Виктор Корд – Реаниматолог Рода. Том 1 (страница 6)
– Мы в расчете? – спросил он.Он сделал слабый жест рукой. Антон поднес ему папку. Волков достал дрожащими пальцами тот самый пергамент. Мой долговой договор. Чиркнул золотой зажигалкой. Огонь лизнул бумагу. Магическая печать вспыхнула и рассыпалась пеплом.
– Я видел структуру ткани. Тебя травили. Планомерно, методично. Те самые "элитные" зелья, которые ты покупал у Гильдии. Они содержат присадку. Катализатор распада.Я допил коньяк и поставил бокал на столик. Стекло звякнуло. – Финансово – да. Но есть нюанс. Я наклонился вперед, глядя ему в глаза. – Твой цирроз, Сергей. Он неестественный. Глаза коллектора сузились. – О чем ты?
– Именно поэтому. Ты – идеальная дойная корова. Сначала ты платишь за зелья, которые тебя убивают. Потом ты платишь за лечение, которое не помогает. А потом твои активы отходят… кому? Банку "Грифон"? А кто держит контрольный пакет Банка?– Бред, – прошептал он, но в его голосе не было уверенности. – Зачем им это? Я плачу миллионы…
– Я хочу сказать, что я вырезал такую же "закладку" у своего слуги сегодня утром. Нас обоих списали, Сергей. Только я выжил. И ты выжил. Пока.Волков замолчал. Желваки на его скулах заиграли. Он знал ответ. Гильдия Целителей и банковский сектор были сплетены в один клубок змей. – Ты хочешь сказать, что меня заказали свои же?
– Я собираю команду, – я встал. – И мне нужны люди, которых мир считает мертвыми. Люди, которым нечего терять, кроме своей ненависти к Системе. Дай мне доступ к базе. Гостевой вход.Он смотрел в потолок минуту. Потом перевел взгляд на меня. – Чего ты хочешь, Кордо? Денег? У меня сейчас кэшфлоу в минусе, но… – Мне не нужны твои деньги. Они закончатся. Мне нужна информация. – Какая? – База данных должников Банка. Сектор "Неликвид". Волков нахмурился. – Зачем тебе этот мусор? Бомжи, калеки, списанные маги…
– Дай ему планшет. Доступ уровня "В". Только чтение.Коллектор усмехнулся. Криво, болезненно. – Собираешь армию мертвецов? Красиво. Если Гильдия узнает, они нас обоих в порошок сотрут. – Они и так пытаются. Волков кивнул Антону.
Мой легион.Охранник протянул мне тонкий черный пластик. Экран загорелся. Списки, фотографии, диагнозы. Тысячеликий легион отчаявшихся.
– Спасибо, – я сунул планшет за пазуху. – И, Сергей… диета номер пять. Никакого жареного, острого и алкоголя. Иначе в следующий раз я не успею.
– Договорились.Я пошел к выходу. – Кордо! – окликнул он меня у дверей. Я обернулся. – Если вытащишь меня с того света… я прощу тебе проценты по следующему кредиту.
И первое сокровище, которое мне нужно – это кто-то, кто умеет убивать не скальпелем, а магией.Двери лифта закрылись, отсекая меня от запаха крови и денег. Я прислонился лбом к холодному зеркалу кабины. Планшет жег грудь. Теперь у меня есть карта. Осталось найти на ней сокровища.
Старики. Калеки. Безумцы, чьи мозги выжгло откатом.Я сидел на мокрой скамейке автобусной остановки, под козырьком, по которому барабанили остатки ночного дождя. В руках светился планшет Волкова. Это был Тиндер для рабовладельцев. Свайп влево – в шахты. Свайп вправо – в бордель. База данных «Неликвид» представляла собой кладбище надежд. Сюда попадали те, кого Банк забрал за долги, но не смог продать на аукционе.
Мимо. Мозги я не лечу. Пока.– Мусор… Мусор… Биомасса… – бормотал я, пролистывая анкеты. «Иванов И.И., 40 лет, маг Земли. Ампутация обеих кистей. Годен только для разведения». Мимо. Мне не нужен осеменитель. «Петрова А., 19 лет, менталист. Лоботомия после бунта. Овощ».
А вот третья…Мне нужно было «мясо». Щит. Кто-то, кто встанет между мной и пулей, пока я буду кастовать (или бежать). Я ввел фильтры: [Физическая сила: А+] [Состояние: Критическое] [Статус: Утилизация]. Список сократился до трех позиций. Двое были трупами, которые забыли списать. Гангрена, сепсис.
Примечание: Агрессивна. Склонна к суициду. Подлежит утилизации через 24 часа (экономическая нецелесообразность содержания).Я нажал на профиль. Объект № 74-Б "Валькирия". Имя: Вера (Фамилия стерта по протоколу "Отказ от Рода"). Возраст: 28 лет. Класс: Тяжелый Штурмовик (Ранг "Мастер" в прошлом). Диагноз: Компрессионный перелом позвоночника (L1-L5). Полный паралич нижних конечностей. Разрыв спинного мозга. Атрофия мышц.
– Идеально, – прошептал я. – Беру.Я вгляделся в фото. Даже на тюремном магшоте, с номером на шее и синяками под глазами, она выглядела опасно. Широкие скулы, короткий ежик светлых волос, взгляд загнанной волчицы, которая готова перегрызть глотку, даже если у нее остались только зубы. Бывший гвардеец. Элита. Сломали позвоночник? Значит, кто-то очень постарался. Магическая броня так просто не ломается.
