Виктор Кварц – Архитекторы горизонта 3: Синдикат пустоты (страница 5)

Ноги коснулись платформы. Белый свет ударил в глаза. Вельт уже стояла рядом и смотрела туда, где у захвата стоял небольшой транспортный бот – угловатый, без опознавательных знаков, с матовым корпусом цвета мокрого асфальта. Явно не корпоративный. Явно не новый. Явно очень быстрый – это чувствовалось даже в очертаниях.

– «Жало», – произнесла Вельт.

– Ваш корабль?

– Мой корабль, – подтвердила она. – Добро пожаловать.

Где-то высоко над ними – в шахте – раздался звук. Кто-то начинал спуск.

Плотный в комбинезоне уже открывал люк.

Глава 4. Трущобы сферы.

Снаружи Сфера была красивой.

Это знали все, кто видел её с расстояния – из иллюминаторов транзитных кораблей, с обзорных палуб туристических станций, с борта военных крейсеров Империи, которые патрулировали внешний периметр и старались не смотреть слишком долго, чтобы не отвлекаться от работы. Снаружи Сфера была геометрически совершенной: тысячи панелей, каждая размером с небольшой материк, собранные в структуру, которая поглощала звезду целиком и превращала её излучение в управляемую энергию. Архитекторы строили её не как дом – как инструмент. Люди превратили инструмент в дом. Это много говорит о людях.

Изнутри Сфера была другой.

Изнутри она была слоёной – как всё, что строилось слишком долго слишком многими людьми с разными интересами. Верхние уровни, ближе к управляющим кольцам, – корпоративные районы, чистые, тихие, с искусственным небом и имитацией сезонов. Средние – жилые сектора рабочего класса, функциональные и безликие, как казармы. И самый нижний слой – технические уровни, которые никто не планировал заселять, но которые заселились сами, потому что люди всегда заполняют пространство, если оно есть и если больше некуда идти.

Это место называли Дном. Или Изнанкой. Или просто – трущобами.

«Жало» посадило их именно здесь.

Бот приземлился – если это слово вообще применимо к горизонтальной стыковке с техническим уровнем – на небольшой нелегальной площадке, обозначенной тремя мигающими световыми маркерами цвета застарелой ржавчины. Вокруг были трубы. Много труб – огромных, в несколько обхватов, уходящих вверх и вниз в темноту, перевитых меньшими трубами, кабелями, самодельными мостками. Между ними – постройки. Назвать их иначе язык не поворачивался: не здания, не дома, а именно постройки, сляпанные из того, что нашлось. Корпуса списанных грузовых контейнеров, секции старых орбитальных модулей, куски обшивки неизвестного происхождения, скреплённые сварочными швами, монтажной пеной и, видимо, коллективной верой в то, что это не рухнет.

Воздух пах трубным конденсатом, горелым жиром и чем-то неопределённым, что Элиас мысленно обозначил как «жизнь в ненадлежащих условиях». Не смерть – жизнь. Это важное различие.

Было шумно. Дно никогда не спало – не потому что здесь праздновали, а потому что производственный цикл работал круглосуточно и будить некого, если ты сам часть этого цикла.

– Нам нужно убраться с причала, – сказала Вельт. – Площадка числится как «нет данных» в реестре, но «Эклиптика» восстановит наш маршрут максимум за час.

– Куда?

– Есть место. – Она убрала взломщик протоколов в карман и застегнула его. – Здесь держат конспиративный адрес. Старый, но рабочий.

– Синдикат?

– Бывший Синдикат. – Она чуть поморщилась – едва заметно, как морщатся от слова, которое перестало быть точным, но другого пока нет. – Я больше не представляю Синдикат. Я сказала это Кавано и говорю вам. Это принципиально.

– Вы предали их или они – вас?

Она посмотрела на него.

– Взаимно, – сказала она после паузы. – Это чаще всего так устроено.

Плотный в комбинезоне – он так и не назвал имени, и ни Вельт, ни Элиас не спрашивали, в некоторых местах имена задают позже – повёл их вглубь. Он знал дорогу: шёл уверенно, без навигатора, огибал постройки и трубы так, как обходят знакомые углы в темноте собственной квартиры.

*Торн*, – Оракул. – *Я наконец получил нормальный доступ к локальным сетям. Экранирование «Эклиптики» осталось позади. Начинаю разведку*.

– Тихо пока, – ответил Элиас мысленно. – Ищи «Кассандру».

*Уже ищу. Это первое, что я делаю*.

Они шли минут десять – по мосткам над технологическими шахтами, через накрытый рифлёным металлом переход, по узкому коридору между двумя контейнерными блоками, где с потолка капало и кто-то давно поставил жестяную банку под каплю, и банка давно переполнилась, и никто не убрал, – и Элиас смотрел.

Он умел смотреть. Это было одним из немногих навыков, которые он сохранил ещё с тех времён, когда работал на орбитальных фермах – до «Харона», до матрицы, до всего. Орбитальные фермы учат наблюдательности: там нельзя пропустить трещину в переборке или изменение давления, потому что второй раз предупреждать не будут.

