал ход. Стоящий перед ним слон упал с доски.
И где-то вдали раздался крик.
Я проснулся в холодном поту. Лена спала рядом, дышала ровно. Я встал, выпил воды, посмотрел в окно.
Двор пустой. Фонари горят.
Но ощущение не проходило: что-то началось.
***
Тогда я даже представить не мог, что через месяц буду стоять в подземелье под старой церковью и смотреть на шахматную машину, которая играет жизнями людей. Тот же тор, так называлась эта объемная фигура, я потом нашел. Только лиц на фигурах не было.
Не знал, что это дело изменит меня навсегда.
И что тот человек в тёмном костюме – не Северцев.
А кто-то другой. Или другое.
ЛЕНА. ПЕРВЫЕ ТРЕВОГИ
15 июня.
Макс проснулся в пять утра. Опять очень рано. Обычно он спит намного дольше. Это уже третья ночь подряд. Я слышала, как он ворочается, встаёт, ходит по комнате. Потом выходит на балкон, курит. Он бросил курить год назад, а теперь снова начал.
Когда я спросила утром – что случилось, он ответил: «Кошмары. Переработка».
Но это была ложь.
Я работаю в психиатрии уже пять лет. Я знаю, как выглядит человек после кошмара – растерянность, учащённое дыхание, страх в глазах.
У Макса было другое.
Он выглядел так, будто вспоминал. Не сон, а что-то реальное. Что-то, что уже случилось. Или вот-вот случится. Правильно, его мучили предчувствия.
***
Вечером я приготовила его любимое – жареную картошку с грибами, салат, пирог с яблоками. Думала, расслабится, расскажет.
Не рассказал.
Сидел, смотрел в тарелку, ел машинально. Я видела – мысли где-то далеко.
– Макс, что с тобой?
– Ничего. Устал.
– Ты не устал. Ты напуган.
Он поднял глаза. Посмотрел так, будто я сказала что-то запретное.