Виктор Лежен – Первое число Смита (страница 9)

– Здравствуйте, Герман Петрович.

Голос мужчины был ему под стать: красивый баритон, с лёгкой хрипотцой, звучавшей на окончании фразы.

– Доброе утро, Пётр Миронович, – ответил Герман, прозорливо всматриваясь в лицо собеседника. Его внутреннее чувство беспокойства сейчас молчало.

– Можно просто, Пётр, без отчества, если не возражаете, – подняв уголки губ, предложил Новиков.

– Потрясающе. Как будет угодно. – Учтиво отреагировал хозяин кабинета. – В ответ прошу также называть меня Германом. – Располагайтесь. – Указав гостю на кресло, он сел в своё, откинувшись на его спинку.

Валера, возвратившись с чашками кофе на подносе, умело сервировала стол, невольно предоставив собеседникам время для оценки друг друга. Оставив им эспрессо, воду, салфетки и сахарницу, она покинула комнату, атмосфера в которой стала несколько расслабленнее.

– Я пригласил Вас, Пётр, – начал деловым тоном Герман, – чтобы познакомиться. Считаю это важным, поскольку нам предстоит два года партнёрства. Я также хочу уточнить ряд интересующих меня деталей. Результат конкурса, объявленного компанией «Тальвег», согласно регламенту его проведения, будет оглашён завтра и размещён на нашем официальном сайте, а также во всех необходимых ресурсах, в соответствии с законодательством. Но уже сегодня, я прошу Вас принять мои поздравления. Ваша компания выиграла это состязание.

Пётр, чуть улыбнувшись, как показалось Герману с облегчением, проговорил:

– Благодарю. От лица общества «Новиком» выражаю надежду на плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество.

Герман кивнул.

– У Вашей фирмы отличные ресурсы, по крайней мере, исходя из представленной конкурсной документации, и не буду скрывать, цена работ, и, что для нас ещё важнее, возможность приступить к выполнению заказа в кратчайшие сроки. В связи с этим, я прошу Вас прояснить для меня некоторые моменты.

Герман почувствовал, как Новиков немного напрягся после его последних слов.

– Я Вас слушаю. Постараюсь исчерпывающе ответить на все вопросы.

«Какой-то учтиво-обходительный контрданс у нас тут получается: сплошные пти и па», – невесело усмехнулся Бенефициар, но продолжил:

– Судя по полученной информации, Ваша компания вышла на рынок совсем недавно. Отзывов о Вас пока мало, но в части комплектации штата специалистами с необходимыми допусками и разрешениями у Вас всё в порядке, Вы имеете превосходное новое оборудование, оборотными средствами, исходя из данных финансовой отчётности, Вы также не обделены. Прибыльность же нашего проекта на рынке не является высокой, я бы даже сказал, она минимальна, контроль предстоит постоянный, будет работать ревизионная комиссия, так как задействованы бюджетные средства. – Герман помолчал. – Я был представлен Вашему отцу несколько лет назад, и уверен, что он мог бы рекомендовать Вашу фирму, в качестве подрядчика, своим крупным партнёрам по бизнесу. Вы заработали бы много больше, а репутация Вашего отца послужила бы прекрасной рекламой. Мне интересно, что побудило Вас участвовать в отборе? Вы были на нашем объекте перед подачей заявки на конкурс?

Герман, затрагивая эти темы, хотел узнать не только причины, по которым Новиков так стремился иметь доступ к этому участку, но и по реакции Петра понять, какие отношения сейчас у отца с сыном. Юст, помнится, недоумевал, почему тот не трудится в империи родителя. Это его решение, например, как у Якова, развиваться вне успехов отца, или есть какие-то семейные разногласия? И конечно, основным вопросом в этом его долгом монологе был финальный. Бенефициар желал знать, был ли Новиков на месте предполагаемого проведения работ, до или после объявления тендера.

