Виктор Лисенков – Принцесса Темной Башни (страница 2)
Я поднял взгляд и замер.
Вейн не молился. Он смотрел прямо на меня сквозь узкую прорезь забрала. В тусклом свете факелов его глаза блестели холодным, оценивающим расчетом. Он видел, как я отвернулся. Он видел, как дрогнули мои плечи.
Мы смотрели друг на друга долгую секунду.
Вейн не сказал ни слова. Он не поднял тревогу и не обвинил меня в ереси. Он просто медленно кивнул, словно подтверждая какую-то свою мысль, и снова опустил голову к рукояти меча.
Это молчание было страшнее любого крика. Вейн ждал. Ждал моей ошибки, ждал момента, когда я ослабну настолько, что меня можно будет легально добить во славу Света.
– Аминь, – эхом разнеслось по залу. Отряд поднялся на ноги.
– Вперед, – скомандовал я, голос прозвучал хрипло, но твердо. Я стряхнул остатки пепла с пальцев. – Держитесь стен. И не смотрите в тени слишком долго.
Мы двинулись вглубь первого яруса.
Чем дальше мы уходили от пролома, через который лился дневной свет, тем страннее становилось пространство. Я был обучен тактике осады, знал, как строят форты и темницы. Но Башня нарушала законы архитектуры.
Коридор, по которому мы шли, не был прямым. Он едва заметно изгибался, заставляя нас забирать влево. Но углы здесь были слишком острыми, слишком… правильными. Я водил факелом по стенам и замечал странную симметрию. Каменные блоки лежали так, будто их укладывали не рабы с кирками, а безумный ювелир. Тени от колонн падали не хаотично, а образовывали на полу четкий геометрический узор, похожий на клыки захлопывающейся пасти.
Внезапно строй сбился. Идущий впереди дозорный запнулся.
– Командор! – крикнул он, поднимая факел.
Коридор упирался в тупик. Глухая стена из гладкого, черного базальта. На ней не было ни единого шва, ни единой трещины.
– Карта лжет, – прорычал Вейн, подходя ко мне и доставая пергамент. – Архивы Магистрата утверждают, что здесь должна быть главная лестница на второй ярус. Демонские иллюзии!
Я провел рукой в латной перчатке по стене. Камень был теплым. Он слабо вибрировал под моими пальцами, словно артерия, по которой гонят густую кровь.
– Это не иллюзия, – тихо сказал я. Я обернулся и посмотрел назад, туда, откуда мы пришли.
Света не было. Белесый квадрат пролома, который должен был виднеться в конце длинного коридора, исчез. Я сделал несколько шагов назад, поднял факел и увидел, как дальний конец зала, через который мы только что прошли, плавно изгибается, уходя в совершенно другую сторону.
Башня не просто захлопнула за нами двери. Она изменила свою архитектуру. Она перестроила коридоры прямо у нас за спиной, пока мы слушали эхо собственных шагов.
В строю паладинов началось роптание. Зазвенела сталь извлекаемых из ножен клинков. Кто-то начал истерично читать молитву.
– Тихо! – рявкнул Вейн. Его голос перекрыл панику. – Демоны боятся Света! Они прячутся от нас, меняя камни, потому что не могут выстоять в открытом бою. Мы прорубим путь сквозь их гнилые стены!
Паладины воодушевленно стукнули мечами о щиты. Фанатизм снова победил страх.
Я смотрел на сменившуюся геометрию коридора, и внутри меня росло тяжелое, давящее чувство. Я не разделял радости Вейна. Башня не боялась нас.
Башня загоняла нас в нужный ей угол. Как скот на бойню.
Глубоко в груди снова заворочался спазм. Я сглотнул горькую слюну со вкусом пепла, положил руку на эфес меча и шагнул в новый, любезно предоставленный нам проход.
Если эта Башня умеет переваривать заживо, я дойду до ее желудка.
Глава 3. Тьма в архивах
Я чувствую их вес на шестом ярусе.
Двадцать точек давления на каменные нервы Башни. Они движутся плотной группой, ощетинившись сталью и страхом. Я сижу на полу своего пентхауса, прижав ладони к холодному базальту, и с закрытыми глазами «вижу» каждое их движение.
Башня передала мне этот звук через акустические шахты вентиляции. Он дошел до меня искаженным, смешанным со скрипом перекрытий, но я узнала интонацию. Праведная, железобетонная уверенность.
Три года назад они кричали то же самое.
