Виктор Корд – Реаниматолог Рода. Том 2: Протокол «Изнанка» (страница 2)

Борис подошел к стене, сквозь которую только что вышла Алиса, и потрогал обои своим огромным пальцем.

— Прошла насквозь, — пробасил он, и в его голосе смешались детское удивление и животный страх. — Как призрак. Она что, мертвая?

— Хуже, — я опустил пистолет, чувствуя, как адреналиновый "приход" сменяется свинцовой тяжестью отката. — Она системная. У неё нет тела в привычном понимании. Это проекция воли Императора, упакованная в био-оболочку.

Волков рухнул обратно в кресло, на этот раз без всякого изящества. Его лицо приобрело землистый оттенок, словно пересаженная печень решила объявить забастовку прямо сейчас.

— «Икар»... — прошептал он, глядя в одну точку. — Ты слышал, Виктор? Они пригнали «Икар». Это орбитальная платформа с маго-лазером. Один залп — и от города останется стекловидная воронка глубиной в километр. Мои активы... мои вклады...

— Твоя жизнь, Сергей, — жестко оборвал я его причитания. — Забудь про деньги. Если мы не остановим эту дрянь, деньги тебе понадобятся только чтобы подкупить Харона на переправе.

Я подошел к столу и развернул голограмму, оставленную Алисой.

Фиолетовое пятно на карте пульсировало, как злокачественная опухоль на снимке МРТ. Оно росло в реальном времени, пожирая километры пустоши.

— Вольт, — скомандовал я. — Мне нужен зум. Максимальный. Сектор контакта.

Хакер, который все это время сидел под столом, обнимая колени, выбрался наружу и дрожащими руками подключился к терминалу.

— Спутники зашифрованы... но Алиса дала доступ. Сейчас...

Картинка дернулась, приблизилась.

Мы увидели границу зоны заражения.

Это не было похоже на пожар или наводнение. Это напоминало ускоренную съемку гниения.

Серая земля Пустоши покрывалась ковром из фиолетового мха и черных грибниц. Из земли вырывались пульсирующие наросты, похожие на гигантские нарывы.

Патрульный джип «Чистильщиков», попавший в зону поражения, не просто застрял. Он... переваривался. Металл ржавел и рассыпался на глазах, оплетаемый живыми лианами.

— Коррозия материи, — прокомментировал я, чувствуя профессиональный зуд в кончиках пальцев. — Агрессивная энтропия. Оно жрет не только органику. Оно жрет структуру реальности.

— Как мы это остановим? — спросила Вера. Она стояла у окна, сжимая винтовку так, что побелели костяшки. — У нас нет столько напалма. А пули эту плесень не берут.

— Напалм тут не поможет. Если отрезать гидре голову, вырастут две. Если сжечь грибницу сверху, споры уйдут под землю и вылезут через километр.

Я посмотрел на свою правую руку.

Ожог Империи пульсировал, входя в резонанс с изображением на экране. Рука болела, словно я сунул её в кипяток. Это был не просто шрам. Это был детектор.

И он орал благим матом.

— Нам нужно понять этиологию, — сказал я. — Прежде чем назначать лечение, нужен диагноз. А для диагноза нужна биопсия.

— Ты хочешь поехать туда? — Волков посмотрел на меня как на умалишенного. — В эпицентр?

— Не в эпицентр. На периферию. Нам нужен «Нулевой пациент». Или хотя бы кусок этой дряни, чтобы понять, как она работает.

Я повернулся к Легиону (он стоял в углу, неподвижный, как статуя, только его хитиновые пластины тихо скрипели).

— Генерал. Твои солдаты чувствуют это?

Глаза Химеры вспыхнули ярче.

— ОНИ... СЛЫШАТ, — пророкотал он. Голос его напоминал камнепад в пещере. — ГОЛОСА ИЗ ЗЕМЛИ. ОНИ ЗОВУТ. ОБЕЩАЮТ ПОКОЙ.

— Не слушайте, — отрезал я. — Покой — это смерть. А нам нужно работать.

Я начал расхаживать по кабинету, на ходу формируя план. Мозг, привыкший к стрессовым ситуациям реанимации, переключился в режим "холодного расчета".

— Вольт, мне нужна мобильная лаборатория. Грузи в «Мамонта-2» все анализаторы, микроскопы и центрифугу. И защитные костюмы. Класс биологической защиты 4.

— У нас нет четвертого класса, — пискнул хакер. — Только третий, армейский.

— Значит, молиться будем усерднее. Борис!

