Виктор Кудрявцев – Который час в Каире (страница 33)
Эта часть античной Александрии буквально втиснута в арабский город XX в. Совсем рядом проходят трамваи, увешанные «гроздьями» пассажиров, грохочут грузовики. Рядом торговые склады. Из окон домов протянуты веревки, на которых сушатся одеяла и простыни. Холм порос желтой пыльной травой и кустарником, завален какими-то каменными плитами.
Под самой колонной, стоящей на гранитных глыбах, угадывается какое-то сооружение: глубокие ходы, «колодцы», ступени, уводящие вниз. Связано ли все это с самим памятником, или это следы другого разрушенного архитектурного комплекса, на руинах которого поставили колонну? Может быть, наконец, это остатки Серапеума, если он находился действительно здесь?
В пятнадцати минутах езды от колонны находятся катакомбы Ком эш-Шукафа. Они были случайно открыты в 1900 г., когда здесь решили начать строительство и стали копать землю. Считают, что катакомбы были созданы между II и III вв. н. э., а потом расширялись. Они располагаются тремя ярусами; последний из них ниже уровня моря. Он затоплен водой. По-видимому, катакомбы были местом священных церемоний в честь бога Аписа, а также местом захоронений. В некоторых из помещений — колонны, ниши, в одной стоит пустой саркофаг. Я приводил выше авторитетное суждение Андре Боннара о том, что греческая и египетская культура в Александрийском царстве сосуществовали, не сливаясь. Не было синтеза. Но вот знакомство с катакомбами Ком эш-Шукафа — деталь, конечно, в общей большой проблеме, свидетельствующая не в пользу этой концепции. Здесь греческое и египетское тесно переплетено, дополняет друг друга: саркофаг, типично египетский, украшен греческими рисунками и орнаментами. В одной из ниш стоят изображения мужчины и женщины в египетских костюмах. Встречаются вперемежку надписи по-гречески и по-египетски.
Третьим античным памятником является некрополь, в северо-западной части города, недалеко от дворца Рас ат-Тин. Он менее внушительный, чем катакомбы, но более древний. Ступени ведут в квадратный двор. Здесь же два места захоронений, украшенные мифологическими сюжетами, и покрытые греческими надписями, которые еще можно прочесть.
Наконец, греко-римский музей, основанный в 1891 г.
Он охватывает период с 300 г. до н. э. по 300 г. н. э. Кроме того, есть специальный зал произведений коптского искусства и ремесла. Особый интерес представляет коллекция монет времен от Александра Македонского до византийского периода, всего их 50 000.
И вот, собственно, почти все, что осталось от античной александрийской истории, охватывающей почти тысячу лет.
Судьба Александрии сравнима со светом маяка — она то вспыхивает ярким светом, то гаснет, скрываясь во тьме веков. Александрия то поднималась на гребне переломных событий, привлекая к себе внимание современников, поражая и восхищая их, то почти исчезала с исторической арены, становясь тихим провинциальным городом. Во времена царствования Клеопатры в Александрии насчитывалось 50 тыс. жителей. Некоторые исследователи называют другие цифры — 300 тыс. человек при Александре и 1 миллион накануне нашей эры. После захвата Египта Цезарем Александрия несколько веков была по величине вторым после Рима городом империи. В Александрийской академии участвовали в дискуссиях и читали лекции императоры Адриан и Марк Аврелий.
При римлянах Александрия считалась самым просвещенным и элегантным городом тогдашнего мира. Его население позволяло себе относиться свысока к грубым и чересчур практичным римлянам. «Надменный, как александриец», — говорили в древнем Риме. Это высокомерие порой дорого обходилось Александрии. Император Каракалла счел себя оскорбленным непочтительным приемом, оказанным ему жителями города. Он устроил кровавую резню в Александрии. Академия, рассадник вольнодумства и вредной иронии, была распущена. Но Александрия продолжала оставаться средоточием всякого рода ересей, и в частности христианства. Во И — IV вв. город становится ареной борьбы между первыми христианами и римскими властями. Императоры Валериан, Диоклетиан и Юлиан Отступник уничтожали и изводили александрийских христиан всеми средствами.