Здесь, на Дне, он видел: людей, которых жизнь согнула не в переносном, а в буквальном смысле – хроническая работа в низких технических отсеках делает с позвоночником то, что нельзя исправить стандартной медициной, разве что дорогой аугментацией, которая здесь была роскошью. Детей – больше, чем ожидаешь в месте, не предназначенном для жизни. Небольшие рынки в нишах между трубами: еда, запчасти, самодельная электроника, что-то, чему Элиас не нашёл определения. Охранников не было – не корпоративных, не имперских. Дно регулировало себя само, и это означало, что регулирование было жёстким и неофициальным, и лучше было не нарушать незаписанных правил.

– Здесь давно? – спросил он Вельт.

– Первый раз, – ответила она. – Но изучала по картам.

– Карты не передают запаха.

– Карты не передают ничего, – согласилась она без интонаций.

*Торн.* Оракул. Другой тон – чуть более напряжённый, насколько вообще у него бывает тон. – *Я нашёл «Кассандру». Она на седьмом техническом причале, это на два уровня выше вашего текущего положения. Причал не официальный – Рия зарегистрировала бот под чужим именем*.

– Она в порядке?

*По косвенным признакам – да. На причале нет следов силового воздействия. «Кассандра» запитана от локальной сети, это значит, что они никуда не улетели и ждут*.

Элиас почувствовал – не облегчение, нет, что-то скромнее. Просто: хорошо. Одной проблемой меньше.

Конспиративный адрес оказался тем, что на Дне называли «узлом» – небольшое пространство внутри крупного контейнерного блока, перегороженное внутри на три комнаты, с отдельным вентиляционным каналом и двумя выходами. Кто-то вложил в него достаточно времени, чтобы это было пригодно для жизни: старый, но рабочий фильтр воздуха, нары, стол, запас воды в герметичных контейнерах. Стены были покрыты слоем звукоизолирующего материала – неровно, местами внахлёст, явно не профессиональная работа, но достаточная.

Плотный в комбинезоне встал у второго выхода. Охранял или просто отдыхал – Элиас не стал уточнять.

Вельт закрыла первый выход и обернулась.

– Нам нужно поговорить, – сказала она. – Не об операции. Сначала.

– О чём?

– О том, чего я не сказала Кавано.

Элиас сел на край нар. Ладонь лежала на колене, матрица тихо пульсировала – ровно, почти успокаивающе. Хор молчал. Или не молчал, но держался на дальнем краю, не вмешивался.

– Говорите.

Вельт тоже села – не на нары, на стул у стола. Прямо, без расслабленности, как человек, который умеет отдыхать только в движении.

– Синдикат знал о матрице, – начала она. – Не всё. Но достаточно, чтобы понять: тот, кто владеет ею, имеет доступ к системам Архитекторов. Это означает доступ к координатам прародины. – Она смотрела на него прямо. – Координаты – это не просто данные. Синдикат понял это три года назад, когда первый фрагмент случайно всплыл в корпоративном архиве «Эклиптики». Не весь – кусок. Достаточный, чтобы понять: там есть маршрут.

– К Земле?

– К тому, что от неё осталось. – Пауза. – Или к тому, что там выросло. Три миллиона лет – большой срок.

Элиас помолчал.

– Вы верите, что там что-то есть?

– Я верю в то, что можно проверить, – ответила она. – Всё остальное – вопрос позже. – Она положила руки на стол. – Синдикат хочет координаты для контроля. Кто знает маршрут – контролирует поток. Поток людей, ресурсов, информации. Это власть, которая делает корпорации и Империю вторичными. Понимаете?

– Понимаю.

– Я ушла из Синдиката, потому что они собираются запереть это знание. Не использовать – запереть. Продавать доступ, как продают воздух на дальних колониях. – Она произнесла это ровно, без пафоса, как говорят о вещах, которые обдумывали долго и пришли к выводу, который не нравится, но другого нет. – Я не идеалист, Торн. Но я достаточно прагматична, чтобы понимать: монополия на прародину убьёт больше людей, чем любая война.

– Поэтому вы помогли мне бежать.

– Поэтому я организовала побег, – поправила она. – Разница существенная. Я не помогала вам. Я преследовала собственные цели, которые в данном случае совпали с вашими.

Элиас посмотрел на неё.

– Честно, – сказал он.

– Стараюсь.

*Торн*, – Оракул. – *У меня новости, и не все хорошие. На седьмом причале появились двое. Тепловые сигнатуры нестандартные – аугментация, оружие. Они стоят в тридцати метрах от «Кассандры». Не атакуют – наблюдают. Либо ждут команды, либо ждут тебя*.

– Рия их видит?

*Если её сенсоры работают – да. Рия Чен – не человек, который не видит двух вооружённых людей в тридцати метрах от своего корабля*.