Гигант встрепенулся, откладывая недоеденный окорок.

— Готов ломать!

— Ломать не надо. Надо тащить. Готовь тяжелую технику. Мне нужен бульдозер или что-то с ковшом. Мы будем брать пробы грунта. И огнеметы. Все, что есть.

— Сделаю.

— Вера, собери группу «Тяжелых». Только добровольцев... тьфу, то есть самых сохранных «Кукол». Тех, у кого руки-ноги на месте и реакция выше, чем у табуретки. Они пойдут в авангарде. Если Гниль заразна, пусть лучше жрет мертвых, чем нас.

— А я? — спросил Волков. Он уже пришел в себя и теперь нервно крутил кольцо на пальце.

— А ты, Сергей, остаешься на хозяйстве. Твоя задача — деньги и логистика. Купи нам время. Подкупи чиновников, заставь пожарных залить улицы пеной, делай что хочешь, но город не должен паниковать раньше времени. И найди мне специалистов по некротической биологии. Любых. Хоть шарлатанов с рынка, хоть профессоров из Академии. Плати любые деньги.

— Понял, — кивнул банкир. В его глазах появилась деловая хватка. Кризис — это тоже возможность заработать, если знать, на что ставить.

Я подошел к окну.

Город внизу просыпался. Люди спешили на работу, не зная, что к ним ползет смерть со скоростью пять километров в час. Не зная, что над их головами висит дамоклов меч орбитального лазера.

Империя готова сжечь миллион человек, чтобы спасти миллиард. Арифметика простая и жестокая.

Моя арифметика была другой.

Я не собирался никого сжигать. Я собирался вырезать опухоль. Даже если для этого придется вскрыть грудную клетку планеты.

— Выезжаем через час, — скомандовал я. — Сбор в гараже. И возьмите с собой «Черный клей». Много клея. Чует мое сердце, сегодня мы будем много клеить.

— И ампутировать, — добавил Борис, проверяя заточку своего мачете.

— И ампутировать, — согласился я. — Без этого никак.

Я вышел из кабинета, на ходу расстегивая манжеты дорогой рубашки.

Костюм Барона придется сменить на что-то более практичное. Плащ хирурга, забрызганный кровью и маслом, подходил мне куда больше, чем шелк и бархат.

Мы снова шли на войну.

Только теперь враг был не человеком. Он был стихией.

А со стихией нельзя договориться. Её можно только пережить.

Или переработать.

