Виктор Лежен – Первое число Смита (страница 8)
Бенефициар, кинув последний взгляд на серое уродливое чудовище с проткнутым ржавой арматурой брюхом и выпирающими стальными внутренностями, побрёл к оврагу. Сухие ветви и листва гулко хрустели под его ботинками. Подойдя к провалу, он устремил взгляд вниз, к его дну, в его средоточие – в тальвег. Он выступал графитовой полосой под слоем сизого инея. Выглянувшее из-под хмурых облаков солнце не достигало его глубины, хотя она была не больше двух метров. Свет лишь едва задевал пологие склоны. Надвигающиеся тучи, словно стремясь вернуть себе господство на небе и наказать непослушно вырвавшееся светило, торопились зашторить его своими надутыми покрывалами. А последний, пока ещё живой отсвет, сияя из последних сил, внезапно направил свой луч на какую-то вещь, блеснувшую на южном откосе. Герман, заметив эту вспышку, спустился вниз, в лощину, а затем, чуть поднявшись по пригорку, выхватил из земли сверкающий предмет и поднёс его к глазам. Им оказался металлический брелок, вернее его декоративная часть, со сломанным кольцом-держателем на маленькой цепи. Он был около пяти сантиметров в диаметре и представлял собой известный скандинавский символ – валькнут. Герман знал, что это старинный знак викингов, с ним было связано много легенд и мифов и, несмотря на обилие современных толкований его значения, одно из них оставалось неизменным – связь со смертью и загробной жизнью. Бенефициар и сам не понял, почему, но решил оставить себе эту безделицу. Он не нашёл на этом участке объяснений, способных побороть его сомнения и теперь уезжал, вопреки тому, что внутренний голос его не смолк, не успокоился от этой вылазки, он продолжал ждать ответов. Нужно подумать ещё.
Москва. 13:24. Октябрь, 21, Понедельник
Северная башня.
В финансовом управлении воцарилась безмятежность. Так всегда бывает, после напряжённого периода формирования отчётности. Все бухгалтеры, экономисты и финансисты точно знают эти загруженные месяца: октябрь, январь, март, апрель, июль. Остальные текут себе умиротворёнными ручейками, иногда отстаиваясь целыми неделями в тихом озере, чтобы снова всколыхнуть свою гладь неспокойными волнами только в отчётном месяце. Эта неделя была именно такой. Равнинной, рутинной, респектабельно уравновешенной.
Дел сегодня у Майи было не много. Она сидела в тишине своего кабинета, и пила чай, любуясь голубым небом за окном. Комната в Южной башне, напротив, была полна людьми. «Совещание» – сделала вывод Зам. Она видела, как Герман что-то объяснял своим многочисленным собеседникам и жестикулировал, указывая на большой лист ватмана, разложенный на столе. Видимо, новый проект.
Майя отвернулась. Она не позволяла себе долго подглядывать за соседом – это было как-то бесцеремонно. Всё-таки она взрослая женщина, а не любопытный подросток. Ндаа… любопытный. Это слово напомнило Заму описание найденной здесь мёртвой девушки, данное ей недавно Главным: «Она была любопытной, но ведь за это не убивают?». Майя надеялась, что нет. Она решила узнать немного больше об этой Анне Лабзиной, и, поискав папку «Кадры» с персональными данными работников Цифровой Цитадели, доступ к которой у Майи был, открыла её файл.
Итак, Лабзина Анна Дмитриевна, девяносто первого года рождения, проживающая в городе Москве, окончила Экономический институт с отличием, не замужем, из родственников указана только мать. Адрес регистрации, телефон, электронная почта. Фотография. Анкета. Копии документов. Стандартный набор сведений, необходимых работодателю при приёме на работу. Ничего интересного. Майя закрыла личное дело.
Прошла только половина рабочего дня. Зам заскучала. Открыв ящик стола, чтобы проверить телефон, она наткнулась взглядом на злосчастный клочок бумаги, найденный ей в старом ноутбуке пару недель назад. Если Анна Лабзина последней пользовалась компьютером, как сказал ей системный администратор, то, вероятность того, что это она оставила в разъеме для флэш-карт записку, весьма и весьма высока. «Прогуляться что ли в архив, проверить, так сказать сохранность данных?» – прикинула Майя.
Взяв электронный ключ-карту, она направилась к лифтам. Зам знала, что хранилище их компании располагается на первом этаже бизнес-центра. Оно был централизовано. Арендодатель предлагал укомплектованные необходимым оборудованием помещения за плату. За это арендатор получал чистый, просторный зал с современными стеллажами, системой кондиционирования, видеонаблюдением и охраной, возможностями электронной библиотеки, машинной обработки данных и маркировки, а также цифровую номенклатуру дел.
Пропустив гостью в секцию, закреплённую за Цифровой Цитаделью, охранник попросил её выключить свет и проверить, заперта ли дверь, когда она закончит свои изыскания. Майя кивнула, зашла в внутрь и оглядела пространство. Архив представлял собой большую вытянутую комнату с расположенными по противоположным стенам металлическими стеллажами, на фронтальной стороне каждого из которых была установлена трёхлучевая ручка для продвижения по рельсам, вмонтированным в пол. Зам прошлась по узкому коридору, разделявшему эти стальные леса. Секции были пронумерованы: 1700CTDL, 1701CTDL, 1702CTDL…Найдя стеллаж 1712CTDL, она остановилась. Шкафы были плотно прижаты друг другу, содержимое их не просматривалось. Чтобы заглянуть в полки и хранящиеся там документы, нужно было поочередно отодвинуть по рельсам каждый стеллаж. Раскрутив их за ручки, последовательно продвигая по одному вперёд, Майя, наконец, добралась до искомого хранилища.
