Виктор Кварц – Архитекторы горизонта 3: Синдикат пустоты (страница 6)

– Тогда она уже что-то предпринимает.

*Или уже предприняла*.

Элиас встал.

– Нам нужно к «Кассандре», – сказал он Вельт.

– Знаю. – Она тоже встала – без вопросов, без уточнений. – Проблема?

– Наблюдение у причала. Двое.

– Синдикат или «Эклиптика»?

– Неизвестно.

– Тогда хуже, – произнесла она. – Неизвестное всегда хуже известного.

Плотный в комбинезоне уже снял фиксатор со второго выхода. Он снова ничего не сказал – просто действовал, как действуют люди, привыкшие получать информацию по минимуму и работать по максимуму. Элиас мысленно повысил его оценку.

Они вышли через второй выход – в другой переулок между трубами, темнее и уже предыдущего. Здесь почти никого не было: только в дальнем конце двое подростков что-то чинили в корпусе разобранного дрона, не обращая на взрослых никакого внимания.

Путь к седьмому причалу занял восемь минут.

«Кассандра» стояла там, где и говорил Оракул, – приземистый грузовой бот, видавший виды, с характерными заплатками на корпусе, которые Рия никогда не считала нужным закрашивать. Элиас увидел её – и что-то в груди отпустило, то самое, что сжалось ещё в камере «Эклиптики».

Двоих наблюдателей он нашёл взглядом сразу: они стояли у опоры трубного коллектора, в полутени, не скрываясь особенно – просто держа дистанцию. Одинаковые силуэты. Одинаковые позы. Профессиональная работа.

А у люка «Кассандры» стояла Рия Чен.

Элиас не видел её лица отсюда, но узнал по осанке – та особая прямота позвоночника, которая бывает у людей, переживших достаточно, чтобы не горбиться от тревоги. Она смотрела на двоих у опоры. Они смотрели на неё. Никто не двигался.

Пат.

– Она их держит, – произнёс Элиас вполголоса.

– Чем? – спросила Вельт.

– Собой, – ответил он.

Рия почувствовала их раньше, чем они подошли достаточно близко для разговора – повернула голову точно в нужную сторону, без промедления. Посмотрела на Элиаса. Потом на Вельт. Потом снова на Элиаса – с тем особым выражением, которое у неё заменяло вопросы: ты цел, ты привёл незнакомца, объясни, но потом, сейчас не время.

– Давно стоят? – спросил Элиас вместо приветствия.

– Сорок минут, – сказала Рия. – Не атакуют. Ждут тебя, скорее всего.

– Или ждут команду.

– Одно из двух. – Она наконец посмотрела на Вельт – внимательно, без спешки. – Кто?

– Вельт. Ирина, – ответил Элиас. – Она вытащила меня из «Эклиптики».

– Зачем?

– Это долгий разговор.

– У нас нет длинного разговора, – сказала Рия без эмоций. – У нас есть двое у опоры и максимум пятнадцать минут до того, как они решат, что ждать больше не нужно. – Она снова посмотрела на Вельт. – Вы нам нужны или нет?

Вельт, похоже, оценила прямоту. По крайней мере, ничего не изменилось в её лице, а у таких людей отсутствие реакции на хамство – лучший комплимент.

– Нужна, – ответила она.

– Тогда внутрь, – сказала Рия и отступила от люка.

Элиас зашёл последним. В тот момент, когда люк начал закрываться, один из двоих у опоры наконец двинулся с места. Не к «Кассандре» – в сторону, к коммуникационной колонне. Вызывал подкрепление или докладывал – разницы почти нет.

– Взлетаем? – спросила Рия.

– Нет, – ответил Элиас. – Нам нужен хакер. И он здесь, на Дне.

Рия остановилась.

– Откуда знаешь?

– Оракул нашёл след в локальной сети. Кто-то взломал реестр «Эклиптики» девять часов назад – не для кражи данных, просто чтобы посмотреть. Это работа человека, которому интересно само по себе, не прибыль. Таких людей мало.

– А если этот человек не захочет помогать?

Элиас посмотрел на свою левую ладонь.

– Убедим, – сказал он.

Хор за краем сознания качнулся – коротко, почти насмешливо. Или так казалось. С сорока тысячами существ сложно быть уверенным в интерпретации.

Глава 5. Поиск хакера.

Оракул дал координаты – не адрес, потому что на Дне адресов не существовало в привычном смысле. Здесь не было улиц с названиями и домов с номерами. Здесь были ориентиры: «третья развилка после синей трубы», «под коллектором, где воняет серой», «там, где раньше был рынок запчастей, а теперь только один лоток». Люди, живущие вне систем, вырабатывают собственную географию – устную, гибкую, понятную только тем, кто здесь.

Оракул перевёл это в координаты сетки технического уровня. Получилось примерно.

– Примерно – это плохо, – заметила Рия.

– Примерно – это то, что есть, – ответил Элиас.

Рия оставила «Кассандру» на плотного в комбинезоне – его звали Аск, это выяснилось уже на борту, коротко и без истории, просто имя. Она не спорила с таким решением: Аск производил впечатление человека, который в случае чего и корабль угонит, и причал за собой закроет. Вельт шла с ними – она настояла, и настояла так, что спорить было бы тратой времени.

Втроём они двинулись вглубь Дна.

Первые двадцать минут ушли впустую.

Оракул вёл по сигналу – слабому, почти теряющемуся в общем шуме локальных сетей. Тот, кого они искали, работал через несколько слоёв анонимизации, и каждый раз, когда казалось, что источник близко, сигнал смещался – не убегал, именно смещался, как будто человек на другом конце просто ходил по своим делам, не подозревая о слежке.

– Он не прячется, – произнёс Элиас. – Он просто живёт.

– Что это меняет? – спросила Рия.

– Меняет подход.

Дно жило своим ритмом, который не совпадал ни с корпоративным расписанием, ни с имперским. Здесь не было привязки к циклам искусственного освещения верхних уровней – внизу свет был всегда одинаковым: тусклым, рабочим, без претензий на имитацию дня. Люди ели, работали и спали тогда, когда это требовалось, а не тогда, когда полагалось. Элиас поймал себя на мысли, что это – единственный вид свободы, который здесь был в избытке.

Сигнал привёл их к рынку.

Не к тому, о котором говорил Оракул – «там, где раньше был». К другому, действующему: десятка три лотков под низким перекрытием между двумя трубами, каждая в диаметре метров восемь. Свет здесь давали подвешенные самодельные фонари – химические, мягкие, жёлтые. Пахло едой, металлом и тем неопределённым запахом, который бывает там, где много людей живут в маленьком пространстве и давно перестали это замечать.

– Здесь, – сказал Оракул внутри черепа.

– Он на рынке?

*Сигнал идёт из-под рынка. Скорее всего – технический подуровень. Там есть доступ к кабельным магистралям*.

Элиас остановился у крайнего лотка. За ним сидела пожилая женщина, торговавшая чем-то, что сложно было классифицировать: детали, провода, маленькие платы, всё вперемешку. Она смотрела на них без интереса – троих чужих здесь видели ежедневно.

– Технический вход, – сказал Элиас. – Где?

Женщина посмотрела на него. Потом на Рию. Потом на Вельт. Оценивала – не их, именно их отношение к месту.

– Зачем?

– К Сою, – сказал Элиас.