– Че надо?! Закрыто! Приемка товара с восьми!«Холодильник» – так называли склад временного содержания должников на окраине промзоны. Бетонный куб за колючей проволокой. Я подошел к КПП. Часы показывали четыре утра. Самое глухое время. В будке клевал носом охранник – жирный, потный мужик в расстегнутой форме ЧОПа «Грифон». Я постучал ножом по стеклу. Он дернулся, пролил на себя кофе и схватился за дубинку.
– Валькирия? – он сплюнул. – Так ее завтра в крематорий. Она ж не ходячая. На кой она тебе? На запчасти?Я приложил планшет к сканеру на стекле. Экран мигнул зеленым. [Доступ разрешен. Уровень: Гость (В). Поручитель: С. Волков]. Глаза охранника округлились. Он перевел взгляд с планшета на меня – грязного оборванца. Когнитивный диссонанс в его мозгу читался без всякой магии. – Я за грузом, – сказал я, убирая планшет. – Самовывоз. Объект 74-Б.
– Это полтинник, – перебил я его, наклоняясь ближе, – или звонок Волкову с докладом, что ты саботируешь выдачу его личного заказа. Он сейчас как раз в плохом настроении, только что кровью блевал. Хочешь проверить?– Не твое дело. Открывай. Охранник почесал брюхо. В его маленьких глазках зажегся алчный огонек. – Документы-то в порядке… Но вот оформление… Бумаги писать, печать искать… А смена-то ночная… Классика. Вымогательство. – У меня нет времени на твои ребусы, – я сунул руку в карман и достал последние 50 рублей. Мятую бумажку. – Это за «быстрое оформление». Он скривился. – Полтинник? Ты смеешься? Это даже на пиво не…
– Забирай свою калеку. Только тележку сам толкать будешь.Блеф был грубым, но имя Волкова действовало в этой структуре как магическое слово. Охранник выругался, сгреб купюру и нажал кнопку. Лязгнул замок.
– Очередной урод? – голос у нее был низким, прокуренным. – Вали отсюда. Я не работаю. Ни ртом, ни чем другим.Внутри воняло хлоркой и застарелым потом. Длинный коридор, клетки, клетки, клетки. В большинстве было тихо – обитатели спали или были под седативными. Мы дошли до тупика. – Эй, 74-я! На выход! – охранник ударил дубинкой по решетке. В углу камеры, на грязном матрасе, что-то шевельнулось. Женщина. Она была крупной. Широкие плечи, мощные руки, которые сейчас казались слишком тонкими. Ноги безвольно лежали под серым одеялом. Она подтянулась на руках, села. Ее глаза встретились с моими. Там не было мольбы. Там была холодная, свинцовая ненависть.
Главное – «проводка» цела. Магические каналы не повреждены, просто заблокированы травмой.– Я не из борделя, – сказал я, открывая клетку (ключ дал охранник). – Я врач. – Врач? – она хохотнула, и этот звук был похож на кашель. – Пришел добить? Давай. Сделай милость. Я зашел внутрь. «Истинное Зрение» просканировало ее позвоночник. L3 раздроблен. Спинной мозг пережат костными осколками и гематомой. Нервные окончания не мертвы, они в стазисе. Это не приговор. В моем мире это лечится сложной операцией и месяцами реабилитации. Здесь… здесь я могу сделать это быстрее. Если найду ману и материалы.
– Магистры – идиоты, которые молятся на свои дипломы. Я – Реаниматолог. Я работаю с тем, от чего другие отказываются.– Я не буду тебя убивать, – сказал я. – И жалеть не буду. Мне нужен боец. – Я калека, – она плюнула мне под ноги. – Ты – поломка механизма. А я умею чинить механизмы. Я присел перед ней на корточки. – Сделка, Вера. Я возвращаю тебе ноги. Ты отдаешь мне свой меч и верность. На один год. Потом валишь на все четыре стороны. Она замерла. В ее глазах мелькнуло что-то… Не надежда. Недоверие. – Ты врешь. Позвоночник не лечится. Даже Магистры сказали – в утиль.
– У тебя нет выбора, 74-я. Завтра тебя сожгут. Или ты поедешь со мной и получишь шанс сломать хребет тому, кто сделал это с тобой. Решай.Я протянул ей руку. Грязную, в засохшей крови.
– Договорились.Она смотрела на мою ладонь секунд десять. Потом перевела взгляд на мои глаза. Видимо, увидела там ту же тьму, что и в своих. Ее рука – жесткая, мозолистая – сжала мою. Хватка была стальной. Сила в руках у нее осталась чудовищная. – Если ты врешь, – прошептала она, – я задушу тебя во сне. Руки у меня работают.
– Вон там, в углу. Только колесо скрипит.Я обернулся к охраннику, который курил у входа, наблюдая за шоу. – Где инвалидная коляска?
Но у меня был Танк. Пока без гусениц, но с пушкой.Я подкатил ржавую каталку. Вера подтянулась на руках и перебросила свое тело в кресло. Ловко, привычно. Видимо, парализована она уже пару месяцев. Мы выкатились из «Холодильника» под утренний дождь. Небо серело. Я толкал коляску. В кармане было пусто. Мана на нуле. Я не спал сутки.