Виктор Кварц – Архитекторы горизонта 3: Синдикат пустоты (страница 3)

– В крайнем случае – да. Но это портит источник. А нам нужен рабочий источник, не выжженный.

Женщина у стены наконец пошевелилась. Сделала один шаг вперёд – ровно один, как будто пересекла невидимую черту. Теперь Элиас видел её лицо. Молодое – лет тридцать пять, не больше, хотя с аугментацией это мало что значило. Резкие черты, тёмные глаза, абсолютно нейтральное выражение. Именно такое нейтральное, которое само по себе уже информация.

– Торн, – произнесла она. Первое слово за всё время. – У вас в ладони – квантовая матрица. Не спрашивайте, откуда мы знаем. Вопрос не в том, что она есть. Вопрос в том, что вы с ней можете делать.

Голос был ровный. Не корпоративный – слишком прямой для этого. Не военный – слишком тихий.

– Кто вы? – спросил Элиас.

– Неважно.

– Для меня – важно.

Она посмотрела на него секунду.

– Вельт, – сказала она. – Ирина Вельт.

Кавано чуть заметно нахмурился – похоже, она не должна была называть имя. Или, может, должна была, и это тоже часть игры. В этой комнате слишком много слоёв, чтобы считывать их с ходу.

– Вы из Синдиката, – сказал Элиас.

– Я *была* из Синдиката, – поправила она без эмоций. – Теперь – консультант. Как сказал директор Кавано.

– И вы знаете, что такое матрица.

– Я знаю достаточно, чтобы понять: вы не понимаете и половины того, что держите в руке. – Она сказала это не с презрением – с той особой интонацией, которая бывает у людей, владеющих информацией и не получающих от этого никакого удовольствия. – Координаты, которые вы ищете – они не просто данные. Они живые. Матрица это знает, даже если вы ещё нет.

В ладони стало теплее.

Хор за краем сознания качнулся – почти неслышно, почти без образов, но Элиас почувствовал: они реагировали на её слова. Не тревогой. Чем-то похожим на узнавание.

*Интересно*, – заметил Оракул. – *Она сказала что-то, на что матрица отреагировала. Это первый раз за весь разговор*.

Элиас убрал руки под стол.

– Хорошо, – произнёс он. – Допустим, я слушаю. Что именно вы предлагаете.

Кавано снова взял планшет. Перевернул его – теперь экраном вверх – и развернул к Элиасу. На экране появилась другая схема: не сетевая топология, а что-то похожее на карту. Секторы Сферы, обозначенные цветами – серый, синий, красный. В центре – отмеченная точка с координатной меткой.

– Нам нужно попасть в Архив, – сказал Кавано. – Не в корпоративный. В настоящий. Тот, к которому у вас есть ключ. – Он указал на метку в центре схемы. – Там хранится то, что мы ищем.

Элиас посмотрел на точку.

Это было в самом сердце внутреннего кольца.

В сердце самой «Эклиптики».

– Вы хотите, – медленно произнёс он, – чтобы я помог вам проникнуть в ваш собственный архив.

Кавано улыбнулся. Первый раз по-настоящему.

– Теперь вы понимаете, почему нам нужен именно ты, – сказал он.

За дверью что-то тихо щёлкнуло. Элиас не обернулся. Но Оракул уже сообщал:

*Снаружи активирован второй уровень охраны. Это не угроза тебе – это защита помещения. Кто-то снаружи пытается получить доступ к этому сектору*.

*Кто-то, кто не должен здесь быть*.

Элиас посмотрел на Кавано. Потом на Вельт.

Вельт смотрела на дверь – и впервые за весь разговор на её лице было что-то похожее на эмоцию.

Что-то похожее на беспокойство.

Глава 3. Побег из камеры.

Потом, уже много позже, Элиас попытается восстановить точную последовательность событий следующих двенадцати минут – и не сможет. Память хранила их не как линию, а как набор вспышек: резкий звук, запах горелого металла, чужая рука на плече, темнота, снова свет. Мозг в критические моменты экономит на деталях. Записывает только то, что важно для выживания, остальное выбрасывает как мусор.