ГЛАВА 2. ПАЦИЕНТ ЗЕРО-ДВА

Она шагнула ко мне.Гараж Башни «Грифон» пах не выхлопными газами, а озоном и дезинфекцией. Я стоял перед «Мамонтом-2» — нашим флагманским броневиком, который Вольт и механики из Роя пересобрали за последние три часа. Теперь это был не просто инкассаторский грузовик на стероидах. Это была бронированная капсула жизнеобеспечения на шести колесах. Вместо десантного отсека — герметичный бокс. Вместо пулеметных лент на стеллажах — крепления для баллонов с кислородом и ящиков с реагентами. — Мы сделали его герметичным, Док, — Вольт вытер масляные руки о комбинезон. Его глаза-индикаторы светились тусклым желтым светом — режим энергосбережения. — Тройной контур фильтрации. Даже если снаружи будет атмосфера Венеры, внутри можно курить сигары. — Сигары оставим Волкову, — я проверил крепление своего тесака на поясе. — Мне нужен стерильный бокс. И морозильная камера. Мы едем забирать образцы тканей, а не сувениры. — Холодильник есть. Жидкий азот заправлен. К нам подошел Борис. Гигант выглядел внушительно, но я видел, как он морщится при каждом резком движении. Его сломанные руки срослись благодаря моей терапии и регенерации, но нервные окончания все еще бунтовали. Он был похож на танк с погнутым дулом: стрелять может, но прицел сбит. — Я еду, — это был не вопрос. — Ты остаешься, — отрезал я. — Твои рефлексы заторможены. Если там будет жарко, ты станешь мишенью. — Я еду, — упрямо повторил берсерк, нависая надо мной. От него пахло железом и запекшейся кровью. — Легион — хороший парень, но он... насекомое. Если нужно будет кого-то вытаскивать из пасти, тебе нужны руки, а не клешни. Я посмотрел на его руки. Огромные, в шрамах, подрагивающие от напряжения. — Ладно. Но в бой не лезешь. Ты — грузчик. Таскаешь оборудование и прикрываешь Веру. — Как скажешь, Док. Грузчик так грузчик. Вера уже сидела за рулем, проверяя системы. Легион, закутанный в свой вечный брезентовый плащ, стоял у открытого люка, напоминая горгулью, сошедшую с готического собора. — ЗАГРУЗКА ЗАВЕРШЕНА, — пророкотал он. — СТАЯ ЧУВСТВУЕТ... ЗОВ. ОН СТАНОВИТСЯ ГРОМЧЕ. — Это не зов, — я запрыгнул на подножку. — Это симптомы интоксикации. Поехали. Тяжелые ворота гаража поползли вверх, впуская внутрь сырой, серый свет городского утра. Мы выкатились на улицы. Город изменился. Вчера это было поле битвы. Сегодня это был морг. Улицы были пусты. Ветер гонял по асфальту обрывки газет и пластиковые пакеты. Витрины магазинов зияли черными дырами, но мародеров не было видно. Даже крысы попрятались в подвалы. На перекрестках стояли патрули «Кукол». Мои солдаты. Они не двигались, сливаясь с серым бетоном зданий. Их глаза, лишенные век, сканировали пространство. Когда «Мамонт» проезжал мимо, они синхронно поворачивали головы, провожая нас взглядом. — Жуткое зрелище, — прокомментировала Вера, объезжая остов сгоревшего автобуса. — Ты создал идеальный полицейский режим, Витя. Ни преступности, ни пробок. Только мертвая тишина. — Тишина лучше криков, — я смотрел на планшет, где в реальном времени обновлялась карта заражения. — Мы приближаемся к границе Южного Сектора. Там, где заканчивается город и начинается промзона. Фиолетовое пятно на карте уже накрыло старые склады и железнодорожное депо. — Тормози здесь, — скомандовал я. Мы остановились на эстакаде, с которой открывался вид на низину. Я прильнул к биноклю. Зрелище внизу заставило мой желудок сжаться в комок. Промзона исчезла. Вместо ржавых ангаров, кирпичных труб и бетонных заборов там раскинулось... болото. Фиолетовое, пульсирующее болото. Земля была покрыта толстым слоем слизистой пленки, похожей на плесень. Из этой пленки торчали остовы зданий, но они были искажены. Бетон оплыл, как воск. Металл покрылся наростами, напоминающими кораллы. Воздух над низиной дрожал от испарений. — Споры, — констатировал я, переключая бинокль в спектральный режим. Воздух был насыщен микроскопическими частицами. Они висели плотным туманом. — Это не просто биология, — пробормотал Вольт, глядя в свои анализаторы. — Это маго-активная среда. Уровень фона зашкаливает. Если мы войдем туда без защиты, наши легкие превратятся в грибницу за десять минут. — Мы не пойдем в эпицентр, — я убрал бинокль. — Нам нужна периферия. Я указал на дорогу, ведущую вглубь зоны. Там, на границе "нормального" мира и фиолетовой чумы, стояла колонна машин. Три джипа. Кустарно бронированные, с наваренными решетками и шипами. Типичный транспорт "мусорщиков" — искателей, которые лазают по Серым Зонам в поисках артефактов. Они стояли неподвижно. Двери открыты. Двигатели заглушены. — Мародеры, — определил Борис. — Решили поживиться, пока в городе бардак. — И, похоже, нашли больше, чем могли унести, — добавил я. — Подъезжаем. Медленно. Вера, герметизация салона. Включить внешнюю фильтрацию. Легион, на выход только по команде. «Мамонт» медленно скатился с эстакады и пополз к замершей