Виктор Кварц – Архитекторы горизонта: Охота на Левиафана (страница 5)

Сектор «Омега» – так корпораты из «Апекса» назвали научное крыло, спрятанное глубоко под жилыми уровнями «Амаранта». Путь туда пролегал через сеть сервисных туннелей, которые с каждым метром спуска всё больше теряли сходство с делом рук человеческих. Бетон крошился, уступая место гладкому, матово-черному материалу, похожему на застывшее стекло. Стальные переборки истончались, сплетаясь в сложные органические узоры. Чем глубже Элиас спускался, тем сильнее искажалась реальность: гравитация то ослабевала, заставляя его почти парить над полом, то обрушивалась на плечи свинцовой тяжестью.

– Датчики фиксируют аномальное нейтринное излучение, – голос Оракула в шлеме звучал глухо, сквозь плотную пелену статических помех. – Капитан, мы находимся в эпицентре пространственной флуктуации. Физические константы здесь нестабильны.

– Заметил, – мрачно отозвался Торн, переступая через зависшую в воздухе лужу жидкого металла. Капли медленно вращались, отражая свет его наплечных прожекторов. – Держи канал связи открытым любой ценой. Если я начну ловить галлюцинации, возвращай меня в реальность.

Тяжелая гермодверь с логотипом научного отдела была вырвана с корнем и отброшена в сторону, словно лист картона. За ней открывался колоссальных размеров зал, который некогда служил главным изолятором и лабораторией. Сейчас это место напоминало внутренности циклопического механического зверя. Оборудование, серверные стойки и медицинские капсулы сплавились в единый биомеханический ландшафт. В центре зала зияла огромная шахта – тот самый «нулевой горизонт», пробитый бурами корпорации в кору древнего хранилища.

Из провала поднимался столб бледно-синего света. Он пульсировал в такт медленному, тягучему ритму, от которого у Элиаса ныли зубы, а в висках пульсировала кровь. Это был не свет в привычном понимании, а скорее визуальное проявление чудовищной гравитационной энергии, скручивающей пространство в тугую спираль.

На краю шахты, возвышаясь над искаженными терминалами, находилась платформа главного суперкомпьютера лаборатории. И именно там Торн нашел источник сигнала бедствия.

Доктор Вейланд больше не была человеком. Она стала центральным узлом этой техногенной грибницы. Ее тело от пояса и ниже полностью вросло в металлический постамент консоли. Кожа приобрела полупрозрачный, перламутровый оттенок, сквозь который просвечивали не вены, а пульсирующие нити оптоволокна. Руки женщины раскинулись в стороны, намертво спаянные с пультами управления, а голова была откинута назад. В ее открытые глаза и рот уходили десятки тонких фрактальных кабелей, спускающихся с потолка.

Элиас медленно подошел к платформе, держа руку на рукояти кинетического пистолета. Его кибернетический протез тихо заскулил – сервоприводы реагировали на мощное электромагнитное поле, исходящее от симбиоза плоти и машины.

Неожиданно кабели, пронизывающие тело доктора, ярко вспыхнули. Голова Вейланд дернулась, опускаясь. Невидящие, залитые синим светом глаза уставились прямо на Торна.

– Вы не из службы безопасности, – голос раздался не из ее горла, а транслировался напрямую в нейроинтерфейс наемника. Он звучал синтетически, раздваиваясь на тысячи шепчущих эхо.

– Наемник. Элиас Торн, – сухо ответил он, стараясь подавить инстинктивное желание выпустить в эту химеру весь магазин. – Я пришел за данными вашей экспедиции. Ваш наниматель хочет знать, за что заплатил жизнями целой колонии.

Лицо женщины исказилось в подобии горькой улыбки, от которой кожа на щеках натянулась, обнажая металлические скулы.

– «Апекс» думал, что мы нашли склад оружия. Очередной артефакт Предтеч, который можно разобрать на патенты и продать военным, – голос в голове Торна дрожал от фантомной боли. – Но Левиафан – это не корабль. И не оружие. Это архиватор.

– Архиватор чего?

– Эволюции, Торн. Они оставляют такие механизмы в спящих мирах, чтобы те собирали генетический и квантовый код развивающихся цивилизаций. Левиафан переваривает материю, сплавляя биологию и технологии в единый массив данных. Мы не разбудили монстра. Мы просто запустили процесс форматирования.

Элиас посмотрел на столб синего света, бьющий из шахты. В его глубине угадывались исполинские, непостижимые формы, медленно вращающиеся в невесомости.

– Как это остановить? – спросил он, подходя вплотную к терминалу.

– Никак. Эгида-7 уже мертва. Левиафан собирает жатву, после чего сформирует пространственный пузырь и уйдет к своим создателям. Но – тело Вейланд снова дернулось, словно сквозь нее пропустили ток высочайшего напряжения. – Я успела изолировать ядро. Я заперла управляющую матрицу Левиафана внутри своего собственного нейрошунта. Пока чип у меня, процесс слияния замедлен.

