Виктор Кувшинов – DARK SIDE OF HYPNOSIS Тёмная сторона гипноза VICTOR (страница 4)

Алексей узнал об этом через общих знакомых. Не позвонил. Я тоже не позвонил.

Это был наш последний разговор на двадцать лет.

*

Я пишу тебе это и думаю: почему я не позвонил ему тогда. Не чтобы объяснить - просто поговорить. Просто потому что он был важным человеком.

Наверное потому что он сказал правду о том что я делаю - и я не хотел слышать правду. Проще было перестать с ним разговаривать.

Это очень по-человечески - избегать тех кто видит тебя точно.

Это очень по-мне - называть это рациональным решением.

Я звонил ему недавно. Впервые за двадцать лет.

Он взял трубку.

Я не знал что сказать - я который всегда знает что сказать.

Он сказал: Витя. Я ждал.

Я спросил - давно ли.

Он сказал: давно.

Мы договорились встретиться. Не скоро - у него практика, у меня свои дела. Но договорились.

Я не знаю зачем мне это нужно.

Нет - это неточно. Я знаю зачем. Просто не умею ещё сказать это словами.

Учусь.

Глава 3. Как устроена система

Макар.

Я хочу рассказать тебе про Колю Ершова. Не потому что он важная фигура в этой истории - он не важная фигура, он просто человек. Но именно через него я впервые столкнулся с вопросом который потом не отпускал меня всю жизнь.

Коля учился на параллельном потоке. Биолог, спокойный, хороший человек в том простом смысле в каком бывают хорошие люди - помогал другим, не врал, не причинял вреда намеренно. Мы познакомились случайно - через общую компанию, несколько раз пили чай в столовой, разговаривали ни о чём.

На третьем курсе он попал в отношения которые его разрушали.

Я говорю разрушали - и хочу быть точным что имею в виду. Не было насилия, не было явной токсичности в том смысле в каком это слово обычно используется. Была девушка - умная, красивая, с очень точным пониманием как именно нужно говорить с Колей чтобы он чувствовал себя одновременно нужным и недостаточным. Эта комбинация - ты нужен и ты не дотягиваешь - очень эффективный крючок.

Коля таял. Медленно, незаметно для самого себя. Стал тревожнее, стал меньше спать, стал реже смеяться над тем над чем смеялся раньше.

Я наблюдал это несколько месяцев.

Вопрос который я задавал себе - не вмешиваться ли. И если вмешиваться - как.

Алексей сказал бы: не твоё дело. Он не просил помощи.

Ты сказал бы - интересный кейс, наблюдай дальше.

Я сказал себе: я могу помочь. И я помогу.

*

Я не стал говорить Коле о том что вижу. Это было бы неэффективно - люди которые находятся внутри таких отношений не готовы слышать взгляд снаружи. Защитная реакция, обесценивание источника, откат.

Вместо этого я начал разговаривать с ним - о другом. О его работе, о его интересах которые он постепенно оставлял. Аккуратно возвращал его внимание к тому что он сам называл важным несколько месяцев назад. Задавал вопросы которые помогали ему слышать себя.

Это не было манипуляцией в том смысле который я тогда понимал как манипуляцию. Я не внушал ему конкретного решения. Я просто - направлял его внимание. Как направляют свет фонарём: сам фонарь ничего не создаёт, он только показывает то что уже есть.

Через три месяца Коля вышел из тех отношений.

Сам - с точки зрения его собственного переживания. Он принял это решение сам, прочувствовал его сам, нёс ответственность за него сам.

С моей точки зрения - я помог ему прийти к этому решению. Аккуратно, незаметно для него.

Коля поблагодарил меня за то что был рядом. Сказал что наши разговоры помогли ему думать яснее.

Я принял благодарность.

*

Вечером того же дня я сидел у себя и думал.

Я задавал себе один вопрос - и не мог ответить на него.

Коля принял решение сам?

С одной стороны - да. Никто не заставлял его. Не было давления, не было угроз, не было манипуляций в грубом смысле слова. Он думал своей головой и пришёл к своему выводу.

С другой стороны - я три месяца аккуратно подсвечивал ему определённые вещи и не подсвечивал другие. Я выбирал какие вопросы задавать и в какой момент. Я знал куда он придёт раньше чем он туда пришёл.

Было ли его решение его решением?

Я не нашёл ответа тогда.

Я не нашёл его до сих пор.

Но тогда я сделал то что научился делать - переформулировал вопрос. Вместо «было ли его решение его решением» я начал думать о результате. Результат хороший. Коле лучше. Он сам это говорит. Значит - всё правильно.

Это очень умная ловушка которую я поставил сам себе. И попал в неё с удовольствием потому что она была удобной.

Результат не отвечает на вопрос о процессе. Это разные вещи.

Алексей сказал бы именно это. Я знал это уже тогда.

Именно поэтому я не рассказал ему про Колю.

*

Макар, я хочу спросить тебя кое о чём. Ты не ответишь - я уже принял это - но я всё равно спрошу, потому что письмо которое не отправляют это особый жанр: можно задавать вопросы на которые не ждёшь ответа. Это освобождает.

Когда ты работал - в Синдикате, в сессиях, в звонках - ты думал о том был ли выбор жертвы её выбором?

Я предполагаю что нет. Не потому что ты бесчувственный - ты не бесчувственный, я знаю это лучше большинства. А потому что ты с самого начала был честен с собой в терминологии. Ты называл это работой. Жертва - материал. Сессия - задача.

Это защищало тебя от вопроса.

Я не называл это так. Я называл это помощью. И именно поэтому вопрос не отпускал меня - потому что если это помощь, то почему она выглядит как управление?

Я потратил много лет на то чтобы не отвечать на этот вопрос.

Ты потратил несколько недель - один разговор с Крымовым - на то чтобы ответить.

Я думаю об этом часто.

*

После Коли было ещё несколько случаев - в том же году, на следующий год. Всегда что-то похожее: я видел человека в ситуации которая его разрушала, видел как можно помочь, помогал.

Каждый раз - один и тот же вопрос вечером. И каждый раз - один и тот же уход от ответа через результат.

Я становился лучше в том что делал. Точнее, быстрее, чище.