Пётр держался отлично, выдержка, у него, нужно отметить, была превосходной, но возраст и неопытность всё-таки выдали его волнение. Он чуть заметно вздрогнул, когда Герман спросил, ездил ли он на объект. А после фразы Бенефициара об отце на секунду свёл брови на переносице, но, тут же взяв себя в руки, расслабил лоб.

Он начал говорить, медленно, но чётко выговаривая слова:

– Вы правильно заметили, Герман, что моя компания работает не так давно в этой сфере. Завершённых заказов у нас пока немного, но мы гордимся качеством выполненных работ. От наших клиентов нам поступают только самые положительные отклики. Пока мы вначале своего предпринимательского пути и поэтому берёмся за необычные, возможно и с не самой высокой маржинальностью проекты. Ваше общество давно зарекомендовало себя как ответственного заказчика, гудвилл «Тальвега» незапятнан, поэтому мы так хотим вступить с Вами в профессиональный союз, в том числе, чтобы Вы, увидев уровень услуг, оказываемых «Новиком», могли анонсировать нас своим контрагентам. По поводу самого проекта – нам любопытно, если хотите, в этом есть некий азарт, завершить строительство в ограниченные сроки, не теряя качества, а также приобрести опыт проведения ревизии со стороны государственных органов. Мы также можем использовать его, как дополнительное преимущество по сравнению с конкурентами. На месте запланированной реконструкции лично я не был, но, главный инженер «Новиком» выезжал туда, перед подачей заявки, и, конечно, мы использовали снимки с доступных спутниковых карт. По поводу протекции отца: я не хочу ею пользоваться, и пусть Вы посчитаете это странным, но я предпочитаю добиваться всего сам.

Пётр говорил ровно, уверенно, но негромко, поток слов лился неспешным ручейком, гладко и неторопливо. Это была речь квалифицированного управленца. Он ни разу не сбился, не замялся, не задумался над формулировкой и Герман подумал, что это какая-то неестественная, явно выученная и заблаговременно подготовленная речь. Честно говоря, ему нечего было предъявить Петру, не в чем уличить, кроме его участия в качестве акционера «Петротэк» в торгах на покупку участка два года назад. Но и Герман, и Пётр знали, что сведения эти конфиденциальны, обнародовать их сейчас, означало растратить свой единственный козырь. Это было бы крайне предосудительно.

Бенефициару понравился Новиков. Конечно, он был ещё молод, но вёл себя достойно.

«Ну, хорошо, – определился Герман, – сыграем».

Они проговорили ещё с полчаса. Обменялись визитными карточками и договорились о встрече на следующей неделе для подписания контракта. Затем мужчины встали и, пожимая руки у двери кабинета, Герман, отпуская ладонь Петра, сообщил:

– Мне известно о ситуации с Вашим братом. Я Вам искренне сочувствую. Надеюсь, он будет найден.

Новиков дёрнулся, побледнел, и слегка мотнув головой, избегая смотреть на Елагина, гулко поблагодарил:

– Спасибо. Я тоже на это надеюсь.

Оставшись один, Бенефициар подошёл к окну. Сегодня было ясно, небо добродушно раздавало свою синеву всем желающим, не скупясь как обычно бывает осенью и на солнце. Майя сидела в кресле вполоборота, разговаривая о чём-то с Яковом. Раскрасневшаяся, жестикулирующая, он, хотя и не мог этого слышать, чувствовал, что она громко смеётся, откидывая голову назад, вытягивая длинную шею. Герман видел, как смех заливает её лицо, раскрашивая его, как он превращает её в живую, очень привлекательную женщину. Он и сам улыбнулся, и, нехотя отворачиваясь от окна, подумал: «Не буду мешать. Она так редко радуется».

НОЯБРЬ

Москва. 18:24. Ноябрь, 05, Вторник

Северная башня.