Память симбионта идеальна. Она не стирается и не тускнеет, как у обычных людей. Если я захочу, я могу воспроизвести тот день с пугающей четкостью.
Запах старых пергаментов и пыли. Я, девятнадцатилетняя послушница-архивариус, стою на коленях в грязи седьмого яруса, судорожно сжимая в руках тубус с картами. Мои пальцы дрожат. Вокруг меня мечется отряд Инквизиции – точно такой же, как сейчас. Черная сталь, золотые руны, крики.
Мы спустились слишком глубоко. Мы разбудили Изнанку.
Твари лезли из расколотых плит пола. Бесформенные, состоящие из слизи, когтей и первобытного голода. Они разрывали латников пополам, словно те были сделаны из бумаги.
– Отходим к Гермовратам! – ревел тогдашний командор, отбиваясь от щупалец, бьющих из темноты. – Свет нас оставил! Назад!
Я побежала вместе со всеми. Моя мантия зацепилась за арматуру, я упала, содрав колени в кровь. Тубус с бесценными чертежами покатился во тьму.
– Помогите! – крикнула я, протягивая руку к пробегающему мимо рыцарю.
Он посмотрел на меня. В его глазах под забралом был только животный, первобытный ужас. Он не остановился. Никто не остановился.
Я видела, как они пересекли порог Врат. Как последний из Инквизиторов вставил ключ в паз механизма.
– Подождите! Я здесь! – я попыталась встать, хромая, бросилась к сужающейся полоске спасительного света.
Командор встретился со мной взглядом. Он мог приказать задержать механизм на две секунды. Две секунды, чтобы послушница успела проскользнуть внутрь. Но его алгоритм выживания уже всё просчитал. Спасать груз без брони было нерентабельно. Риск заражения. Риск прорыва.
– Во славу Света, – произнес он.
И тяжелая гранитная плита рухнула вниз. Лязг камня отсек меня от мира живых. Я бросилась на глухую стену, сбивая кулаки в кровь, крича, пока не сорвала голос. А потом из темноты за моей спиной раздалось влажное, ритмичное чавканье.
Я открываю глаза. В пентхаусе по-прежнему царит полумрак. Мое дыхание ровное. Пульс – сорок ударов в минуту.
Я больше не кричу в темноте. Я сама стала темнотой.
Мой разум возвращается к двадцати точкам давления на шестом ярусе. Они свернули в тупик, который я для них подготовила, и теперь идут по длинному, сужающемуся коридору. Их строй «Клин» идеален для открытого боя, но он отвратителен с точки зрения геометрии замкнутых пространств. Они сбились в кучу. Они портят перспективу.
Пора вносить правки.
Я сжимаю пальцы в кулак, подавая Башне сигнал.
Глубоко внизу, между пятнадцатым и шестнадцатым паладинами в строю, с потолка бесшумно срывается монолитная базальтовая плита.
Удар.
Камень весом в три тонны врезается в пол, разрезая отряд. Пыль взмывает вверх. Командор Вейн и пятнадцать рыцарей оказываются отрезаны впереди. Четверо замыкающих – в ловушке позади.
Начинается паника. Я чувствую, как эти четверо бросаются к упавшей плите, бьют по ней рукоятями мечей, кричат своим. Но толщина камня поглощает звуки. Они остались одни в квадратном помещении три на три метра.
Отличные пропорции для инсталляции.
Я смещаю фокус своего восприятия прямо в эту комнату. Я не присутствую там физически, но стены – это моя кожа, а пол – мои нервы.
Один из рыцарей зажигает запасной факел. Огонь выхватывает из мрака четыре гладкие, глухие стены.
– Защитный круг! – орет старший из них, поднимая щит.
Они встают спина к спине. Очень красивая, симметричная фигура – квадрат внутри квадрата. Жаль, что мне придется ее разрушить.
Я посылаю Башне новый импульс.
Из стен, ровно на высоте человеческого роста, с влажным хрустом выстреливают каменные шипы. Они пробивают доспехи так же легко, как иглы пробивают сухой лист. Два рыцаря хрипят, пригвожденные к противоположным стенам. Кровь толчками бьет из-под черненой стали, заливая пол.
Двое оставшихся бросаются к центру комнаты, теряя строй. Хаос.
Я активирую пол. Плиты под их ногами расходятся, обнажая узкую щель, из которой бьет струя концентрированной алхимической желчи – желудочного сока Башни. Желчь попадает на доспехи, мгновенно разъедая металл и плоть под ним. Крики становятся невыносимо высокими.