колонне. Чем ближе мы подъезжали, тем отчетливее я чувствовал боль в правой руке. Ожог Империи. Он не просто зудел. Он горел. Кожа вокруг шрама покраснела, вены вздулись. Это был индикатор близости к Изнанке. Моя рука работала как счетчик Гейгера для магии хаоса. — Стоп, — скомандовал я, когда до джипов осталось двадцать метров. Мы остановились. Вблизи картина стала еще более отвратительной. Машины не просто стояли. Они... вросли в асфальт. Шины расплылись черными лужами резины, которая смешалась с фиолетовым мхом. Металл кузовов покрылся «ржавчиной», которая на вид была мягкой и влажной, как гнилое мясо. Но самое страшное было внутри. — Витя, — голос Веры дрогнул. — В головной машине... там кто-то есть. Я активировал внешние прожекторы. Луч света ударил в лобовое стекло джипа. За рулем сидел человек. Или то, что от него осталось. Он был жив. Я видел, как вздымается его грудь. Но он не мог двигаться. Его руки вросли в руль. Кожа ладоней сплавилась с пластиком оплетки, мышцы предплечий перетекли в приборную панель. Его лицо... Половина лица была нормальной — щетина, шрам, испуганный глаз, который бешено вращался, глядя на нас. Вторая половина лица представляла собой гроздь фиолетовых грибов, проросших сквозь кости черепа. Он увидел свет прожектора. Его рот открылся. Губы оторвались друг от друга с влажным звуком, потянулись нити слизи. — ...бееейте... меееня... — прошелестело в динамиках внешней прослушки. — Твою мать, — выдохнул Борис. — Он сросся с машиной. — Клеточная интеграция, — мой голос был сухим, профессиональным. Эмоции я отключил, оставив только аналитику. — Гниль не различает органику и неорганику. Она меняет структуру материи на атомном уровне, заставляя их взаимодействовать. Для неё металл, пластик и мясо — просто строительный материал. — Мне выйти? — спросил Легион. — Нет. Ты слишком большой. Ты привлечешь внимание спор. Я пойду. Я начал натягивать защитный костюм. Это был не стандартный костюм химзащиты. Это был трофейный скафандр «Чистильщика» Гильдии, который мы нашли на складе Орлова. Белый, герметичный, с замкнутым циклом дыхания и встроенным маго-щитом слабой мощности. — Я с тобой, — Вера тоже потянулась к скафандру. — Нет. Ты на прикрытии. Если эта... биомасса дернется, жги. Огнеметом. Я взял кейс с инструментами. Скальпель, пробирки, крио-контейнер. И, на всякий случай, банку с «Черным клеем». Шлюз «Мамонта» зашипел, выравнивая давление. Я шагнул на асфальт. Тишина снаружи была ватной. Звуки глохли в плотном, влажном воздухе. Запах... Даже сквозь фильтры я почувствовал этот запах. Сладковатый, приторный запах разложения, смешанный с ароматом цветущей сирени. Запах смерти, которая притворяется жизнью. Я подошел к джипу. Земля под ногами пружинила. Асфальт стал мягким, как губка. Мародер за рулем следил за мной своим единственным человеческим глазом. В нем была мольба. — Спокойно, — сказал я, хотя мой голос через динамик шлема звучал механически. — Я врач. Я просто посмотрю. Я достал сканер (модифицированный Вольтом медицинский анализатор). Поднес к его руке, сросшейся с рулем. [АНАЛИЗ... НЕИЗВЕСТНАЯ ДНК... СТРУКТУРА: ПОЛИМЕР-БЕЛОК... АКТИВНОЕ ДЕЛЕНИЕ.] — Больно? — спросил я. — ...неет... — просипел он. — ...тепло... сладко... я слышу... Их... — Кого? — ...Сад... Они зовут в Сад... Его сознание уплывало. Гниль выделяла эндорфины, наркотики, чтобы жертва не сопротивлялась. Эйфория распада. — Мне нужно взять пробу, — сказал я. — Прости. Я поднял лазерный скальпель. Мне нужен был кусок ткани на границе слияния. Там, где человек переходил в машину. Я сделал надрез. Плоть не кровила. Из раны потекла фиолетовая сукровица, светящаяся в темноте. Мародер дернулся. И тут произошло то, чего я боялся. Вся машина содрогнулась. Грибница, проросшая сквозь сиденья, двигатель и колеса, среагировала на боль своего "компонента". Капот джипа вздулся. Металл лопнул. Из моторного отсека вырвались щупальца. Толстые, мясистые жгуты, покрытые шипами и масляными пятнами. Они извивались, как черви. — ВИТЯ, НАЗАД! — голос Веры в наушнике. Щупальце метнулось ко мне. Я отпрыгнул, но нога поскользнулась на слизистом асфальте. Удар пришелся в плечо. Щит скафандра вспыхнул и погас — перегрузка. Меня отшбросило на пару метров. Джип начал трансформироваться. Он вставал на дыбы. Колеса превращались в лапы. Фары стали глазами. Человек за рулем оказался в центре грудной клетки этого монстра, как пилот в мехе. Только он был вварен в него заживо. — ...мама... — заплакал мародер, глядя на меня сверху вниз с высоты трех метров. — ...я не хочу быть трактором... Техно-органическая тварь заревела двигателем, который теперь звучал как рык голодного зверя. Звук, с которым трансформировавшийся джип ударил передними лапами-колесами об асфальт, напоминал падение бетонной плиты в болото. Земля вздрогнула, брызнув во все стороны фиолетовой жижей и осколками покрытия.