Почти тысячу лет Александрия находилась на переднем рубеже истории. Начиная с VII в. она отходит на второй план. Приход арабов в Египет, появление и рост Каира, следовавшие одно за другим стихийные бедствия— пожары, землетрясения— сделали то, па что оказались не способными римские императоры: Александрия стала быстро превращаться в обычный провинциальный город. В течение 1200 лет она существует как небольшое рыбацкое селение. В начале XVIII в. число ее жителей не достигало 5 тыс. Высадившийся рядом с Александрией в 1799 г. Наполеон Бонапарт, мечтавший пойти дорогой Александра Македонского, застал в «великом городе» 7 тыс. жителей. Небольшие суденышки бороздили воды залива. Ученые, сопровождавшие армию Бонапарта, насчитали десять мечетей и восемь христианских церквей. В городе было плохо со свежей водой, торговля почти замерла… Ничто не напоминало о столице Птолемеева царства, о честолюбивых замыслах Александра. Но уже в 1849 г. в Александрии было 100 тыс. жителей, в 1890 г. — полмиллиона, в 1960 г. — более миллиона. Сейчас — более двух миллионов.
Что же случилось? Чем было вызвано возрождение города?
Александр Македонский «прорубил дверь» из Европы в Африку. В XIX в. понадобилось «окно» из Египта в Европу. Речь шла уже не о «великих царствах» или «сплавах цивилизаций». Все обстояло куда прозаичнее. Международная торговля хлопком, в которой Египет неожиданно занял первое место, — вот что вызвало стремительный рост Александрии и превратило ее в огромный, многолюдный космополитический город.
В 1820 г. лето выдалось в Египте особенно жаркое. Французский инженер Жюмель, приглашенный Мухаммедом Али в качестве советника, решил провести наиболее душные дни у своего нового египетского приятеля Махобея, в окрестностях столицы. Прогуливаясь однажды утром по саду, он обратил внимание на растение с сочным зеленым стеблем, на ветвях которого повисли небольшие коробочки с белыми ватными хлопьями внутри. Жюмель, не теряя времени, отправился во дворец Мухаммеда Али.
— В ваших руках огромное богатство — хлопок, — сказал он паше. — Разведение его в Нильской долине, где для этого существуют самые благоприятные условия, принесет такие доходы, которые вам и не снились.
Мухаммед Али был человек решительный. Он объявил собственностью казны все Земли, где можно было культивировать хлопок, и специальным фирманом обязал феллахов выращивать его. Торговля хлопком стала государственной монополией.
Впрочем, культура хлопчатника была известна в Египте уже давно. Историки считают, что его занесли в Нильскую долину еще ассирийские завоеватели в VII в. до и. э. Через несколько столетий греческий историк Геродот, посетивший Египет, упоминает в своих описаниях «шерстяное дерево» — одну из диковинок этой страны. Сведения о выращивании хлопка для производства тканей содержатся в хрониках известного арабского историка X в. Ибн ат-Тавама. Наконец, в архивах торговой палаты Марселя, относящихся к 1711 г., имеется упоминание о 277 тыс. фунтов хлопка, поступивших на рынки города из Александрии. Однако в феодальном, изолированном от внешнего мира Египте его посевы были незначительными.
В XIX в. в страну проникли дельцы и торговцы из Западной Европы. Они быстро поняли, что Нильская долина — поистине золотое дно. До этого одним из основных поставщиков хлопка была Северная Америка. Путь хлопка через Атлантический океан был достаточно дорог и длителен. Мухаммед Али и его наследники запродали европейским королям текстиля весь египетский хлопок на корню. Труд египетских феллахов был дешев, а сами они были бесправны. Так начался грабеж «зеленых богатств» Египта, продолжавшийся более ста лет.
Французских текстильных магнатов, ринувшихся первыми на египетский хлопковый рынок, вскоре оттеснили текстильные короли Великобритании. После английской оккупации Египта в 1882 г. они окончательно укрепились здесь. Богатые перекупщики, крупные феодалы стали своего рода посредниками в ограблении и эксплуатации хлопкоробов. В периоды сбора хлопка специальные надсмотрщики выгоняли на поля буквально все сельское население страны, от мала до велика. Работа начиналась засветло, после утренней молитвы, и оканчивалась с заходом солнца. Убранный хлопок везли в Александрию, а оттуда — на хлопчатобумажные фабрики Англии и других стран.
Одновременно Александрия начинает быстро расширяться. В середине Прошлого века ее площадь приблизительно в три раза больше той, которую занимала столица Птолемеев, а в настоящее время — в пять-шесть раз. Преодолевается изоляция от остального Египта, которая была всегда характерна для этого города. В 1819 г. он был соединен с Нилом специальным каналом и стало возможным водное сообщение между Каиром и Александрией. Позже ее связывает со столицей и железная дорога. Известно, что история ничего не делает без насущной на то необходимости. Так было и в этом случае. Большой современный город-порт потребовался двум новым хозяевам: текстильным фирмам Западной Европы и Мухаммеду Али вместе со стоявшими за его спиной богатыми феодалами.