Зам осмотрела открывшуюся ей стойку. Она была разделена вертикально на две большие части, в каждой из которых было по пятнадцать полок, заставленных аккуратными пронумерованными папками. Ничего не выделялось. Это была сплошная чёрно-белая стена, словно заполненная стоящими вертикально фишками домино. Обозначения на папках были двузначными, с дополнительным буквенным идентификатором. АО 21, БК 21, ЗП 21…Майя озадаченно посмотрела на это упорядоченное собрание свидетельств хозяйственной деятельности, расставленное в алфавитном порядке, а затем рассортированное по возрастанию цифровых артикулов. Взгляд её скользнул по названиям. Зам начала поиск с дальнего конца стеллажа, и, быстро разобравшись в системе маркировки, двинулась в середину. Она искала на подписях инициалы погибшей: буквы АЛ или ЛА, а возможно и ДА или АД. В конце концов, в одном из модулей Майя нашла ряд регистраторов с самым подходящим вариантом искомых символов: АЛ20, АЛ21, АЛ22. Она открыла первую папку. В ней, аккуратно сложенные, лежали аналитические отчёты за указанный цифрами на корешке год. Вторая папка содержала те же документы, но за следующий период. Майя методично пролистала все до единого листы, выискивая заметки, записки, надписи на полях, сделанные ручкой или карандашом. Ничего. Осмотрев также корешок папки, на предмет спрятанных или прикреплённых к ней вещей, Зам разочарованно вздохнула. Опять ничего. Уже не надеясь увидеть положительные результаты своих поисков, Зам взялась за последний сегрегатор, открыв который заметила упакованную в прозрачный файл карту памяти с приклеенным к нему скотчем описанием – «Архив». Как и в случае с двумя предыдущими, Майя тщательно осмотрела оставшееся содержимое, но, кроме найденного носителя информации и отчётов, ничего таинственного в нём больше не обнаружилось.
«А на что ты рассчитывала Майя? Раскрыть вселенский заговор?» – мысленно съязвила Зам, неохотно вытаскивая носитель из заключения. Она решила проверить его, на всякий случай, на интересную внутреннюю сущность. Она подошла к компьютеру, установленному в архиве, у дальней его стены, и вставила запоминающее устройство в слот. Система спросила у пользователя, следует ли проверить и исправить ошибки или открыть эту папку для просмотра файлов? Майя подтвердила команду открытия и, в появившемся окошке показался текстовый документ, с названием «Без имён», а после двойного нажатия на него взору её предстал лист с единственной строкой, состоящей из цепочки трёх и четырёхразрядных чисел, разделённых знаком тире:
043-296-313-274-736-274-145-309-736-077-313-327-296-324-274-642-045-327
5579-7523 3744-9489
Зам в изумлении уставилась на это цифровое скопление. Что оно может значить? Как его расшифровать? Кому и для чего оно предназначено? Нужно подумать. Майя догадывалась, что обратить эти глифы в информацию поможет только ключ к шифру, зная который можно предположить и алгоритм его использования.
Вернувшись в свой кабинет, Зам посмотрела в окно. Стало пасмурно, небо казалось серым и неприветливым, оно заслонило свинцовым щитом солнце так же, как и засекреченные сведения, спрятанные от неё, скрылись под бронёй пока ещё не найденного ключа. Пока не найденного.
Москва. 15:24. Октябрь, 25, Пятница
Южная башня.
– Проходите, пожалуйста, – пригласила Валера, пропуская в кабинет гостя. – Чай, кофе, воды желаете?
– Кофе, чёрный, благодарю, – вежливо откликнулся он.
Герман поднялся из кресла навстречу визитёру. После поездки на объект реконструкции и подведения итогов конкурса по выбору генерального подрядчика для проведения строительных и отделочных работ, он решил, перед объявлением победителя, всё-таки встретиться с директором общества, выигравшего это соревнование. Получив описание Петра Новикова, данного Юстом, Герман предполагал увидеть неопытного, самоуверенного, возможно, нахального, или, наоборот, застенчивого и несерьезного юнца, но на этот раз, обычно прозорливый в вопросах характеристик личности полковник ошибся. Хотя, внешность вещь обманчивая. Бенефициар оправдывал Макара тем, что референции Кандаурова уже, как минимум, пара лет, а людям свойственны изменения. Гостя никак нельзя было назвать юношей несмотря на то, что ему, Герман это точно знал, было всего двадцать восемь. Он охарактеризовал бы его скорее зрелым мужчиной. Не высокий, но подтянутый, в отлично скроенном деловом костюме, сидевшем на его атлетической фигуре превосходно, с прямым взглядом серых глаз, твёрдым подбородком, ухоженными и тщательно уложенными коротко стрижеными волосами, он уверенно, не торопясь, приблизился к Бенефициару и крепко пожал предложенную руку.