Светлячками в темноте ноябрьского вечера мелькали огни то включающихся, то гаснущих ламп в соседней башне. Майя сидела в кресле у окна своего кабинета и наблюдала это апериодическое поведение светодиодов в городской среде. Рабочий день уже завершился и она, по приобретённой с поступлением на эту службу традиции, проводила его окончание за созерцанием энтропии излучений искусственных солнц в системе человеческого муравейника, частью которого была и она сама. Раздавшийся в тишине пустой комнаты звонок мобильного телефона нарушил сонную атмосферу. Майя взглянула на экран: «Кира». Улыбнувшись, она ответила:

– Привет, дорогая!

– Привет, привет! Ты где? – Отозвался громкий, звонкий голос.

– В офисе. Собираюсь домой. А ты? Что за шум?

Майя слышала какой-то гул, дребезжание колёс, голоса людей.

– Я на вокзале. Отбываю в Петербург. Решила перед отъездом узнать, как у тебя дела? – отозвалась Кира, переходя на крик.

– Прекрасно. Ну и время ты выбрала! Не опоздаешь?

– Нет, нет, вот уже захожу в вагон. Сейчас потише будет. Поболтать сможем спокойно. У меня сегодня что-то как кольнуло внутри, очень захотелось услышать тебя. Всё точно хорошо? – затараторила Кира.

Шум в динамике и правда прекратился, а голос подруги стал слышен отчётливее и яснее.

– Всё действительно в порядке, милая. Что вдруг за суеверные предчувствия? – усмехнулась Майя. – Ты по работе путешествуешь или отдохнуть решила?

– Уфф, – что-то зашуршало и зашелестело. – Всё, села, наконец! Успокоила. Ты же знаешь, на меня иногда накатывает что-то. – Она перевела дыхание. – Еду, да, по работе. У меня встреча с новым издателем.

– О, поздравляю! Экземпляр новой книги пришлёшь, когда отпечатают? – взволнованно спросила Зам.

– Пришлю, конечно, ты же мой самый преданный читатель, – засмеялась Кира. – Давно мы не созванивались, давай, выкладывай, что нового? Как на работе? Как родители? Что с личной жизнью?

Они были знакомы с Кирой с семи лет, вместе учились в школе, а потом и в институте. Кира знала про Майю всё, абсолютно всё. С ней не нужно было скрытничать и недоговаривать, маскировать некрасивые, неудобные, стыдливые и интимные вопросы и ответы на них. С ней можно было рассуждать как сама с собой: открыто, без прикрас, стыда и чувства вины. Кира никогда не осуждала, не всегда одобряла, да, но, по крайней мере, понимала, по каким причинам Майя совершала те или иные поступки. Знакомым и родственникам Зама, не обладающим этими тайными помыслами, часто её действия казались нелогичными и безрассудными. Подруга, прекрасно владеющая словом, как-то давно назвала её сознание «несчастным», цитируя Гегеля. И только недавно, она же, по её наблюдениям, отметила проблеск не счастья, нет, но хотя бы небольшого стремления к этому призрачному состоянию в появившемся интересе Майи к жизни, в участившихся улыбках, осенявших её лицо, в ставшем опять бодрым голосе, в расправленных плечах. Кира, как всегда тонко почувствовала, как для Майи важна обретённая недавно свобода, несмотря на то, что ближайшее окружение списало непривычное поведение Зама в последние месяцы на кризис среднего возраста, на пагубное влияние современных психологов, на незрелость и инфантильность. Майю мало кто поддержал искренне: уважая её волю, свободу, различая в ней разумного, взрослого человека, принимая инаковость желаний Другого. Полтора месяца назад, когда они общались в последний раз, Зам просила подругу дать ей время: свыкнуться с новыми обстоятельствами своей жизни. И Кира отступила и согласилась. Майе нужно было освоиться, успокоиться после перемен. Кира не беспокоила её, она любила и понимала. А сегодня она решилась позвонить. Обрадованная этим Зам собиралась сполна развлечь Киру во время поездки, и начала рассказывать ей всё, что произошло за те недели, что они не общались.