Виктор Лисенков – Принцесса Темной Башни (страница 3)

Но я не слушаю крики. Я смотрю на композицию.

Третий рыцарь падает на колени, его шлем наполовину расплавлен. Я опускаю потолочную плиту ровно на тридцать сантиметров – с сухим треском она ломает ему шейные позвонки, фиксируя тело в идеальной, симметричной позе покаяния в центре комнаты.

Четвертый пытается ползти. Его рука оставляет на полу кривой, уродливый кровавый след. Эта линия ломает мне весь кадр.

Из пола вырывается тонкий каменный прут, пробивает ему запястье и намертво прибивает к базальту. Я жду три минуты, пока его конвульсии не прекратятся.

Тишина.

Теперь начинается настоящая работа. Я, как педантичный художник, начинаю править экспозицию. С помощью микро-вибраций пола и стен я сдвигаю тела.

Двое пригвожденных к стенам висят строго друг напротив друга. Я выравниваю их головы, чтобы они смотрели в центр. Тело коленопреклоненного рыцаря я сдвигаю ровно на пересечение диагоналей комнаты. Руку четвертого я выкручиваю так, чтобы кровавый след образовал правильную дугу, замыкающую композицию.

Никакого хаоса демонов. Только хирургический, стерильный порядок. Абсолютная симметрия смерти.

Закончив, я мысленно отстраняюсь и оцениваю результат. Это не просто убийство. Это послание. Это инфографика их собственного бессилия.

Я нажимаю ладонью на пол пентхауса.

Монолитная плита, отрезавшая эту четверку от основного отряда, медленно уползает в потолок.

Вейн и его паладины, всё это время отчаянно рубившие камень с другой стороны, вваливаются в открывшееся пространство. Факелы освещают мою работу.

Я чувствую, как их строй рассыпается. Я слышу, как кто-то из них срывает шлем и его рвет прямо на сапоги товарища. Их праведный Свет только что столкнулся с ледяной, безжалостной математикой Бездны.

И среди них есть только один человек, чей пульс не ускорился от паники. Тот самый, в чьей груди гниет пепел.

Он не кричит. Он стоит на пороге и смотрит на распятые тела так, словно читает чертеж. Я чувствую сквозь камень его тяжелый, неровный шаг, когда он подходит к центральному телу.

Он всё понимает.

Игра началась.

Глава 4. Встречный след

Плита уползла в потолок с глухим, утробным скрежетом.

Первым в открывшееся пространство шагнул Вейн. Его меч был занесен для удара, щит поднят к самым глазам. За ним, толкая друг друга, ввалились остальные.

А затем строй сломался.

Молодой паладин, шедший слева от меня, издал звук, похожий на всхлип, сорвал шлем и блеванул прямо на свои полированные сапоги. Вейн замер, опустив меч. Факелы в руках рыцарей задрожали, отбрасывая на стены дерганые, истеричные тени.

– Свет Всеблагой… – прошептал кто-то в задних рядах.

– Вот оно, истинное лицо Бездны! – голос Вейна сорвался на визг, в котором праведный гнев мешался с животным ужасом. – Смотрите, братья! Смотрите, что хаос делает с теми, кто слаб духом! Это мерзость! Это безумие демонов, лишенное всякого смысла!

Я молчал. Я стоял на пороге и смотрел.

Вейн был слепцом. Он видел только расплавленное железо, разорванную плоть и кровь. Он видел мясо.

А я видел чертеж.

Я сделал шаг вперед, переступая через лужу желудочной кислоты Башни, которая еще шипела на камне. Воздух здесь был тяжелым, с металлическим привкусом. Мои легкие снова свело спазмом, но я подавил кашель, сцепив зубы до боли в деснах. Сейчас нельзя было отвлекаться.

Я медленно обвел взглядом комнату.

Двое на стенах. Прибиты каменными кольями. Ровно на высоте четырех футов от пола. Строго друг напротив друга. Их подбородки были опущены под одинаковым углом.

Третий стоял на коленях в центре. Плита, сломавшая ему шею, оставила его в идеальной позе покаяния. Я мысленно провел две диагонали из углов квадратной комнаты. Тело находилось точно на их пересечении. Ни дюймом левее, ни дюймом правее.

А потом я посмотрел на пол. Четвертый мертвец лежал у дальней стены, его рука была прибита к камню. От него тянулся широкий кровавый след. Вейн назвал бы это предсмертной конвульсией. Но я видел идеальную, выверенную геометрическую дугу. Она замыкала композицию, визуально объединяя все четыре тела в единый, замкнутый контур.

У демонов нет линеек. Хаос не умеет вычислять пропорции.

Я поднял глаза. Из узкой трещины под самым потолком падал единственный луч серого, мертвого света. Он падал ровно на оплавленный шлем рыцаря в центре, выхватывая его из мрака, как главный экспонат на выставке.

Это было безупречно.

Внутри меня что-то дрогнуло. Чувство, которое я давно похоронил. Восхищение.

Я ненавидел себя за это, но не мог отвести взгляд. Я любовался этой смертью. В бытность простым паладином я был одержим чистотой удара. Я часами полировал клинок, чтобы он входил в плоть без сопротивления. Я выстраивал свои отряды так, чтобы ни один щит не выступал из линии. Порядок был моей религией задолго до того, как Магистрат заменил его молитвами.

И здесь, в самом сердце проклятой Башни, я встретил родственную душу. Нечто, обладающее тем же холодным, параноидальным стремлением к совершенству. И это пугало меня гораздо сильнее, чем когтистые твари из темноты.

Кто бы ни управлял этой Башней, он не был безумным чудовищем. Он был художником. Хирургом.

– Предать их огню! – скомандовал Вейн, вырывая меня из оцепенения. Он махнул рукой рыцарям с факелами. – Сожгите эту ересь! Очистите камни!

Двое латников шагнули вперед, готовясь бросить факелы на пропитанные кровью тела.

– Стоять.

Мой голос прозвучал тихо, но в нем было столько сухого металла, что оба рыцаря замерли на месте. Вейн резко обернулся ко мне.

Он посмотрел на мое лицо. На глаза, которые не отрывались от распятого тела в центре. Зрачки командора сузились. Он не сказал ничего, но я ясно прочитал в его взгляде: «Ты любуешься этим, еретик».

– Ты смеешь перечить приказам, Гаэль? – наконец прошипел он. – Ты хочешь оставить наших братьев на растерзание этой скверне?

Я не посмотрел на него. Я смотрел на пол.

– Шаг вправо, Ивар, – сказал я рыцарю с факелом. – Медленно.

Рыцарь сглотнул, но послушался. Сместился.

Я подошел к тому месту, где он только что стоял. Это была ничем не примечательная гранитная плита. Но она находилась ровно на одной линии с прибитым к стене телом и коленопреклоненным мертвецом в центре. Золотое сечение. Если бы художник захотел защитить свою картину от вандалов, он поставил бы капкан именно здесь.

Я вытащил из ножен кинжал и бросил его на плиту.

Едва сталь коснулась камня, раздался щелчок. Из стен на уровне груди крест-накрест вылетели два каменных лезвия, со скрежетом столкнувшись ровно над брошенным кинжалом. Если бы Ивар сделал еще один шаг, его разрезало бы пополам.

Рыцари отшатнулись. Вейн побледнел, его губы беззвучно зашевелились.

– Это не хаос, Вейн, – сухо произнес я, поднимая взгляд на командора. – Хаос убивает случайных. А эта Башня расставляет капканы для дураков. Огонь ничего не очистит. Он просто активирует систему вентиляции, которая зальет нас кислотой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.