Виктор Кувшинов – DARK SIDE OF HYPNOSIS Тёмная сторона гипноза VICTOR (страница 2)
Это ближе к правде - и хуже для меня.
*
Я хочу задать тебе вопрос - хотя знаю что ты не ответишь, потому что ты это не прочитаешь. Я пишу в пустоту. Или в себя. Разница сейчас несущественна.
Ты помнишь как мы впервые говорили о тёмной стороне?
Не о Синдикате - это было позже. Просто - разговор в кафе, третий курс, поздний вечер. Я сказал что понимание того как что-то ломается - это не разрушение, это знание. Что знание нейтрально. Что то как его используют - это уже выбор конкретного человека.
Ты кивнул.
Алексей сказал: знание не бывает нейтральным. Тот кто его имеет - уже изменился.
Я возразил. Долго, аргументированно, красиво.
Я был неправ.
Алексей был прав.
Я понял это через много лет. Слишком поздно чтобы сказать ему. Может быть - в самый раз чтобы написать тебе.
Знание меняет того кто знает. Это не метафора. Это нейробиология. Каждый раз когда ты используешь что-то - ты укрепляешь нейронные пути. Каждый раз когда ты слышишь человека как задачу - ты становишься чуть лучше в том чтобы слышать людей как задачи. И чуть хуже в том чтобы слышать их как людей.
Я стал очень хорош в первом.
Ты тоже.
Разница между нами - ты заметил. И испугался. И остановился.
А я заметил - и назвал это профессиональным ростом.
*
Мне было двадцать два года. Я умел слышать людей лучше большинства. Я знал теорию и практику влияния глубже чем большинство специалистов которые тогда работали в этой области.
И я совершенно не понимал себя.
Это, Макар, самое смешное и самое страшное в нашей профессии.
Чем лучше слышишь других - тем легче не слышать себя. Потому что другие - это задача, и задачи решаются. А себя решить нельзя. Себя можно только - как это говорит Крымов - замечать.
Я не умел замечать.
Я умел анализировать.
Это, как выяснилось, совершенно разные вещи.
*
Снаружи темнеет. Я сижу за столом с кружкой которая давно остыла - я не пью остывший кофе, это ты знаешь, но почему-то не встаю чтобы сделать новый. Может быть потому что если встану - прервётся что-то что с трудом началось.
Я пишу тебе письмо которое не отправлю.
Это странно - писать человеку который не прочитает. Но я понял сегодня что мне нужен именно ты как адресат. Не абстрактный читатель, не собственный дневник. Ты.
Потому что ты единственный человек которому я должен объяснение.
Не прощение - объяснение. Это разные вещи.
Хотя, может быть, для меня это одно и то же.
Вот видишь - я уже не уверен.
Это прогресс.
Глава 2. Где мы встретились
Макар.
Я думал как написать тебе про психфак - и понял что не могу писать про него как про место. Психфак для меня это не здание и не программа. Это три года в которые я впервые почувствовал что нахожусь среди правильных людей.
Это редкое ощущение. Я не привык к нему. И, как выяснилось, не умел с ним обращаться.
Правильные люди - я имею в виду людей которые слышат. Не обязательно так же как я, не обязательно так же хорошо. Просто - слышат. Замечают что за словами есть что-то ещё. Что человек говорит одно, а чувствует другое. Что молчание иногда громче речи.
Большинство людей этого не замечают. Не потому что глупые - просто не настроены. Для них разговор - это обмен информацией. Для нас троих - это всегда был ещё и обмен состояниями.
Ты, я, Алексей.
Я хочу написать тебе про Алексея отдельно - потому что он важен для этой истории больше чем кажется. Больше чем я сам понимал тогда.
*
Алексей Горин. Высокий, немного сутулый - не от усталости, от привычки наклоняться к людям. Буквально - физически наклоняться когда кто-то говорит что-то важное. Как будто хотел быть ближе к источнику звука. Или к источнику боли.
Он вырос в семье где было много тихого горя. Не драматичного - просто тихого. Отец который пил умеренно и молчал громко. Мать которая улыбалась не тем ртом. Алексей с детства научился читать то что между словами - не потому что был одарён, а потому что это было вопросом выживания.
Он рассказал мне это на втором курсе. Мы сидели в парке, поздно, он говорил медленно - так говорят люди которые привыкли думать прежде чем произнести.
Я слушал и думал: вот как рождается терапевт. Не из теории - из необходимости понять другого человека чтобы быть в безопасности рядом с ним.
А потом подумал: я тоже научился слышать из необходимости. Просто другой.
Алексей - чтобы выжить рядом с болью.
Я - чтобы не утонуть в чужих состояниях.
Мы пришли к одному и тому же через разные двери.
Разница - он знал об этом. Я - нет.
*
Ты появился на первом курсе как человек у которого уже есть ответы на вопросы которые другие ещё не задали.
Это не комплимент - это наблюдение. Ты не был высокомерным, нет. Просто - опережал. Читал то что нам давали через семестр. Задавал вопросы которые ставили преподавателей в тупик - не потому что хотел поставить в тупик, просто тебе было интересно туда куда они не шли.
Я наблюдал за тобой несколько недель прежде чем подошёл в читальном зале.
Хочу быть точным - я не просто подошёл. Я выбрал момент. Видел что ты читаешь Эриксона, видел по твоему лицу что ты не просто читаешь - ты разбираешь механику. Я подошёл потому что хотел проверить гипотезу: ты слышишь так же как я или иначе.
Оказалось - иначе. Лучше по точности, хуже по глубине. Или наоборот - я до сих пор не уверен как это правильно назвать.
Ты слышал структуру. Я слышал состояние.
Это как разница между человеком который читает ноты и человеком который слышит музыку. Оба нужны чтобы исполнить произведение. Ни один не лучше другого. Но они слышат разное.
Я думал тогда что это делает нас идеальной парой для исследования.
Я не думал о том что это делает нас опасной парой для всего остального.
*
Мы начали встречаться втроём - я, ты, Алексей - примерно на втором курсе. Не как группа, не как кружок. Просто - разговоры которые затягивались. Кафе закрывалось, мы шли в парк, парк темнел, мы продолжали.
Темы были всегда одни и те же под разными углами: где граница между помощью и манипуляцией. Можно ли считать влияние этичным если результат хороший. Что такое согласие человека который не знает что на него влияют.
Алексей всегда занимал одну позицию - осторожную, этичную, неудобную.