Оракул записал всё. До миллисекунды.

Но это будет потом.

Началось с того, что Вельт произнесла вполголоса одно слово – не Кавано, не охраннику, а просто в воздух перед собой, как команду невидимому исполнителю:

– Сейчас.

Свет погас.

Не потускнел, не замигал – просто исчез, разом, весь, включая аварарийную полосу вдоль плинтуса. Абсолютная темнота, та редкая её разновидность, которая бывает только глубоко под землёй или в корпоративных объектах с полным экранированием – когда не видно собственной руки в сантиметре от лица.

Кавано сказал что-то резкое. Охранник у двери зашевелился – Элиас слышал скрип сервоприводов, короткий металлический лязг, потом хлопок: нейроглушилка ближнего радиуса. Небольшая, ручная. Охранник упал тяжело, как падают люди с частичной аугментацией – сначала грохот механики, потом мягкий удар тела.

В темноте кто-то схватил Элиаса за запястье. Левое – не то, в котором матрица. Профессиональный хват, направляющий, не ломающий.

– Не сопротивляйся, – голос Вельт, совсем близко, почти у уха. – У нас минута до резервного питания.

– Вы работаете против них, – произнёс Элиас. Не вопрос – констатация.

– Я работаю против всех, – ответила она. – Это не то же самое. Двигайся.

*Торн*, – Оракул. – *Я засёк внешний взлом систем управления освещением. Это не импровизация – подготовленная операция. У неё был сообщник снаружи*.

– Много сообщников? – произнёс Элиас вслух.

– Достаточно, – ответила Вельт, не понимая, что он спрашивает Оракула, но случайно попав в ответ.

Дверь открылась – не бесшумно, как в первый раз, а с механическим скрежетом аварийного привода. Кто-то снаружи вскрыл её вручную. В коридоре было чуть светлее: где-то в дальнем конце горела одна аварийная лампа – тусклая, красноватая, как угли. Достаточно, чтобы видеть силуэты.

Их было двое – в коридоре, у двери. Один невысокий, плотный, в техническом комбинезоне без опознавательных знаков. Второй – в стандартной форме охраны «Эклиптики». Элиас бросил взгляд: охранник был живой, стоял нормально, но что-то в его позе было неправильным – слишком неподвижным, как у человека, которому очень тщательно объяснили, что именно сейчас не нужно делать.

– Кто это? – спросил Элиас.

– Свои, – сказала Вельт.

– Ваши свои или мои?

– Сейчас одно и то же. – Она отпустила его запястье. – Нам нужно пройти три сектора до технического уровня. Там шахта обслуживающих дронов. Выведет на внешнее кольцо.

– Сколько охраны между нами и шахтой?

– Было восемь постов. – Она сделала ударение на «было». – Сейчас – меньше.

*Торн*, – Оракул снова. – *Резервное питание активируется через сорок секунд. По регламенту – сначала периметр, потом внутренние сектора. У нас примерно две минуты до того, как системы слежения восстановятся*.

Две минуты. Три сектора. Вельт, двое незнакомых людей, один из которых мог оказаться кем угодно.

– Веди, – сказал Элиас.

Они двигались быстро – не бегом, что привлекает внимание даже в темноте, а тем характерным шагом, который вырабатывается у людей, привыкших уходить из опасных мест: широкий, почти бесшумный, с переносом веса через носок. Вельт шла первой. Плотный в комбинезоне – замыкал. Охранник с неправильной позой куда-то исчез – Элиас решил не думать об этом сейчас.

Первый сектор прошли без происшествий. Коридор технического назначения – трубы вдоль стен, решётчатый пол, никаких декоративных элементов. Здесь не бывало посетителей, только обслуживающий персонал. Одна камера наблюдения на повороте – мёртвая, без питания.

На входе во второй сектор была решётка. Закрытая.

Вельт не замедлилась. Она вытащила из нагрудного кармана маленький цилиндрический девайс, приложила к замку – пять секунд тихого гудения, щелчок.

– Взломщик протоколов, – определил Элиас.