Торн посмотрел на затылок женщины. У основания черепа, там, где обычно располагался стандартный корпоративный порт передачи данных, пульсировал массивный, неестественно раздутый нарост из черного полимера и кости. Внутри него тускло светился кристалл правильной геометрической формы.

– Это и есть био-чип, – произнес наемник, активируя лазерный резак на запястье. – Если я вытащу его, ты погибнешь. Окончательно.

– Я умерла две недели назад, Торн, – эхо в его голове стало тихим, почти умоляющим. – Сейчас я лишь буфер обмена. Если «Апекс» получит эту матрицу, они попытаются управлять Левиафаном. Они сожгут Галактику в попытках приручить бога. Возьми чип. Но не отдавай его корпорации. Найди координаты найди Архитекторов.

Элиас не стал тратить время на философские споры. Он шагнул на платформу. Левая, стальная рука жестко зафиксировала голову Вейланд, не давая ей двигаться. Правой рукой он поднес лазерный резак к основанию черепа. Плазма с шипением вгрызлась в сплав плоти и металла. Запахло жженым мясом и плавящейся изоляцией.

Тело доктора забилось в страшных конвульсиях. Механические щупальца лаборатории взвились, пытаясь защитить свой центральный узел, но Торн действовал хирургически быстро. Он поддел полимерный нарост тактическим ножом и с силой рванул на себя.

Раздался влажный хруст. В руке наемника остался пульсирующий, покрытый вязкой черной жидкостью кристаллический чип. Он был теплым, почти горячим, и едва заметно вибрировал, словно крошечное живое сердце.

В ту же секунду глаза Вейланд потухли. Синее свечение, пронизывающее ее тело, погасло, превратив женщину в кусок мертвого, изуродованного мяса, повисшего на проводах.

Но смерть центрального узла не принесла тишины. Наоборот.

– Капитан! – голос Оракула сорвался на цифровую сирену. – Извлечение матрицы спровоцировало цепную реакцию. Защитные протоколы Левиафана активированы. Структурная целостность шахты падает.

Гул, до этого стоявший на грани слышимости, превратился в оглушительный рев. Синий столб света в «нулевом горизонте» сменил цвет на агрессивно-багровый. Стены лаборатории пошли трещинами, из которых начали сочиться ручейки жидкого металла.

Торн сунул био-чип в защищенный контейнер на поясе. Его нейроинтерфейс внезапно выдал россыпь критических ошибок. В багровом свете шахты он увидел, как от стен отделяются фигуры. Десятки фигур. Те самые сплавленные мутанты из жилого сектора, только теперь они не были неподвижными баррикадами. Слитые воедино химеры из шахтеров, брони и бурового оборудования отрывались от поверхностей и с неестественной грацией механических пауков ползли к платформе.

Левиафан понял, что у него украли ядро, и собирался вернуть его любой ценой.

– Оракул, прокладывай кратчайший маршрут к поверхности! – крикнул Элиас, выхватывая пистолет и вскидывая его в сторону ближайшей многорукой твари. – Время уходить по-английски.

Он нажал на спуск. Вспышка выстрела осветила погружающийся в хаос зал, давая старт смертельной гонке на выживание.

Глава 7. Нападение неизвестных.

Выстрел из тяжелого кинетического пистолета в замкнутом пространстве подземного комплекса прозвучал как удар корабельного колокола. Бронебойная пуля калибра двенадцать миллиметров прошила насквозь грудную клетку ближайшего биомеханического мутанта, вырвав кусок сплавленного с плотью кевлара и брызнув во все стороны густой, черной, похожей на машинное масло жидкостью. Тварь пошатнулась, издав пронзительный электронный визг, но не упала. Вместо этого ее металлические жвала, некогда бывшие гидравлическими клещами экзоскелета, судорожно щелкнули, пытаясь дотянуться до горла наемника.

Элиас не стал тратить второй патрон. Он резко ушел с линии атаки, пропуская инерцию существа мимо себя, и наотмашь ударил кибернетической левой рукой. Усиленный сервоприводами кулак с хрустом смял деформированный череп мутанта, впечатывая его в матово-черную стену коридора. Искры брызнули вперемешку с костной крошкой.

– Оракул, маршрут! – рявкнул Торн, переступая через бьющееся в конвульсиях тело и бросаясь бежать по извивающемуся туннелю.

– Держитесь левее, капитан. Через двести метров начнется подъемный ствол грузового элеватора. Гравитационные флуктуации усиливаются. Архитектура комплекса нестабильна, – голос бортового ИИ в наушниках тонул в помехах, перекрываемый низкочастотным гулом, который издавал сам Левиафан.

Эгида-7 билась в агонии. Стены научного сектора стонали, сжимаясь и разжимаясь, словно глотка гигантского чудовища. Синее свечение, пробивающееся сквозь трещины в полу, сменилось тревожным багровым пульсом. За спиной наемника нарастал топот десятков ног – асимметричных, лязгающих металлом и чавкающих мутировавшей плотью. Рой пробудился и требовал назад свое украденное сердце.